derwijes

By ILAIF

На стенах облезших закручиваются пятна плесени, обступают цемент и ползут к потолку улиточными кляксами.

Думан тянется бездумно оторвать с корнями проблему - получает легкий шлепок по рукам от самого раздраженного мага в квартете. Гантлос теперь не в шляпе красуется, но примеряет новый, сшитый криво-косо, капюшон-колпачище - спасается от ночных ударов сильного ветра. За городом, все же, в промзоне временно ночуют.

— Не наш дом - не нам и менять, — и дальше идет, к креслу, со скрипом садится, ворчуном выступая и по-старчески кряхтя.

— Огрон говорит: время покажет, — Думан высовывает по-ребячьи язык, плюхается рядом со скукоженным над образом трансформации Анаганом. Собрат пыхтит на ликом Ван Варлока, готовится к роли старика, а борода как была кустиком мелким, так и не думает расти.

Огрон, на ночь глядя, как истинный лидер, стучит молотком по развернутому столу - ножки от неустойчивости времени отвалились, оставить так ему совесть трудоголика не позволяет.

Магию не использует - экономит ресурсы на дальнейшие стратегические ухищрения.

Завтра важный день: Ван Варлок должен испытать заклятие принуждения через волны камер, техники и своего обаяния.

Анаган - очаровашка, бесспорно; когда надо - выручит и прискачет, не станет докучать.

Думан в потоке облаков фантомных чихает язвой. Здесь пыль обволакивает до чепухи и приятных дум.

Он не завидует, уверяет себя. Некому завидовать.

Просто, на его нескромный взгляд, он справился бы значительно лучше с миссией и перед зрителями в телестудии. Одурачил бы людские сердца, устроил бы шоу филигранное, сыграл бы Крысолова, потащил бы толпу за собой...

Отворачивается от собрата. Косо наблюдает филином за его неловкими попытками в увеличение растительности на лице и придания щекам формы пышек. Не выдерживает, на себя дергает неваляшкой:

— Сразу видно профнепригодность: любой гример с твоих стараний состарится, — Думан деловито отбирает очки, щурится по-лисьи, тут же примеряет форму старика на себе: лицо располнело, бородка шею обрамляет, синяки бездонным озером слоятся тенью над морщинками, глазки темные, пуговками отливные, оливками по форме очерчены. Губы поджимаются листом бумажным, гармошкой складывают кожицу мертвую.

Анаган балдеет и, как и всегда, мягко трогает за щечки, лепечет с восторгом:

— Научи так же голос менять.

— Тебя только это удивило?!

Думан оборачивается статным собой, по ирокезу пальцами нервно, как гребешком расчески по столу, проводит. Сокращает расстояние, придвигается, небрежно отсекает ненужные выплески темного колдовства, дополняет мазки плавными заклятиями.

— Не торопись выдавать базу: помаленьку, видишь?

— Понял, — Анаган с усердием повторяет обряд за собратом-метаморфом.

Книги в количестве n-ных копий пирамидками сторожат вход. От скуки Гантлос притягивает к себе одну, пролистывает, и его спокойные черты обретают настороженность.

— Тут повторение одного и того же через раз. Разучился писать? — усмехается не в укор, но недоумение.

— Огрон настоял, — Анаган через моргание застилает взор чернью сигилов внушения. — У меня была готова целая поэма. Он сказал: никто, кроме нас, не оценит моих стараний; попросил заклятие повтора наложить на «вспышку».

Гантлос переключает внимание на лидера. Молоток по-прежнему неумолкаемо стучит по неустойчивому дереву.

— И зачем?

Ответом служит усмешка и стук по гвоздю.

— Чтобы ты спросил.

Гантлоса не устраивает вокруг, да около, спрашивает прямо, настойчиво требует объяснений:

— Как это поможет плану? Недооценивать людей - чревато, не находишь?

Огрон хлопком разворачивает стол, воронками туч метет пыль в дальние углы.

— Внушением быстрее, — он садится передохнуть, спина гудит, еще и взгляд собрата сверлит в темные полосы души. — Подавляет волю и желание думать. С эффектом толпы феи ослабнут - тогда и ударим. Вера свечой остынет, станут бессильными. Как и прежде.

Огрон бормочет назидательное:

— Людские сердца изменчивы в восприятии, как цветы. Чуть что - и пошатнулось доверие, и пошли корни не в ту степь, и засохнут. Им нужен полив и уход. Мы позаботимся об остальном.

— А дети?

— Что дети?

— Дети не повлияют на их усиление?

Квартет магов переглядывается с усталостью. Приходят к общему:

— Мы не варвары, детям промывать мозги не будем, — Анаган тушуется. — Не ученые. Верно же говорю?

— Они мелкие, фантазия неплохая, но с них нечего брать, — берет рациональностью Думан. — Их по городу этому не так много, отвлечем, если потребуется.

— Технику сломаем, если феи попытаются схитрить, — Огрон заканчивает с мини-уборкой.

Гантлос заметно расслабляется.

— Если так - я согласен.

Думан вздрагивает с сквозняка потолочного – в железном куполе дыры звездные расползлись.

— Решить проблему? — Огрон полагается на собрата, он взлетит и все залатает. — Только без магии, вот, заплатки из остатков железок возьми.

Думан берет коробку с инструментами, кивает, скрывает за тенью улыбку.

Ему нравится решать проблемы самому.