did(n't) survive

– Как думаешь, умирать больно?

– Понятия не имею. Хочешь узнать в следующей игре?

Намгю качает головой. Он спрашивал серьёзно, но Таносу даже в голову не приходит задуматься об этом. У него под кайфом вообще непонятно что в голове творится. А Намгю наоборот становится спокойнее. Не обходится без странных мыслей, но они не мешают. А ещё, закинувшись таблетками, получается не думать об увиденных смертях. Никакого сочувствия они не вызывают, скорее, начинает беспокоить чувство собственной уязвимости, что ужасно отвлекает.

– Ты в порядке, man?

Намгю оглядывается, не обращая внимания на вопрос. Свет скоро выключат, голоса других игроков затихнут. Это ужасно выматывает. Ожидание. Почему нельзя провести все игры в один день, чтобы не ждать? Намгю хмурится от собственных мыслей. Вообще-то он даже не против остаться в этом моменте. Таймер отсчитывает последние минуты до выключения света, хочется закрыть глаза, прислониться к стене и поддаться течению мыслей, но внезапный лёгкий удар по плечу заставляет вздрогнуть и немного прийти в себя. Намгю поворачивает голову, встречаясь взглядом с уже немного раздражённым Таносом.

– Я с тобой говорю вообще-то. – невозможно понять, правда ли он злится или через пару минут уже будет снова улыбаться.

– Что?

– Я спросил, ты в порядке?

– Ага... Просто задумался.

– О той хрени, о которой меня спросил?

Намгю кивает. Танос, немного подумав, протягивает ему руку, помогая подняться с пола, и заставляет сесть на край своей кровати.

– С чего тебя это беспокоит?

Сложный вопрос. Намгю знает, что он с Таносом именно потому что рядом с ним беспокоиться не о чем. По крайней мере, пока Намгю не спорит с ним и находится поблизости. Но что-то внутри не даёт успокоиться. Какое-то странное предчувствие, непонятный страх не дают покоя.

– Просто думаю. Тут уже многих застрелили. Это начинает казаться почти привычным делом. Тебя это не волнует?

– Не-а. С чего бы? – ему всё равно, правда всё равно, что происходит вокруг. Это не плохо, но у Намгю так не получается.

– С того, что когда-то это можем быть мы.

– Are you serious? Сдохнуть собрался?

– Нет, но...

– Тогда либо закрой рот, либо вали отсюда жаловаться другим.

Если бы Намгю не нуждался в нём, он бы его ударил. Хотя бы за то, что не может даже просто выслушать. Из двух предложенных вариантов предпочтительнее первый, потому что больше высказаться некому. Точнее, другим просто не хочется.

Свет гаснет, но Намгю даже не думает уходить. Его не гонят, значит можно оставаться. К нехорошему предчувствию примешивается раздражение. Неужели он не может просто выслушать его слова, которые всё равно забудет через несколько минут? Намгю прекрасно знает, что может злиться сколько угодно, всё равно никуда не денется. Либо остаться одному, – кому ещё он здесь нужен, – либо потерпеть пренебрежение к себе, но остаться живым. В том, что он останется живым, уверенности больше нет, но при этом выборе лучше быть рядом с Таносом, чем в одиночку. Этот хотя бы не бросит. Наверное.

– Эй, Намсу.

– Намгю. – отзывается, не задумываясь, но новый источник раздражения всё же заставляет вернуться мыслями в реальный мир.

– А больше ты ничего не услышал, да? Говорю, ты планируешь уходить?

– Нет. – здравый смысл подсказывал, что стоило дать другой ответ, но он не успел подумать. Таноса, кажется, это вполне устроило. По крайней мере, позабавило.

– Тогда не сиди с таким несчастным видом. – вряд ли в темноте вообще было видно его лицо, но даже если это было предположение, оно было верным.

Прежде чем удаётся сказать что-то остроумное, Танос дотягивается до него и, схватив за рукав футболки, тянет к себе, позволяет прижаться, положить голову на плечо. Намгю рад, что сейчас темно, потому что Танос точно посмеялся бы над его удивлённым выражением лица. Удивление становится ещё сильнее, когда Танос без раздумий приобнимает его за талию. Странно. Непривычно. Но Намгю не может отрицать, что приятно. Возможно, именно этого он и хотел, он не уверен.

Хочется что-то сказать. Спросить, зачем он это сделал, чего добивается, – было бы глупо верить в его простое желание близости, – но не удаётся произнести ни слова. Что-то подсказывает, что слова будут сейчас звучать хуже, чем молчание. А может Намгю снова что-то себе выдумывает.

– И перестань думать о всякой херне. – резкий голос Таноса звучит слишком уверенно. – Мы выживем. Вся жизнь впереди.

Намгю негромко смеётся, делая вид, что стало легче. Мы выживем. От этих слов и проще, и страшнее. Проще от уверенности, страшнее от того, насколько эти простые слова кажутся незначительными среди того, что происходит вокруг. Намгю мысленно повторяет эти слова снова и снова, надеясь, что на самом деле в них поверит. Ему кажется, что даже когда он засыпает, он всё ещё слышит эти два простых слова.

Мы выживем.

Его мысли заняты не тем, что человек, который был рядом, сейчас мёртв. Разум затуманен настолько, что это кажется какой-то мелочью. Забрать крест с уже необходимыми таблетками важнее.

Он не выжил.

Осознание приходит потом. Случайно, резко появляется мысль: "его больше нет и никогда не будет". Чувство страха больше не покидает, предчувствие чего-то плохого – тоже.

"Они" не выжили.

Страшно ли кому-то ещё? Намгю давно перестал об этом думать. Не до того. Он продолжает мыслями возвращаться к Таносу, к их последнему разговору, к его словам. Он не должен о нём думать, его больше нет.

Он не выживет.

Умирать страшно, но он знает, давно знает, что так и должно было произойти. Странное ощущение внутри наконец утихает, давая понять, что он всё осознаёт правильно. Плохо. Плохо от ломки, от того, что он один, от того, что хочется, чтобы всего этого не происходило, хочется убраться отсюда. А ещё безумно хочется спросить Таноса, зачем нужно было врать. Может, на той стороне это удастся сделать.

Перед смертью нет проносящейся перед глазами жизни, ярких воспоминаний, ничего. Только одна последняя мысль.

"Мы не выжили."