девид

Любовь—это самый прекрасный и самый беспощадный костер. Сначала он согревает, дарит свет и жизнь, но когда дрова сгорают, остается лишь едкий, горький пепел, который забивается в легкие и мешает дышать. А иногда... иногда пепел превращается в пыль под сапогами того, кто обещал тебя беречь.

Девин Сальваторе. Мужчина, который когда-то был твоим миром, твоим личным богом и единственной гаванью в шторме. Его имя было твоим оберегом. Но время—жестокий хирург, оно вырезало из него всё человеческое, оставив лишь холодную сталь и безразличие. Ты смотрела, как свет в его глазах гаснет, заменяясь ледяным блеском «деловых интересов», и чувствовала, как сама превращаешься в тень, в бесцветное эхо той сияющей девушки, которую он когда-то полюбил.

Ваша любовь осыпалась, как старая штукатурка со стен замка, превращаясь в грязь, в которой ты тонула каждый день.

Вечер пах его дорогим парфюмом и предчувствием беды. Девин стоял перед зеркалом, безупречный в своем ледяном совершенстве. Каждое движение его пальцев, поправляющих галстук, было пропитано высокомерием. На тебе было то самое шелковое платье—твой саван из прошлых надежд. Он когда-то называл тебя в нем богиней, но теперь его взгляд скользнул по тебе, как по пустому месту.

—Ты никуда не пойдёшь, —его голос был сухим, как треск ломающихся костей. —Сегодня меня будет сопровождать Аделин.

Имя секретарши ударило наотмашь. Аделин Брейшо. Молодая, амбициозная, чужая. Последняя нить, связывавшая тебя с реальностью, лопнула. Слезы обожгли щеки, и ты, едва дыша от невыносимой обиды, шагнула к нему.

—Ну пожалуйста… Девин... —прошептала ты, и в этом шёпоте была вся твоя умирающая душа. Ты просто хотела коснуться его, напомнить, что ты еще здесь, что ты живая.

Но ты не успела. Мир взорвался острой, оглушающей болью. Его ладонь врезалась в твою щеку, обрывая мольбу. Тишина кабинета наполнилась свистом его ярости. Он грубо, до хруста в шее, вцепился в твои волосы, притягивая твое лицо к своему—холодному и чужому.

—Я сказал: ты останешься здесь, —прорычал он, и его дыхание опалило твою кожу ядом. —Ты что, совсем ослепла от своих слез? Или перестала понимать человеческую речь?

Одним резким, брезгливым движением он отшвырнул тебя, как сломанную куклу. Твое тело влетело в тяжелую тумбу. Острый угол вошёл в затылок, и на мгновение мир померк. Ты почувствовала, как по шее поползла горячая, липкая струйка—твоя жизнь вытекала на ковер темно-красным шёлком.

С глухим стуком ты рухнула на пол. Девин посмотрел на твою кровь. В его глазах не дрогнул ни один мускул. Вместо помощи он лишь презрительно толкнул твое обмякшее тело носком своего идеально начищенного туфля, словно проверяя, не испачкаешь ли ты его своим присутствием.

—Приберись здесь, —бросил он через плечо и вышел, захлопнув дверь, оставив тебя лежать в луже собственной кр#ви и несбывшихся грез. Ты пыталась пошевелиться, но пол уходил из-под рук, превращаясь в бесконечную черную бездну.