Дмитрий Глуховский "Текст"

Дмитрий Глуховский "Текст"

t.me/bukvivmeste
я его слепила из того что было

В ЧЕРНОМ-ЧЕРНОМ ГОРОДЕ, НА ЧЕРНОЙ-ЧЕРНОЙ УЛИЦЕ..

Дмитрий Глуховский, известный российскому читателю серией sci-fi романов о печальной судьбе российского метрополитена и точечной застройки многоэтажками, 2017 год открывает мрачным реализмом, который сам автор называет "книгой на стыке триллера, романа-нуар и драмы".

Внимание, спойлеры!

Сюжет романа таков, что его, к сожалению, может рассказать каждый третий житель нашей родины применительно к себе: молодой двадцатилетний Илья, только-только раскрылившийся во "взрослой" жизни и даже не успевший перейти на второй курс филфака, вляпывается в темную сторону пресловутой "взрослости", отправившись в московский клуб "Рай" отмечать успешно закрытую сессию. Да только вместо "райских" наслаждений антагониста ожидают адские мучения: в ходе обыска ФСКН Илье подбрасывают кокаин, в результате чего вчерашний студент на семь лет отправляется на зону, в Соликамск.

Вроде все и правильно сделал, а все равно - в ад. На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России.

Дальше - хуже, ведь всего за день до возвращения главного героя домой в подмосковную Лобню от инфаркта погибает его единственный родственник "на воле" - мать Ильи. Фабула "Текста" неумолима, и, как в любой подобной истории, антагонист романа винит во всем случившемся майора ФСКН Петю, который так запросто переломал судьбу молодого парня. Для Ильи майор не просто безликое зло, он очень определенная Сука, не заслуживающая жизни. А потому, изрядно выпив, Илья убивает Суку, попутно присваивая себе его телефон и табельный пистолет.

Так, главный герой остается со сложными вопросами без ответов: что делать с похоронами матери после отсидки и без денег? что делать с трупом врага и с его телефоном на руках? стоит ли дальше жить?


ЧЕРНОЕ ЗЕРКАЛО ДУШИ

Вся солечка нуара и триллера от Глуховского не в обрыдлости врачей, просравших умирающую мать и не в мерзотном Пете, отправившем чалиться парня just for fun. Она в телефоне. Заполучив айфон Суки, Илья продолжает поддерживать видимость жизни своего врага, чтобы оттянуть поиск убийцы и выиграть время на нахождение денег для погребения мамы.

И вот эта вот отсроченная смерть и продолжение существования в твоем телефоне - она пугает до жути. Пугает тем, что вся наша жизнь (буквально поминутно) существует в наших телефонах, что завладев чужим смартфоном, изучив манеру речи по аудиосообщениям и манеру письма по соцсетям и мессенджерам, можно натянуть на себя маску другого человека.

Именно это и происходит в "Тексте" - с каждым новым полученным сообщением, с каждым новым звонком Илья все больше и больше погружается в жизнь своего врага, не замечая как все больше и больше желает прожить его жизнь.

МЕРТВАЯ ЗОНА

На протяжении всего романа антагонист у Глуховского не просто актер, примеряющий чужую маску, он живое воплощение синергии зоновской фени и филфаковской культуры. Но именно эта причастность к обоим мирам разрушает Илью до основания, заставляя везде чувствовать себя чужим, а всех окружающих - другими. Главному герою мерещится, что любым своим действием он выдает в себе зэка, недавно вышедшего из мрачной вяжущей зоны. Да и как ему еще быть? За семь лет, что Илья просидел в тюрьме, мир изменился до не узнаваемости. Это как телепортироваться из каменного века сразу в мир высоких технологий и пытаться рубилом разблокировать седьмой айфон.

На воле с чужими людьми в разных квартирах живешь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своем пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря - так и на воле. Сидишь, кажется - только снаружи все подлинное. Выходишь - фальшак. Жизнь в зоне - морок, а ничего более стоящего нет.

Кстати, о вяжущем. У Глуховского в "Тексте" наблюдается интересная тенденция к описанию тюремной жизни - все там у него "вязкое, густое, маслянистое". Из-за такого обилия "масляных" прилагательных начинает казаться, что автор заядлый любитель сметаны и других сливочных продуктов.