do you wanna dance
NBхромированный лифт, который плавно довез сухека до пятого этажа, где располагался пентхаус джиена, издал мелодичный звук, предупреждая о своем прибытии.
не то чтобы кто-то нуждался в предупреждении — сухек выучил наизусть точное количество выдохов от первого этажа до последнего за те четыре года, что джиен жил здесь; а джиен не имел привычки встречать гостей. к тому же, это был третий раз за неделю. сегодня была среда.
*
джиен позвонил около восьми вечера. в трубке, которую сухек держал плечом, потому что в этот момент сливал воду из кастрюли с лапшой, еще с пол-минуты раздавались только звуки передвигаемых на экране шариков из очередной «три-в-ряд», на которой джиен словил гиперфиксацию в этом месяце.
когда, судя по восьмибитному звуку фанфар, уровень был пройден, джиен очевидно вспомнил, что позвонил первым, и из динамика донеслось хриплое после многочасового молчания:
— хек-а.
— ммм?
дальше джиен обычно начинал пересказывать рилсы, которые видел сегодня за день (включая те несколько десятков, которые прислал сухеку в личку и на которые тот уже отреагировал) или описывать их в режиме онлайн, когда ему надоедало играть и он открывал инстаграм.
сухек включил громкую связь и отложил телефон на стол, накручивая лапшу на вилку и время от времени мягко угукая, чтобы показать, что он слушает. когда джиен начал объяснять концепт рилсов про то, как выглядела бы твоя галерея, если бы ты встречался с баззом лайтером из истории игрушек, но изменял ему с ма донсоком, сухек поднял брови и скосил глаза на экран, как если бы джиен мог увидеть его лицо.
на фото контакта под нелепо-нежным «my superstar» джиен на своей кухне в такой же рыжей, как его недавно окрашенные волосы, пижаме держал за передние лапы растекшуюся на его коленях зоа.
сухек сам сделал это фото — это, и еще сотни, если не тысячи других за 17 лет их дружбы. джиен, несмотря на работу айдола, не особенно любил позировать, поэтому сухек всегда старался снимать ненавязчиво, так что теперь у него скопилась внушительная коллекция крайне атмосферных снимков откуда-то сбоку и со спины. на некоторых из них был король кей-попа джи дрэгон, но больше всего сухек любил фотографировать именно квон джиена.
— ... ты здесь? — кажется, сухек слишком долго не издавал никаких звуков, раз джиен решил прервать свой монолог.
— да, да.
— мм. что еще расскажешь?
сухек прикрыл глаза и не сдержал шумный выдох через нос, который можно было принять за фырчание, если не видеть, что он улыбается. джиен всегда так делал — мог без перерыва нести чушь на протяжении полутора часов, а потом внезапно замолкал и спрашивал «что еще расскажешь?».
— джиен-а, может встретимся?
— ... можно.
этот бессмысленный диалог повторялся почти каждый день — сухек зачем-то делал интонацию вопросительной, привычно осторожничая с границами джиена, как будто мог вспомнить хоть раз, когда тот отказался. а джиен каждый раз отвечал лениво и незаинтересованно, будто в этой паузе перед ответом не задержал дыхание, потому что боялся, что сухек в этот раз не спросит и не приедет.
*
сухек в последний раз поднял глаза на свое отражение в зеркале лифта — слегка растрепавшаяся с утра укладка, очки в массивной оправе, черное пальто, светлый вязаный свитер, бежевые брюки в тон — и полиэтиленовый пакет с четырьмя бутылками безалкогольного пива и жареной курицей из любимой дешевой забегаловки джиена недалеко от набережной реки хан.
он со вздохом отлепился от стены и шагнул в залитую теплым светом от светильников центральную гостиную с панорамными окнами, за которыми уже успело стемнеть. первым делом сухек направился к гардеробной комнате, чтобы скинуть пальто и кеды, а следом нырнул в коридор, который вел к кухне.
на барной стойке все еще стояла ваза с ромашками, которые сухек привез в тот день, когда джиена выписали из клиники после нервного срыва. с тех пор, как за пару лет на него свалились сразу несколько скандалов и уход сынхена, и без того сомнительная способность джиена виртуозно переживать экстремальные переработки, которыми он обычно пытался компенсировать эмоциональную уязвимость, дала сбой.
это было почти три месяца назад, так что букет уже успел превратиться в сухоцветы. сухек знал, что джиен больше любит свежие цветы, так что понятия не имел, почему тот до сих пор не выбросил их. зато они прекрасно сочетались с картиной на кухне — одной из множества, развешанных на всех доступных поверхностях дома, часть из которых джиен написал сам.
стадо коров на картине, возвращающееся с огромного зеленого луга в крошечный домик, проводило невозмутимыми взглядами то, как сухек достал из морозилки пакет льда, высыпал его содержимое в широкую миску, которую ловко выцепил из глубин кухонного шкафа вместе с открывашкой, и продолжил свой путь дальше по коридорам 244-метрового пентхауса.
у джиена вообще-то было целых три гостиных — большая, в которую открывался лифт и в которой он когда-то давно устраивал вечеринки; еще больше, которая превратилась в выставочный зал не только для картин, но и других предметов искусства; и поменьше, в которой он любил отдыхать сам, поэтому она была самой уютной и ближе всего находилась к его спальне.
в гостиной сухек поставил на стол миску со льдом, опустил в нее бутылки, чтобы охладить, и вытащил из пакета еще горячую курицу, которую аджумони из кафе заботливо замотала в несколько слоев фольги. учитывая, что по пути сюда, сухек не встретил никаких признаков джиена — тот, скорее всего, весь день провел в кровати. и было бы крайне оптимистично надеяться на то, что он поел сегодня больше одного раза.
дверь в спальню джиена была приоткрыта, и сухек на мгновение застыл перед ней, как пойманный на месте преступления вор. но быстро успокоил себя мыслью о том, что джиен получает уведомление на телефон каждый раз, когда кто-то пользуется ключ-картой доступа к пентхаусу, и аккуратно потянул дверь на себя.
джиен лежал в ворохе разноцветных подушек и нескольких одеял, несмотря на самое начало осени за окном и исправно работающую систему управления климатом дома. посреди белых одеял ярко выделялась рыжая макушка и руки — одна держала телефон, а вторая прижимала к предположительному боку стакан с чем-то похожим на шоколадное молоко, что удивительным образом все еще не пролилось на постель. в это же время пальцы с парой колец на мизинце и безымянном выстукивали по стеклянному ободку какой-то знакомый мотив, а между средним и указательным была зажата сигарета.
— надеюсь, это не все, что ты съел за сегодня, — сухек первым прервал молчание, ступая по ковру и подходя ближе, чтобы забрать из пальцев джиена стакан и поставить его на тумбочку.
— еще чаджанмен, — прогундосил джиен, откидывая телефон куда-то в подушки и поднимая взгляд на сухека.
— хорошо. я принес курицу, пойдем поедим в гостиной.
— аджумони положила побольше женьшеня? — джиен со скрипом и кряхтением потянулся, затушил сигарету в пепельнице на тумбочке, но дальнейших поползновений в сторону вставания не делал.
— конечно. сказала, что очень давно тебя не видела, но ты единственный из ее покупателей с таким спецзаказом, так что она рада, что ты в порядке и надеется, что ты хорошо ешь.
джиен промычал что-то, и сухек развернулся, чтобы вернуться в гостиную, но неожиданно был пойман холодными цепкими пальцами за руку. он бросил вопросительный через плечо на джиена, но тот смотрел не на него, а на его запястье.
— красивый браслет, — джиен достаточно бесцеремонно, но не грубо крутил руку сухека и водил пальцами по предплечью у края ремешка часов, которые почему-то назвал браслетом. или он имел в виду, что ремешок красивый, а циферблат нет. в его случае это могло значить что угодно.
— ... а, спасибо. это мессика, французский бренд. я рассказывал пару месяцев назад, что они предложили контракт и я летал в гонконг на открытие магазина.
джиен закивал. по нему никогда нельзя было сказать, действительно ли он помнил, что они говорили об этом, или просто подыгрывал, чтобы избежать неловкости.
он наконец отпустил руку сухека так же бесцеремонно, как и взял, и откинул тяжелое одеяло, выбираясь из постели. на нем оказалась пижама с длинными рукавами в красную клетку — сухек помнил, как она висела на его осунувшихся после клиники плечах и бедрах, а сейчас снова деликатно обхватывала ставшие объемнее мышцы.
в гостиной джиен первым делом забрался на диван с ногами, а при виде курицы заметно оживился и даже по-детски захлопал в ладоши, глазами выискивая на столе приборы для еды. сухек достал из кармана две упаковки одноразовых деревянных палочек и открывашку, и сел на небольшом расстоянии от него.
он быстро избавился от бумажной упаковки, отделил палочки друг от друга и, проверив, что на них не осталось заноз, вложил их джиену в руку. следом открыл две бутылки безалкогольного пива и одну протянул ему — джиен уже ковырял курицу одной рукой, а вторую выжидательно держал на весу, давно привыкнув к манерам сухека за столом.
он присоединился к разделыванию курицы, и какое-то время они ели в молчании. когда уже вторые по счету бутылки опустели наполовину, сухек поймал себя на том, что его колено невесомо упирается в бедро джиена, а тот не делает ни малейшей попытки отстраниться.
это происходило каждый раз — каждый раз, зная о его сложных отношениях с тактильностью, он пытался сохранять дистанцию, и каждый раз обнаруживал, что тянется к нему все равно. это было хорошо видно на общих фото, где даже сидя в анфас со скрещенными на груди руками, сухек все равно наклонялся корпусом в его сторону, как будто пытался расслышать то, о чем джиен молчит.
— может, телевизор включить? — глубокий голос сухека мягко разрезал тишину, пока тот вытирал пальцы салфеткой.
— не, лучше проигрыватель.
пока джиен жмурился, расправляясь с куриной ножкой, сухек поднялся и обошел стол, чтобы подойти к небольшому комоду, на котором стоял виниловый проигрыватель.
— какую ты хочешь?
— включи мою любимую.
— какую из? — сухек приподнял брови, посмотрев на джиена.
— мою любимую.
джиен очевидно не собирался помогать, поэтому сухек только закатил глаза и среди лежащих рядом явно часто прослушиваемых элвиса, ланы дель рей и wu-tang clan нашел видавшую виды пластинку со сборником старых песен 80-ых с четвертого музыкального фестиваля mbc. он перевернул пластинку стороной b, бережно положил на проигрыватель и опустил иглу.
гостиную наполнили первые аккорды пианино, а через несколько тактов к ним присоединились бархатистые ударные и густой бас. с дивана донеслось довольное хмыканье. сухек не был уверен, за что именно джиен так сильно любил трек after the play is over группы sharp, о которой сейчас мало кто помнил. но звучало действительно очень приятно, несмотря на мрачный текст.
I may be the main character
But I'm just acting
When it's over, everyone leaves
From the stage
In the spotlight
I stand alone
Only darkness surrounds me
он собрался было вернуться на диван, но увидел, что джиен, пританцовывая, идет к нему. сухек сжал губы в попытке скрыть улыбку, но ласковый взгляд, которым он следил за джиеном, все равно улыбался.
— я надеюсь, ты вытер руки, — он склонил голову набок, но джиен даже не открыл глаз, полностью погрузившись в музыку и протянув руки, чтобы сухек потанцевал вместе с ним.
он не спрашивал, но ответ сухека всегда был одним и тем же.
сухек подхватил потеплевшие ладони джиена снизу и не крепко переплел их пальцы, покорно следуя за ним. он ничего не знал о танцах, и от этого еще забавнее было осознавать, что они с джиеном, который танцует в два раза дольше, чем они знакомы, просто топчатся на месте, слегка покачивая бедрами и по очереди притягивая к себе руки друг друга. несмотря на это, джиен каким-то образом все равно попадал телом в каждый бит, и сухек предпочел взять с него пример и прикрыть глаза, чтобы не задумываться об этом дальше.
через чуть больше чем четыре минуты последние три аккорда растворились в воздухе и песня закончилась так же плавно, как началась.
джиен еще не отпустил руки сухека. тот открыл глаза как раз вовремя, чтобы успеть заметить на лице джиена промелькнувшее выражение, которое появляется у людей, когда их резко будят от хорошего сна.
— хек-а? — хрипло спросил джиен, не поднимая головы и глядя куда-то сухеку в воротник белого свитера.
— ммм?
— ... я спать пойду.
— а. конечно, хорошо, — ответил сухек, первым отпуская руки джиена и рефлекторно поднимая свои, чтобы показать, что он не мешает и не удерживает. — я уберу со стола.
джиен кивнул и направился в сторону спальни.
сухек остался стоять и вспомнил, что собирался убраться, только когда услышал шум воды из прилегающей к спальне ванной комнаты.
он рефлекторно провел пальцами по своим волосам, шумно выдохнул через нос и принялся складывать пустые бутылки в пакет. выключил проигрыватель, прикрыл крышкой и двинулся на кухню, чтобы вылить бывшую льдом воду из миски в раковину, вернуть открывашку на место и погасить свет.
в большой гостиной сухек поставил пакет с мусором у лифта и пошел в гардеробную комнату, чтобы одеться. но, тронув рукав своего висящего на вешалке пальто, остановился. перед глазами все еще стояло выражение лица джиена после того, как песня закончилась.
сухек запрокинул голову и глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду.
*
— не спится? — негромко спросил он, остановившись на пороге спальни. через вновь приоткрытую дверь было видно, что джиен не спит. он просто лежал и смотрел в потолок, по которому скользил теплый свет ночника.
— нет.
в долгой паузе, опустившейся следом, сухек так и не смог придумать ни одного лекарства — ни от бессонницы, ни от одиночества, ни от страха однажды стать для джиена еще одной проблемой. он открыл рот, чтобы сказать «тогда я пойду, наверное», как вдруг джиен подвинулся к окну, освобождая край кровати:
— посидишь немного?
второй раз за вечер сухек пересек ковер в спальне джиена, чтобы забраться поверх шуршащего одеяла и вытянуть ноги, одну из них согнув в колене и прислонившись спиной к деревянному изголовью. он ждал, что джиен скажет еще что-то, но тот молчал. сухек задержал дыхание и прислушался.
в спальне было так тихо, что время потеряло очертания. сухек давно перестал понимать, сколько прошло — пять минут или полчаса. единственным ориентиром оставалось дыхание джиена, постепенно становившееся ровнее.
сухек почувствовал, что его левая рука, лежащая на постели, начинает затекать. он попытался поднять ее — и подняться самому, чтобы поехать домой — но обнаружил, что не может этого сделать. джиен вытянул руку и вцепился пальцами в рукав его свитера во сне.
кроме того, спина сухека посылала ему недвусмысленные намеки о том, что еще некоторое время подобного близкого соприкосновения с жестким подголовником и завтра он не сможет ни встать, ни разогнуться.
и он решил сдаться.
всего на пять минут — убеждал себя сухек, как можно тише сползая с изголовья ниже, чтобы улечься все так же поверх одеяла прямо в уличной одежде рядом с джиеном.
*
сухек проснулся первым.
было сложно понять, сколько времени — умные шторы уже впустили в комнату свет, но утро было пасмурным, поэтому он был серым и тусклым. несмотря на это, в груди сухек ощущал такую легкость, которая обычно бывает в первые минуты после пробуждения, когда еще не успел вспомнить, почему должно быть тяжело.
кроме этого, сухек ощущал у правой ключицы что-то теплое и влажное. опустив голову, он встретился взглядом — и носом — со взлохмаченной рыжей макушкой. джиен во сне подобрался совсем близко: сопел ему в шею, уткнувшись носом под воротник свитера, а руку сухека, которую оккупировал еще в самом начале ночи, так и не выпустил, устроив у себя под щекой.
казалось, он спал удивительно крепко для человека, который почти каждое утро выглядел так, словно за ночь совсем не отдохнул. сухек попытался высвободить руку, но джиен сразу зашевелился, издал какой-то по-кошачьи недовольный звук и поднял на него сонные глаза.
— доброе утро, — низко выдохнул сухек. после долгого молчания и сна его голос звучал так низко, что больше походил на вибрацию, чем на слова.
он скользнул взглядом по лицу джиена и улыбнулся — по-настоящему, не сдерживаясь. пока сознание окончательно не проснулось, а привычная осторожность еще не успела вернуться.
какое-то время джиен с видимым трудом пытался отделить сон от реальности, но в конце концов улыбнулся в ответ — уголок его губ дрогнул и потянулся вверх. совсем немного, но так искренне, что у сухека внутри нечто, по чему он так долго тосковал, вернулось на свое место.
сухек знал все улыбки джиена — те, которыми тот пользовался для камер, которыми пытался убедить окружающих, что все в порядке или прикрывал усталость. и эту тоже знал, только видел слишком редко. она появлялась, когда джиен забывал, что ему есть от чего защищаться.
джиен за это время успел снова прикрыть глаза и перевернуться на спину, оставаясь, впрочем, на половине кровати сухека. отросшая челка тут же упала ему на лицо.
— джиен-а? — голос сухека прозвучал едва слышно, словно он еще не решил, хочет ли, чтобы джиен услышал.
— ммм?
— можно я кое-что попробую?
— только тихо, — пробормотал джиен, не открывая глаз.
сухек протянул руку и коснулся его лица. деликатно убрал непослушную прядь волос, провел дальше большим пальцем по скуле. остановился и несколько бесконечно долгих секунд просто смотрел, прежде чем наклониться и прижаться лбом ко лбу джиена. тот замер и, кажется, перестал дышать.
закрыв глаза, сухек тихо прижался ртом к переносице джиена всего на пару мгновений. следом, еще легче — к одному и второму опущенным векам, и совсем быстро мазнул сомкнутыми губами по кончику носа. каждый этот короткий поцелуй давался ему сложнее предыдущего, будто вместе с ними он отдавал последние капли смелости, которую так долго копил в себе. когда ее не осталось, он отстранился на считанные миллиметры и увидел, что джиен смотрит прямо на него, часто моргая.
— это мне снится? — все еще сонно спросил он.
сухек улыбнулся почти виновато.
— надеюсь, что нет.
и тогда джиен сам подался к нему. почти незаметно, учитывая, что сухек все еще был непозволительно близко. неторопливо потерся носом о его и рвано выдохнул, а после склонил голову набок и коснулся слегка приоткрытыми губами уголка губ сухека. и снова замер — но не испуганно, а как если бы вернулся туда, где ему было спокойнее всего на свете.
сухек чувствовал, как что-то трепетное затапливает его и переливается через край, и ощущал почти физическую потребность быть нежным с таким джиеном. с любым джиеном вообще-то — вставая перед ним на одно колено, чтобы завязать развязавшийся шнурок на ботинке, или принимая правила любой игры, которую джиен придумывал на ходу, будто они существовали всегда, — но с таким особенно.
он сполз ниже, укладывая голову рядом с джиеновой, уткнулся носом и губами в его щеку, и продолжил с того места, где остановился — вслепую обвел скулу, потер уголок губ и проследил линию челюсти, едва ощутимо погладил дрогнувший кадык и в конечном итоге уложил ладонь на грудь джиена, который шумно вздохнул под ней, опуская плечи.
мягкая пижамная рубашка была расстегнута на две пуговицы, так что сухек подушечками впитывал то, какая непривычно теплая ото сна была кожа джиена. и хотя сам он был мерзлявым, рядом с ним каким-то образом всегда было тепло. а сейчас даже жарко, учитывая, что сухек все еще был в свитере, но он бы лучше умер, чем оторвался от джиена из-за этого.
сухек долго и вдумчиво обводил пальцами его ключицы, запоминая рельеф, то и дело натыкаясь на две родинки в центре груди. губы в это время успели перебраться с щеки к уху, и теперь мягко прихватывали самый краешек или лениво тянули за колечки пирсинга, заставляя джиена покрываться мурашками и дышать чаще. он не пытался делать вид, что спит, но открывать глаза явно не собирался.
услышав, как сбилось его дыхание, сухек тихо и мягко усмехнулся ему в ухо — как будто у самого сердце в груди не стучало так быстро, что отдавалось дрожью в руках. джиен вздрогнул от щекотки, но вместо того, чтобы отстраниться, медленно запрокинул голову, доверяя еще немного больше.
сухек остановился всего на мгновение — не из нерешительности, а потому, что хотел убедиться: каждый следующий сантиметр между ними джиен сокращает вместе с ним.
он просунул ладонь под затылок джиена и прижался губами к шее под ухом, выбивая из него первый едва различимый, но похожий на всхлип звук. ни зубы, ни язык были не нужны — он просто водил приоткрытым ртом по коже, собирал мурашки, собирал запах джиена, оставляя прохладный шлейф своего дыхания. сухек скользнул ниже, с шеи на грудь джиена, и тот выгнулся навстречу губам, пробующим на вкус его родинки.
свободной рукой сухек ласково огладил бок джиена и остановился на его напряженном животе, поглаживая успокаивающе, и постепенно побрел ниже — туда, откуда не было выхода. когда он дошел до края задравшейся рубашки, джиен завозился под одеялом и вцепился в его предплечье пальцами обеих рук. сухек тут же поднял голову, но лицо джиена все еще не выражало никакого протеста — он хрипло дышал, закусив губу, и по-прежнему не открывал глаз.
— джиен? — негромко позвал сухек.
от звука его голоса джиен неожиданно расслабился, отпустил руки и скользнул ими выше по плечам сухека. огладил широкую спину и притянул теснее к себе, забравшись под его свитер и вырисовывая на взмокшей пояснице узоры кончиками пальцев. сухек снова ткнулся носом и губами в щеку джиена, и только поэтому сумел разобрать «пожалуйста», которое джиен выдохнул на грани слышимости, приподнимая бедра под одеялом.
сухек знал, что под тканью штанов у джиена татуировки «вдох-выдох», но это никак не помогло им обоим не подавиться воздухом, когда он послушно накрыл ладонью его вставший член и бережно сжал. джиен заскулил, а его пальцы напряглись и поползли выше по спине сухека, царапая кожу короткими ногтями с таким отчаянным голодом, будто пытались добраться до сердца.
хотя они оба знали, что свое сердце сухек давно отдал джиену — взамен того, которое джиен носил на рукаве так открыто, что однажды пришлось спрятать его под многими слоями чернил.
джиен повернул голову вбок и столкнулся с губами сухека. не целовал, просто сорванно дышал в его приоткрытый рот, время от времени срываясь на стоны, пока сжимал его руку у себя между бедер. за пару мгновений до оргазма джиен наконец распахнул глаза, как будто ему резко стало необходимо убедиться, что сухек все еще здесь.
в нежном и внимательном взгляде сухека, который он встретил, было столько привычной надежности, что джиен вдруг понял — что бы ни случилось, его успеют поймать. он подался вперед и впечатался в рот сухека их первым настоящим поцелуем, мыча и прихватывая губами его верхнюю, пока все его тело подрагивало, переживая разрядку.
спустя неизвестно сколько времени, что они просто лежали рядом, медленно возвращаясь к реальности, джиен почувствовал, как сухек осторожно взял его правую руку. поднес к губам предплечье и оставил благоговейный, почти невесомый поцелуй.
джиену не нужно было открывать глаза, чтобы понять, куда именно он пришелся.