distance de l'amour
бруммаi love you, i'm sorry
дверь хлопнула, ключи звякнули о тумбочку, куртка свалилась с крючка, дверь хлопнула теперь уже от душевой комнаты. Эндрю ушел после тренировки, не принимая душ. сегодняшний день казался неуютным, грубым для его кожи и противным для всех мыслей. они крутились, словно спираль, словно слив в раковине, уносящий весь мусор, но и засоряя, забиваясь, не давая воде уйти. противно, грязно, до рвоты.
холодная вода плеснула по напряженным плечам, Эндрю вздрогнул, тихо выругавшись. в доме было тихо – абсолютно никого кроме него, ни единой души, ни единого глупого смеха и картавого гогота. в одиночестве было странно. Эндрю, кажется, никогда не был в одиночестве, ну или совершенно забыл об этом чувстве, после стольких лет, что он провел среди семьи и лисов. нет, он конечно был рад, что отделался и от тех, и от других сейчас, но иногда побочного шума в доме не хватало.
но больше всего не хватало, о чем Эндрю все никак не признается, ощущения близости. ему не хватало Аарона, который сидел бы в соседнем плюшевом мешке и держал второй геймпад в руках, Ники, который давал ему первым попробовать все блюда, что он готовил, Кевина, который без остановки гундел над ухом, не хватало Ваймака и его коллекции алкоголя, хотя Эндрю уже собрал собственную, Рене, что посильнее вмажет его в мат, чтобы мозги хрустнули на нужное место. и, наверное, сейчас ему это было очень нужно. потому что больше всего Эндрю не хватало того, от чего он всю жизнь бежал: любви.
не хватало мягких кудрей под пальцами, грубых слов, беспрестанно вылетающих изо рта, мягких губ, что, казалось, касаются везде, рук, что крепко обнимают, ласково гладят и пробираются в самую душу. двух пар рук.
Жан и Нил выпустились на год позже Эндрю, этот год все трое провели отдельно, находясь на допустимом, но невыносимом расстоянии друг от друга. оказывается, подключаться в тройном видеозвонке гораздо менее комфортно, чем в двойном. но сейчас они вернулись к прежнему комфорту – двойному звонку. только теперь одним в кадре был Эндрю, а не Жан, как это было пока тот тренировался у Троянцев, а Эндрю и Нил с Лисами. не раз и не два они предлагали тому сначала остаться, а потом и перевестись к ним, но Жану было так комфортнее, он не хотел бросать свою новую команду, быть рядом с Кевином и, что немаловажно, не был готов оказаться так близко на постоянной основе. и Эндрю понимал его полностью: ему самому пришлось пройти огромнейший путь, прежде чем просто допустить кого-то в свою жизнь, что уж говорить о людях, что вызывают у него чувства. принятие Нила было сложным, принятие Жана было неожиданным. но сейчас их было трое.
точнее… их двое, а Эндрю один. через пол страны. чуть не утопает в душевой. четырнадцатого февраля, в чертов День Святого Валентина, который он никогда не отмечал, даже находясь ближе к Нилу и Жану, который сейчас миллионы людей праздновали, держась за руки и целуясь, прямо у Эндрю на глазах… и он просто сходит с ума от мысли, что этот праздник проводит без своих возлюбленных.
одиночество было болезненным. осознание того, что это одиночество ощущает только Эндрю, ведь Жан и Нил были сейчас вместе, было невыносимым. Эндрю чуть было не потянулся сырыми руками за телефоном, лежащем на раковине, но замер. сегодня с утра он получил к порогу дома доставку с кучей сладостей и запиской от Жана и Нила, а на телефон в их общий чат большое любовное сообщение от обоих. именно сообщения хотел перечитать Эндрю, чтобы успокоиться, но страх того, что все слова были ложью, что их “скучаю” ничего не значат, что их “люблю” пустой звук – остановил его. он замер в ужасе, а потом обессиленно опустился на кафель, закрывая глаза руками, надавливая на веки, чтобы вернуть себя в реальность.
и Нил, и Жан были слишком прямолинейны, они оба слишком ценили правду, чтобы не сказать Эндрю, если они хотят разорвать отношения. но в то же время они оба были лжецами. до мозга костей. паника сдавила виски и горло. Эндрю опустил лицо между согнутых коленей, пытаясь дышать.
в туманном состоянии он выбрался из душа, не вытираясь, не беря телефон, просто вышел из ванной в свою комнату и завалился на кровать, пряча лицо в подушку. рыдания сдавливали его грудь.
он сам должен разорвать эти отношения. даже если Нил и Жан не врали ему о своей любви, это все еще было слишком больно, слишком страшно, слишком одиноко. он не чувствовал себя счастливым, нет, конечно, он сходил с ума от радости, когда они созванивались, когда очень редко виделись в отелях, когда еще реже кто-то из них приезжал друг к другу, но не сейчас. сейчас он чувствовал себя разорванным по кусочкам, а его возлюбленные не могли помочь. потому что Эндрю не позволял, он не звонил им и не собирался, не собирался рассказывать о своих переживаниях и одиночестве. потому что где-то в глубине души он был уверен, что Жан и Нил счастливы без него, вдвоем. он для них лишь обуза, а эти отношения кандалы.
метаясь в отчаянных размышлениях, он сам не замечает, как засыпает. очень холодно, он весь сырой и не прикрыт одеялом. рука Эндрю обвивает подушку, и он представляет, что это Нил, а позади он почти может чувствовать теплое дыхание Жана. все еще один в квартире.
i should hate you
Эндрю в ужасе вскакивает с кровати. в комнате темно, он не знает сколько спал и сколько сейчас времени. на телефоне высвечивается несколько пропущенных, но Эндрю не успевает перезвонить, потому что аккумулятор разряжен. по квартире разносится звонок от двери – вот что разбудило Эндрю.
путаясь в пододеяльнике, которым его спящее тело пыталось укрыться, Эндрю чуть не сваливается с кровати, а потом вспоминает, что он полностью раздет. ругаясь под нос и слегка беспокоясь из-за того, что не успел ответить на звонки и совершенно не знает, кто за дверью, он накидывает на себя первый попавшийся халат, в котором просто утопает (значит, Жана).
еще одна трель звонка. Эндрю не смотрит в глазок, прежде чем открыть. его лицо обдает неожиданное тепло, перед ним совершенно контрастные, измученные, но очень счастливые Нил и Жан, держащие в руках уйму подарков и цветов. они улыбаются так, будто мир Эндрю не рушился буквально несколько часов назад, будто он уже не решился оставить их двоих, чтобы не мучить ни их, ни себя.
внутри Эндрю что-то надрывается, ног будто под ним и нет, рыдание застревает где-то в гортани. и тогда Нил что-то понимает. он быстро заходит в квартиру, подпихивая Жана вперед и закрывает за ними дверь. их не встречают теплыми объятиями и поцелуями, даже намеком на улыбку. полное опустошение и отчаяние царит в воздухе.
подарки оказываются на полу, цветы брошены на стол, а Жан усаживает Эндрю на диван, пока Нил копошится в праздничных коробках и уносит две больших в комнату Эндрю. теперь они вдвоем сидят перед ним, прижимаясь бедром к бедру, и просто смотрят, давая возможность начать самому. а Эндрю не знает, с чего ему начать: с “нам нужно расстаться”, с “мне одиноко”, с “я так хочу к вам прикоснуться”, с “я так скучаю по вам и люблю вас, что мне слишком больно быть вдалеке”.
и он просто начинает плакать. он не плакал очень много лет, безумное количество лет, за что его постоянно ругала Би, а вот сейчас просто взял и разрыдался. Эндрю даже сам не понял, что с ним происходит, пока не всхлипнул, икая, словно наказанный ребенок. Жан и Нил переглядываются, выглядя до ужаса ошарашенными, и ему сразу становится стыдно. но тут, неожиданно для Эндрю, каждый из них осторожно тянет свою руку к его рукам, предлагая, приглашая взяться за них, прося разрешения поддержать, помочь ему. но внутри Эндрю все свело судорогой, было тошно от самого себя, от своей жалости и слабости, от желания, чтобы они были рядом с ним, всегда, чтобы ему никогда больше не было больно, чтобы они сами коснулись его.
Эндрю не протянул руку в ответ, а Нил и Жан не стали настаивать, но все еще пытались заглянуть к нему в слезящиеся глаза. они заботились о нем, но не могли дать ему то, чего сам Эндрю хотел: чувства важности и приоритета. не на расстоянии.
— ты расскажешь нам, что произошло? — Нил как обычно делает первый шаг, он лучше знает Эндрю и его страхи, с этим нельзя поспорить. — или, возможно, ты хочешь сначала поужинать? мы принесли мороженое, сладости и еду на вынос.
— я ничего не хочу, — такой идиотский капризный ответ, от которого Эндрю самому захотелось скривиться. но это было правдой. он не хотел абсолютно ничего. он загнал себя в слишком глубокую яму и сам же не заметил.
— хорошо, тогда мы начнем готовить ужин, а ты можешь прилечь, а можешь идти посмотреть подарки. мы старались, — губы Жана сложились в попытке обнадеживающей улыбки, но Эндрю не ответил, отворачиваясь к выключенному телевизору. Нил сразу протянул ему пульт. Эндрю сделал все возможное, чтобы его пальцы не коснулись чужих.
бездумное листание каналов остановило Эндрю на очередном спортивном шоу, которое он просто терпеть не мог смотреть, но продолжал это делать, потому что иногда мог видеть на нем Кевина как приглашенного гостя. они уже какое-то время не разговаривали. Эндрю со всеми уже какое-то время не разговаривал. кроме Жана и Нила, с завтрашнего дня он планирует перестать и с ними.
за спиной двое перешептывались, и Эндрю слышал в словах и нотки тревоги, и нотки нежности, и гору усталости. они только с перелета, наверняка, давно не ели и плохо спали в дороге, но сейчас это слишком мало волновало Эндрю. нет, он беспокоился, беспокоился так сильно, что даже задумался об этом, но он ничего не мог поделать с самим собой и собственной пугающей усталостью.
— привет, — Жан неожиданно вырвал Эндрю из размышлений, хотя, вероятно, он уже несколько раз звал его. бледное лицо и серые глаза оказались прямо напротив, когда один из партнеров сел на пол у головы лежащего Эндрю. рядом с ним стояли две большие коробки, проколотые дырочками. — я знаю, что тебе сейчас не до этого и, возможно, мы совсем не вовремя, но в последнее время мы с Нилом начали бояться, что тебе слишком одиноко, поэтому… — длинные крючковатые пальцы открыли обе коробки сразу, показывая двух котят, что сразу же начали яро мяукать, пытаясь вылезти из своего прошлого плена. — не переживай, мы выпускали их у тебя в комнате и сюда везли в переноске, они провели в коробке минут пять от силы, — Жан неловко посмеялся, Эндрю бы и вправду волновался из-за этого.
рядом с Жаном присел Нил, беря на руки серого котенка, словно тот был грудным ребенком. так держать котов не стоило, но Эндрю ничего не сказал.
— мы можем их увезти, если тебе сейчас плохо и ты не сможешь позаботиться о них, но я хочу, чтобы ты знал, что мы с Жаном купили их специально для тебя, чтобы ты всегда чувствовал наше присутствие. сейчас мы далеко по милям и километрам, но мы всегда ощущаем тебя рядом с нами, потому что любим, — Эндрю захотелось, чтобы Нил замолчал в ту же секунду.
— в последнее время мы ведем переговоры с нашим тренером, чтобы в следующем сезоне перекупить тебя, так как вратарь команды уходит на пенсию, — вместо Нила заговорил Жан. — я знаю, мы это не обговаривали, это должно было стать одной из тем наших обсуждений сегодня, но мы можем и отложить этот разговор, раз тебе нехорошо.
— ужин, — вместо всего ответил Эндрю, медленно шевелясь, чтобы подняться с дивана. Нил сразу подлетел выключать конфорку, а Жан убежал за столовыми приборами. Эндрю же остался на несколько секунд, чтобы посмотреть на одиноко сидящих котят. хотя, конечно, они совсем не чувствовали себя одиноко, ребячась друг с другом: рыжий ударил серого лапой по мордочке, а тот завалился на спину и начал отпихиваться.
Эндрю протянул к ним руку, еле касаясь шерсти каждого. коты быстро переключили внимание на него, решая, что теперь у них новая жертва – его пальцы. в итоге он взял их с собой к столу, не желая отпускать теплые комочки. с ними Эндрю легче будет разойтись с Жаном и Нилом, ведь рядом с ним кто-то останется. он больше не будет одинок.
оба возлюбленных улыбнулись, когда увидели котят, висящих на плечах Эндрю, на секунду на их лицах промелькнула надежда, которую каждый постарался скрыть. и Жан, и Нил знали, что это так не работает, что плохие периоды не уходят в секунду. но Эндрю уже знал, что это был не просто плохой период, он знал, что затянул, что собственноручно перетянул себе глотку отказом от принятия своего психического состояния. Эндрю готов был поклясться, глядя сейчас на людей, которых до безумия любил, но которых в данную минуту так сильно ненавидел за эту любовь и желал оттолкнуть, что он вышел из ремиссии депрессии и упустил момент, когда все еще можно было остановить.
— как дела в команде? — конечно, первым делом “на отвлеченную тему” Нил заговорит об экси.
— раздражают, — а сегодня раздражали в особой степени. его сокомандники просто слетели с катушек, купаясь в счастье и любви, целый день сладко названивали своим женам и мужьям, получали доставки цветов прямо на тренировке и записывали кучу сторис в ответ на валентинки от фанатов. безумие высшей степени. единственное поздравление, которое Эндрю сегодня прочитал – поздравление Нила и Жана. даже на него он еле смог ответить одним сердечком.
— никогда такого не было и вот опять, — засмеялся Жан, очаровательно кладя голову на ладошку, Нил рядом с ним тоже улыбался, смотря то на Эндрю, то на Жана. кажется, они оба были счастливы находиться здесь, рядом с ним, даже несмотря на состояние самого Эндрю. а он не был счастлив. по крайней мере, не мог выдавить из себя хоть каплю светлого чувства, чтобы ответить на их улыбки и искренний интерес. — у нас все по старому: Кэт и Лайла пытаются перевестись друг к другу, не прибегая к браку, Элисон драконит всех и вся, Леверетт сломала руку.
— Ники и Эрик постепенно готовятся к свадьбе, но не торопятся, — перешел уже к членам семьи, а не их с Жаном команды Нил. — Рене недавно проводила открытие волонтерского центра, Робин присоединилась к ней в путешествиях для благотворительности, а Кевин и Тея в ударе, их команда обгоняет нашу на добрый десяток очков (но это пока мы с ними не встретились!), — ненадолго он замолчал, глядя на то, как Эндрю большим пальцем гладит маленькую головушку котенка, пока второй сопит в капюшоне халата. — недавно звонил Аарон, у них с Кейтлин все хорошо, учатся. он спрашивал о тебе. о том, почему ты не отвечаешь на звонки, — лицо Эндрю осталось пустым, он даже не замечал, что Аарон ему набирал. ну или не помнил об этом.
— мы сказали ему, что у тебя высокая нагрузка из-за того, что ваш второй вратарь травмировался, но, кажется, ни Аарон, ни Кейтлин нам не сильно поверили, — Жан отложил вилку в сторону и потянулся к графину с водой. — кстати, они завели себе собаку – самый уродливый мопс, которого мне приходилось видеть, — Нил пихнул Жана в бок, из-за чего тот чуть не пролил воду, они оба захихикали, видимо, потому что уже спорили о красоте этого мопса до этого, но в голове Эндрю крутилась только одна мысль:
— а там и до детей недалеко, — зная Аарона, взять под свою опеку собаку уже было огромным шагом, они уже расписались (почти сразу после выпуска) и теперь полноценно формировали собственную семью.
— ну, ты же помнишь характер Кейтлин, пока она не закончит учебу и не станет, минимум, заведующей педиатрии в больнице, никакого декрета, — Эндрю на самом деле не так хорошо знал Кейтлин, как Нил, поэтому не мог с ним спорить. — так что, если беременеть, то только Аарону, — Жан поперхнулся собственным смехом и залился гоготом, прикрывая рот одной рукой.
— думаешь, он справится с этой задачей? — неожиданно для себя поддержал шутку Эндрю. теперь уже загоготал Нил, качая головой.
— о, ну ради Кейти он способен даже на это.
Эндрю заметил, как почти неощутимое напряжение в плечах Жана и Нила спало при этом их разговоре. как будто им нужно было удостовериться что их Эндрю все еще прячется под этой оболочкой “безличного” Эндрю.
— может, мы что-нибудь посмотрим? что-нибудь, что не связано с экси, Нил, — предложил и заранее отверг Жан, поднимаясь из-за стола вместе со своей тарелкой и тарелкой Нила, у Эндрю же все еще оставалась на дне еда. рагу наверняка было вкусным, но его желудок сжимался слишком сильно, чтобы он съел целую порцию, он даже не знал, как съел то, что съел, но предполагал, что просто слишком соскучился по готовке Нила.
— Эндрю? — обратился к нему Нил, вырывая из задумчивого разглядывания тарелки. — в кастрюле еще осталось, мы можем выбросить недоеденное, но при этом рагу еще останется, если ты захочешь, — Эндрю кивнул, еле отрывая от сердца эту порцию. он все еще не любил переводить впустую еду, но и запихивать в себя ничего не собирался. — тогда я вылью в унитаз.
— посмотрим «one day» («Один день» (англ. One day) — романтическая драма 2011 года, снятая Лоне Схерфиг. В главных ролях снялись Энн Хэтэуэй и Джим Стёрджесс. ), — предложил он, поднимаясь вместе с котенком на руках, чтобы перебраться в свою (на самом деле, он любил называть ее “их” комнатой, но пора было отвыкать) комнату, где висела вторая плазма и было явно больше места для них троих. Жан яростно закивал головой, радуясь, что Эндрю сам проявил инициативу, и догнал его по пути, идя близко, но не соприкасаясь.
Эндрю безумно сильно хотелось прикоснуться к каждому из них. он столько времени скучал и изнывал в одиночестве, что был голоден, жаждал своих возлюбленных до скрипа костей, до скрипа зубов. и Эндрю знал, что любая близость с Нилом и Жаном в его нынешнем состоянии была бы равносильна селфхарму.
Нил прокрался в комнату, неся разные вкусности (в основном любимые снеки Эндрю), уже тогда, когда Жан и Эндрю завалились на кровать (коты были оставлены на полу, чтобы изучать окрестности) и листали нетфликс в поисках фильма. он не стал спрашивать, что они смотрят, просто лег рядом, устало прикрывая глаза. теперь Эндрю лежал между ними двумя, он, конечно, знал, что так будет, когда ложился посередине, и даже хотел этого, хотел, чтобы он был окружен своими любимыми, их теплом, последорожной усталостью. их любовью.
Эндрю честно старался следить за фильмом, чтобы выкинуть из головы разрушающие мысли, сводящие с ума посильнее, чем романтиков День Святого Валентина. в какой-то момент он поймал себя на том, что по очереди разглядывает силуэты Нила и Жана, ощущая, что они находятся болезненно близко. даже некомфортно близко для его мозга. хотелось протянуть к каждому из них руку, вцепиться, вдавить в себя, чтобы почувствовать далекий страх или вспомнить об удовольствии, хотелось, чтобы они были близко к нему настолько, насколько он заставит себя вынести, чтобы ему было противно от горячего пота, стекающего по его спине. чтобы…
— Эндрю? — Жан поставил фильм на паузу, заметив, что его партнер странно замер. — я могу тебе чем-нибудь помочь? мы можем тебе чем-нибудь помочь? — в голосе неподдельное беспокойство, перекликающееся со страхом, Нил рядом почти задерживает дыхание от тех же чувств.
— делайте так, как я скажу, — Эндрю не узнал собственный голос: напряженный до предела, звучащий так, будто ему больно. в голове крутился вопрос, от которого он начал отвыкать, но сейчас не мог не вспомнить: — ответьте мне: да или нет? — взгляд Эндрю пробежался от одного возлюбленного к другому, замечая удивление на их лицах, неуверенность.
— ты… — в глотке Нила было сухо, когда он начал говорить. — ты хочешь? — всегда больше беспокоится о своих любимых, чем о себе, всегда сначала подумает о них, а потом о себе. Эндрю терпеть не мог это качество в Ниле, он не был готов к этой абсолютной приоритетности, этой важности его самого.
он хотел. хотел, чтобы Нил и Жан разорвали его собственными руками и губами, жестоко и больно, даже не подозревая об этом. хотел касаться их, разделывая себя по кусочкам, чтобы они дотрагивались до него, а он потом сдирал с себя кожу в ванной или не мылся неделями, ощущая их прикосновения.
— я спросил вас, — Эндрю подтянулся на руках повыше, ощущая, как тело тяжелеет от тревоги. — и я хочу получить ответ, — Нил и Жан переглядываются, они колеблются. конечно, они любят Эндрю и, конечно, для Нила это “всегда да”, а для Жана осторожное “только для вас да”, конечно, они хотят его. но Жан и Нил подозревают, они знают, что Эндрю плохо, они знают, как ему бывает плохо, но тот сам их заманивает в эту ловушку.
они слишком долго молчат, а терпение Эндрю на исходе. он делает еще один несвойственный ему шаг, дергая Жана за футболку к себе, почти соприкасаясь губами, заглядывая в глаза. Нил рядом замирает, и Миньярд слегка поворачивается в его сторону, губами касаясь сомкнутых губ Жана. он шепчет, не отдаляясь:
— мой ответ “да”, а твой? — он обращается сразу к двоим, прикасаясь к одному, но смотря на другого. внутри Эндрю все натянуто, если кто-то из них будет колебаться еще хоть минуту, то что-то там же и разорвется, как резинка для денег, больно ударяя его по органам.
— да, — синхронно шепчут они, прерывистое дыхание Жана касается губ Эндрю, взгляд Нила завораживает. но резинка не ослабляется, она словно натягивается еще сильнее.
в голове звенит, когда Эндрю тянется одной рукой к Нилу, пока второй держит подбородок Жана. он уже покрыт липким противным потом и уже чувствует себя возбужденным, противно возбужденным, желающим против желания. именно так на него действуют Жан и Нил, его возлюбленные, именно так на него действует любовь, и только так он сможет разорвать с ними отношения – причинив ими себе такой вред, от которого он не оправится. Эндрю не знает, будет ли винить их, но точно знает, что уже винит себя, стягивая футболку с Жана и касаясь его торса. чужие шрамы слишком родные под руками, он изучил их все и знает, что их обладатель никогда бы не причинил ему вреда. Нил тоже снимает верх, когда Эндрю дергает его за низ худи, такой же родной и знакомый, такой же обманутый и невиновный.
Эндрю не с ними в комнате, он в своих мыслях, хотя там и нет никого, кроме этих двоих. теплые, горячие, обжигающие поцелуи толкают все глубже на дно, опускают на простыни. руки сплетаются, пальцы касаются, тела прижимаются. слишком много и слишком мало. Нил уже в одних трусах под ним, пока Жан сбоку тоже в белье, Эндрю прижимается своим членом к чужому, а рукой касается члена Жана. они не оголятся до конца, потому что уже ощущают себя как оголенные провода.
Нил под Эндрю выглядит грустно, когда кончает, а Жан падает в бессилии, прижимаясь головой к веснушчатому плечу. они вдвоем лежат напряженно и раздавлено, а Эндрю уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок. он не дрочит и не кончает, просто оседает на холодный пол душевой, включив перед этим такую же холодную воду. возбуждение борется, но уходит. а любовь из его поехавшей головы нет.
когда, расчесав себе все тело мочалкой, спустя полчаса Эндрю выходит из душа, Нил и Жан спят, обнимая друг друга так, словно пытаются удержать от побега. он смотрит на них долгие минуты, желая залезть в эти объятия, но уходит спать на диван. фильм забыт, а экран уже давно потух, хотя Эндрю все равно не хочет его досматривать, он знает, что главная героиня умрет, а мужской персонаж будет годами страдать о том, что слишком долго отрицал их любовь. вот и все.
котята ложатся в его ногах поверх пледа и начинают мурчать, прижимаясь друг к другу точно также, как это делали Нил и Жан. у одного окрас серый, у другого рыжий, и Эндрю понимает, что не избавится от возлюбленных даже если расстанется с ними – их маленькие копии останутся здесь мурчать в его ногах.
из тревожного сна Эндрю вырывают тихие шаги. Нил всегда просыпается первым, привыкший к утренним пробежкам, и этот раз не исключение. он скользит мимо Эндрю, задерживаясь лишь на секунду, чтобы посмотреть на него и котят нежным взглядом, от которого грудь щемит. Нил слегка гремит посудой, доставая свою любимую кружку, и шепчет “прости”, зная, что если его шаги не разбудили Эндрю, то этот шум точно. глаза слипаются, но голова гудит, под тихие звуки возлюбленного он еле проваливается в дремоту, мечтая на самом деле никогда не просыпаться.
второй раз он открывает глаза, когда просыпается Жан. тот еле касается рыжего котенка пальцами, из-за чего малыш, конечно, тоже вырывается из сна и заползает на его руки. вместе с котенком Жан уходит на кухню, они с Нилом начинают нежно щебетать между друг другом, Эндрю слышит легкий звук поцелуя и хихиканье, они звучат такими счастливыми со стороны, они так счастливы. и будут счастливы без Эндрю.
он встает с дивана только спустя еще несколько часов, по времени уже почти обед и Нилу с Жаном скоро нужно будет уезжать, чтобы вернуться к тренировкам. вдвоем они тянутся подольше побыть с Эндрю, садятся рядом с ним на диван, чтобы посмотреть очередное тупое шоу, приносят ему завтрак и перекусывают вместе, играют с котятами на коврике перед диваном, перебрасываются с ним фразами, не смущаясь, когда тот односложно отвечает. они просто рады быть рядом и стремятся продлить эту близость еще хоть чуть чуть. но время неумолимо и их рейс уже скоро. Эндрю не поедет их провожать и каждый это знает. Жан и Нил спокойно собирают вещи, пока карие глаза следуют за их силуэтами, пытаясь насытиться этой последней близостью. в следующий раз они будут так близки разве что на корте.
— Эндрю, нам пора ехать, — Нил присаживается на корточки рядом с диваном, с которого за это утро Эндрю не вставал. они смотрят друг на друга какое-то время, а мир, кажется, разваливается на маленькие кусочки. Жан облокачивается о спинку, недалеко от его головы, наклоняется поближе, а взрыв вселенной, кажется, еще ближе.
сначала Эндрю еле касается пальцами подбородка Нила, затем щеки Жана, оглаживая их большими пальцами, словно перышком.
— не приезжайте больше, — еле вырывается из его рта. Эндрю почти выплевывает эти слова, чувствуя тошноту, подкатывающую к горлу. — нам стоит расстаться.
два человека под его руками замирают, все втроем они перестают дышать на какое-то время. Нил и Жан смотрят на него пронзительно, удушающе, но Эндрю не обращает внимания, он уже отвел взгляд на котят, играющих с мышкой, привезенной вместе с другими принадлежностями для котов.
— Эндрю, может, нам стоит поговорить об этом попозже? — пытается Жан, звуча задыхающимся. от его голоса Эндрю хочется разрыдаться, а от взгляда Нила рассыпаться на куски.
— он уже все решил, без нас, — в интонации Нила почти слышна злость и обида, но, конечно, преобладает отчаяние. — я… мне очень жаль, что мы не смогли все исправить, что мы приехали слишком поздно для этого, — Эндрю слышит, как Жан отступает, тепло его щеки больше не касается руки Миньярда.
— знай, что ты всегда можешь позвонить нам, в любой момент, мы всегда поможем и поддержим, мы всегда постараемся быть рядом, — теперь Нил тоже встает, Жан протягивает ему сумки, произнося это. они больше не смотрят ни на Эндрю, ни на друг друга, словно их души уже улетели на этом чертовом самолете, а остались лишь тела.
— нам жаль, что нас не было рядом по-настоящему, чтобы изменить твое мнение, — и теперь в словах Нила слышен надлом, он будто удерживает себя от слез, застрявших в горле. Жан тянет к нему руку, чтобы коснуться спины и утешить, но останавливает себя на полпути.
— но если… если ты изменишь свое решение, позвони нам. ты же знаешь, мы всегда на связи, — они какое-то время стоят на месте, возможно, ожидая от него последних слов, возможно, надеясь, что тот передумает, что все наладится прямо сейчас, что им все кажется, что это просто шутка, что они все еще спят, что…
— уходите, иначе опоздаете на самолет, — разрушив все надежды, обрывает тишину Эндрю. и они уходят, так просто, так легко, словно не оставили часть собственных душ в его квартире.
плечи Эндрю опускаются, он прячет глаза в ладонях, сжимая зубами нижнюю губу, чтобы не взвыть в ту же секунду от боли, дробящей его ребра, от громкого стука сердца, изнывающего от несчастья. теперь у них все будет хорошо, теперь они не будут тащить за собой балласт в виде Эндрю, теперь они наконец-то обретут покой и друг друга в полной мере. но от этих мыслей почему-то не становилось легче, он уже жалел, он уже хотел выбежать на лестничную площадку и остановить любовь всей его жизни от рейса на самолет, он хотел стать частью их покоя, любви и счастья, но именно Эндрю все и разрушил. ради них, ради себя, ради… ради чего?
i miss you, i'm sorry
Эндрю пересмотрел интервью трижды, пытаясь убедить себя, что ему показалось. прошло несколько месяцев с момента, как он бросил Нила и Жана, а два месяца назад он получил травму, из-за чего их команда выбыла из сезона, потеряв сразу двух вратарей.
трещина в ключице способствовала тому, что он восстановил общение с Кевином, хотя правильнее будет сказать, что Дэй так долго и настойчиво ему названивал, что у Эндрю просто не осталось выбора. теперь, как минимум раз в три дня, Кевин набирал ему, чтобы узнать о самочувствии и его жизни, хотя, на самом деле, Эндрю почему-то был уверен, что все вопросы Дэя составлены в три пары рук. и за двумя из них он сейчас наблюдал.
интервью брали сразу у всего основного состава команды Нила и Жана, в который эти двое, очевидно, входили. их всех посадили по четверкам и, на удивление, бывшие парни Эндрю сидели не рядом друг с другом, между ними уютно расположились Рейнольдс и Дермотт, словно так и должно быть. за время записи Жан и Нил взглянули друг на друга лишь трижды (3! и Эндрю пришлось пересмотреть несколько раз, чтобы хотя бы заметить это), они не рассказали ни одной совместной истории, не сидели как обычно рядом, хотя всегда, как минимум, “случайно” касались друг друга коленками, не шутили общие шутки и не смеялись над девочками. Эндрю показалось, что он смотрит что-то неправильное, что перед ним разыгрывается сцена, о которой никто другой не подозревает.
впервые за долгое время Кевину он пишет по собственной воле: “Нил и Жан расстались?” тот безумно быстро заходит в чат и начинает печатать. Эндрю не готов видеть его ответ.
“это же ты расстался, разве нет?” — что, черт возьми, это должно было значить? при чем здесь Эндрю и их разрыв, если он говорит про их пару.
“я ушел, но почему расстались Нил и Жан?” — Кевин на это сообщение отправляет стикер, который Эндрю расценивает как “где твои мозги”, а затем уже дает нормальный ответ, переворачивающий все сознание Миньярда:
“вы встречались втроем, разве можно выпустить команду на поле, когда у тебя только защитник и нападающий, но больше нет вратаря? твою вот исключили.” — Эндрю отбрасывает телефон в сторону, пугая одного из котов, и смотрит на экран телевизора, он поставил интервью на паузу как раз на моменте взгляда Жана и Нила друг на друга. даже отсюда, даже в смытом кадре он мог видеть тоску, плещущуюся в глазах его возлюбленных.
он оставил их с надеждой, что тем станет лучше без него, а ему без них, что они будут счастливы вдвоем. но Жан и Нил не хотели “работать” вдвоем, без него. Эндрю видел, что они любят друг друга, но не могут быть вместе, если с ними нет третьего человека, которого они любят также сильно.
Эндрю совершил ошибку. он настолько погрузился в собственную боль, агонию и апатию, что в расставании видел единственный выход, не желал бороться с болезнью и расстоянием, просто опустил руки, сдался.
ему стоило позвонить Бетси прямо сейчас. ему стоило позвонить Бетси и начать лечение до того, как все это произошло. лишь бы все еще можно было исправить, лишь бы они и вправду взяли трубку, когда Эндрю позвонит.