дневник.

не так давно тушенцов стал вести личный дневник, по совету Ильи. за этот срок дневник стал чем ио больше, чем просто тетрадью с листами. Руслан писал туда всегда:: в школе на уроках,на улице, дома, и даже когда был пьяным. вообщем, носил этот предмет он всегда везде с собой. после очередной ночёвке у Корякова, Руслан ищет в рюкзаке свой талисман, но к сожалению, дневника там не оказывается. значит забыл. через минут 10 Коряков сам пишет ему об этом и они договариваются, чтобы Илья отдал ему дневник на следующий день, ибо им в лагере запрещали ходить друг другу, но хотя, только руслану было не повезло, ибо его номер рядом с вожатыми. тушенцов и сам не знает как проживёт без него одну ночь, но делать больше нечего. ложится на кровать и в телефоне залипает, пытаясь хоть как то отвлечься после такого расставания.

Илья после ильи к себе в номер зовёт друга, но в чем проблема? а проблема в том, что другом был кашин. все знали как рыжий на дух не переносит Руслана из за его субкультуры, поэтому Коряков все продумал и позвал их по очереди, ибо у него с обоими хорошая дружба и в субкультуре он не состоял. ночевка проходит отлично, кириешки в тарелке, перемешанные с чипсами, энергетики, лимонады, красный адидас воляется на чужой кровати, ибо жарко рыжему. Илья быстро одевается и сообщает, ято вернётся позже, за пачкой чипсов пойдет, оставляя друга одного.

на лице улыбка, он сразу хватает дневник и быстро глазами проходится, пока взгляд не падает на свое же упоминание, и тут он читает медленнее, чтобы переварить, че тушенцов о нем пишет.

«если бы Кашин знал, как он мне нравится, порой я думаю о сексе с ним.» «я заебался дрочить на его фотки, думать, как и в каких позах он бы меня драл, как ночью бы вломился и отрахал меня, боже, теку.» «я влюблен в него уже давно, заебался удерживать себя, чтобы не кончить во время того, как он бьет меня. возможно, я мазохист, но я готов вытерпеть все именно от него. обожаю кого рыжие волосы в сочетании с красным адидасом.»

от прочитанного не сказать что Даня важуи - ничего не сказать. он бы почитал ещё, если бы не услышал, как дверь открывается. весь вечер кашин дуиал о надписях в дневнике, он конечно знал, что тушенцов пидор, но что он все это время возбуждался от ударов - было действительно странным. на утро кашин возвращается аккуратно к себе, сегодня последний день в лагере, а значит, что все кроме Тушенцова уйдут праздновать,отлично. вечер ещё не скоро, поэтому кашин засыпает, а позже идёт умываться и ко всем на завтрак, тщательно наблюдая за эмочкой, а тот чужой взгляд чувствовал и сразу скрыться пытался. так и пролетел день. неинтересно конечно, на в часов в 11 ночи все послушно съебались, а голубоглазый направился к чужому номеру. постоял пять минут у двери и тихо открыл, наблюдая такую картину:: эмочка уже помылся, пытался заснуть, лежал только в трусах с чулками, ибо холодно было. лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. услышав как дверь открывается - сделал вид, что спит, ибо оправдываться почнму он лежит в таком виде - не хотелось. кашин аккуратно дверь нк замок закрывает и взади подкрадывается, под одеяло залезая и рядом садится.

но даня не собирается. оглядывается и сквозь темноту нащупывает на бледном теле нижнее белье, откидывая куда то, а сам с себя стягивает низ. резко взади прижимается, но не входит. тушенцов дрожит, пищит что-то по типу «отъебись!» «хватит, уебок» но после того как член чувствует, выгибается. рыжий руки нк чужую талию кладет, на член плюет и самостоятельно насаживает того на себя, а член вообщем то и достаточно большой, целых 25 см. эмочка скулить принимается, все ощущается как сон. разве даня которые бьет его, должен прям сейчас трахать? а как же ненависть, те удары, времени на размышления нет. ноги сгибаются в колени, тело дрожит и послушно выгибается, скулит т течёт до невозможности.

-так нравится течь от моего члена? - добавляет масло в огонь, пытаясь насадить полностью на член, пока свободной рукой ему рот зажимает, что означало "заткнись". ответа понятное дело не получает и шлепает, переходят на грубый темп. боже, на глазах эмо выступают слезы от размера, глаза закатываются, а сам он чужую руку слюнявит. ладонь не минуту от чужого рта отрывает, давая чето сказать.

еле произносит кареглазый, как рот затыкают вновь и долбить принимаются.

- кровать мокрая, тебе не стыдно так течь, м, шлюха?

-хорошо растянул себя, милый.

-ептаа, а потёк то каак.

и темп больше подбирает. вдалбииваясь и заставляя уже кричать от того, как это приятно. Руслан сам поддаётся ему и особо не сопротивляется. сквозь ладонь мычит что-то, без возможности нормально говорить.

сердце сжимается, эмочка так в жизни не дрожал, стыд и кайф смешивается в одно, какой позор. весь мокнет внизу и чувствует, что оба на пределе.

-нравится когда тебя трахают до дрожащих ножек?

руку с чужого рта убирает и тушенцов наконец то произносит:

-очень нравится.

-м, да, туда, пожалуйста, мм.

-дань, я намок.

-теку.. сука опять, мм.

и кашин вновь после шлепка произносит :

-кончи для меня, сука.

и вновь толком грубый. а тушенцов и пошевелиться не может, на него весом давят, вжимая в кровать. ножки дрожат, по ягодицам летят шлепки, что оставляют красный след - тушенцов кончает, а в него и рыжий. рука с чужого лица в этот момент падает и по комнате громкий скулеж от эмочки.

рыжий встаёт с него, а тот после оргазма еще не отошел, поскуливает, все также дрожит и выгибается, вообще сладость