десять лет

Батлер и сам не мог поверить, что всё наладилось: теперь его фамилия двойная — Батлер-Лоу, он наконец обрёл любящего отца, партнёра, и суды подошли к концу. В груди это ощущение отзывается непривычно быстрым стуком сердца — или это начинается тахикардия… Не важно. Важно то, что сегодня его последний день здесь, в детском доме, где он прожил десять лет. Десять, блять, лет он убил на это загнивающее место. 

— А Эдвард уже приехал? Он ждёт меня? — с нетерпением спросил тот. 

— Да, он сейчас у директора, забирает документы. Ты хоть заходи, вы с Валери сдружились в последнее время. Она будет скучать. 

— Хорошо, обязательно, — Джером застегнул рюкзак и неуверенно топтался на месте.

— Ты чего? — после неловкой паузы спросила воспитательница. 

— Страшно… а если это всё зря и через месяц, если не раньше, я снова окажусь тут?

— Я не могу тебе ничего гарантировать, но Эдвард не похож на того, кто взял бы ребёнка ради пособий. Доживём — увидим. Там, кстати, ещё твой Готье пришёл.

— Готье? — заинтересовался он.

— Ага, он самый. Позвать?

Джером лишь кивнул, возвращаясь к сбору вещей, а уже через минуту в дверном проёме появилась уже не воспитательница, а сам Хитклиф.

— Уже сегодня уезжаешь? Там же какие-то документы нужно донести, нет?

— Да… — тихо отозвался он. — Меня утром разбудили, сказали собраться… видимо, Эдвард уже всё донёс.

— Не рад? — Готье подошёл к парню, положил руки на его плечи, обнимая.

— У меня двоякие чувства… страшно, если я просто не заметил грабель, на которые наступал уже который раз? — Батлер вообще-то не самый тактильный человек, но сейчас охотно обнял в ответ, подставляя голову под поглаживания Хитклифа.

— Не знаю, я точно не тот, кто сможет помочь в этом. Зато могу помочь подкрасить корни, отросли уже.

— Как ты так с темы на тему прыгаешь…

Готье не ответил, только поцеловал его в макушку, а через несколько мгновений заговорил:

— Помочь собраться?

— Угу…

***

Эдвард положил чемодан в багажник, но, оглянувшись, никого не заметил, хотя Джером и выше, и волосы у него ярче…

— Джером? — позвал он, начиная немного нервничать. Всё-таки прошёл целый год, столько всего произошло, столько нервов было вытрепано опекой, судом, прочими учреждениями и, конечно, самим Джеромом. Всё только должно было наладиться, но он буквально испарился. Пройдясь по территории детского дома, Эдвард быстро нашёл парня. Он сидел один у старого дуба и… плакал?

— Джером? Ты чего? — тихо спросил Эдвард, присев на корточки рядом.

Батлер, конечно, ничего не ответил. Несмотря на довольно продолжительное время знакомства и даже официальный документ, подтверждающий факт усыновления — между ними всё ещё стена, которая рушится очень неохотно и медленно, но рушится. Эдварда совсем не радовали слёзы обычно равнодушного Джерома, но сделать он ничего не мог, и так ясно — он плачет из-за сложившихся обстоятельств. С одной стороны, Эдвард спасает его от ужасной жизни в детском доме, но и страх собственного спасения имеет место быть, а Лоу не может оставаться хладнокровным в этой ситуации. Но что он вообще может? Ничего.

— Ну же, не молчи. Я представить не могу, каково тебе, но если ты поговоришь со мной, то, может, мы сможем решить проблему.

— Дело не в тебе… — чуть успокоившись, сказал он.

— А в чём же? Или в ком?

— Не важно, — снова всхлипнув, пробормотал Джером.

— Если не важно, то чего ревёшь?

— По родителям скучаю, — всё-таки сознался Джером. — Да, я их почти не помню, но пока собирал вещи, нашёл их фото… мама такая красивая была…

Эдвард опешил. Главная проблема не в нём, а в настоящих родителях, чья жизнь оборвалась быстро, не оставив даже воспоминаний.

— Мы можем съездить на кладбище. Знаешь, подобного рода обряды помогают быстрее принять смерть, даже если это столь значимые люди, — неуверенно предложил Лоу.

— Правда? — Джером поднял заплаканные глаза и, убедившись, что Эдвард не врёт, уткнулся ему в плечо. — Обними меня…

— Вот и договорились, — мужчина присел рядом, облокотил Джерома на себя, приобняв за плечо — скорее по-дружески, чем по-отцовски. — Тогда сегодня разберём твои вещи, а завтра поедем на кладбище. У тебя нет других родственников, наверное, на могилах нужно будет прибраться, цветы купим.

— Хорошо. Тогда идём, — уже совсем не плача сказал Джером, поднимаясь на ноги. Теперь он выглядел решительно, хотя всё время до этого казался крайне неуверенным, а на встречах с Эдвардом сидел, сжавшись. Даже неловкость улетучилась в мгновение. Его больше не преследовал страх быть спасённым, конечно, будущее пугает, но уже не с такой силой, ведь теперь Джером обрёл семью.

Конец.