денацификация

C 22 февраля 2022 года Богдан живёт в Барселоне. Обезопасив себя от повестки на фронт, он уже год как занимается самобичеванием на чужбине: корит себя за то, что сбежал, предал родную страну. С каждой получки из новой работы в доставщике Glovo на “фронте фронтенда” треть идёт на оплату аренды жилья в Побле Ноу, половина – на закупку дронов для бриг одноклассников и бывших товарищей по айкидо. Остального хватает на еду – можно даже заказывать с Glovo на ваучеры для сотрудников. Столкнувшись с необходимостью отгулять в марте оставшиеся отпускные, Богдан поехал в Мадрид на отдых душой. Война идёт уже второй год – хотя на самом деле девятый. Всё так заебало, что больше ничего не лезет: ни сводки из фронта, ни сборы на дроны и тепловизоры. Хочется просто перевести дух, заземлиться подобно синхронному электродвигателю.

В Мадриде классно – местами даже получше, чем в Барселоне. Чем-то напоминает Киев со всеми его достоинствами. Больше работяг и людей с горящими глазками – меньше хипстоты и деток богатых граждан ЕС. Можно спокойно общаться на наспех выученном за год испанском, не боясь за предъявы в незнании каталонского. А ещё здесь умеют веселиться. По ночам, летая по ромбу “Лавапиéс–Ла Лати́на–Чуéка–Маласа́нья”, Богдана захватывает атмосфера тотального кайфа от жизни. Официанты в чёрных рубашках танцуют с подносом в руке. Сидящая на террасе парочка женщин в прозрачных чулках машет подругам из дома напротив. Даже упаханные эмигранты с витрин продуктовых ларьков – китайцы, кубинцы и бангладешцы – тянут на своих лицах улыбку с налётом усталости. Здесь умеют делиться добром, хватать тебя в хоровод гедонизма. В любимых Берлине, Киеве и Барселоне тоже тусовочно, но там никто с тобой радостью не поделиться. Там карнавал со всех сторон забит досками, а у входа стоит представитель богемы, словно товарищ майор, проверяя тебя на пригодность: дресс-код, контрольные вопросы, падежи языка, налёт крутости на лице, гестлист, друзья-организаторы. Там радость по полочкам расфасована, группировками в 5 человек окольцована – в одиночестве тебе никто не рад. В Мадриде же всё по-другому: все включены, все свободны.

Проснувшись с тяжёлой похмельной башкой после весёлой субботней ночи, Богдан сделал чекаут в хостеле, попросив подержать до вечернего поезда в Барселону тяжёлый рюкзак. На прощание в последний раз попытался стрельнуть телефончик администраторши-киевлянки, мотивируя своё желание тем, что они оба живут в Оболони. Прощальная прогулка по метрополии сулила только хорошее. Мартовское солнце грело тело, наполненное кровью группы AB. На Пуэрта-дель-Соль, перекрытой строительными лесами со всех сторон, слева стоят три палатки красного цвета. Богдана привлёк прикреплённый к одной из палаток флаг республики – полотнище, состоящее из трёх горизонтальных полос красного, жёлтого и пурпурного цвета. В прошедшую пятницу, гуляя по резиденции короля, Богдан пытался понять, зачем такой классной стране, как Испания, нужен король. Смотря на движение республиканцев в Гражданской Войне Богдан считывал параллели с запорожскими казаками. Осмотрев содержимое стенда палаток – книжек, брелков и фигурок – Богдана едва не извергнулся тошнотой в сторону распечаток трудов Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Среди крайне левой литературы взгляд пацана зацепился за книгу с кремлёвским заголовком на испанском языке: “La desnazificación de Ucrania”.

Подняв еле голову тяжестью в пляжный булыжник, Богдан слушал беседу дедули за стендом – бородатого мужика лет шестидесяти с пивным пузом, выпирающим из футболки, словно воздушный шар, – и пацаном лет двадцати с проколотым ухом и девичьей внешностью. Беседой это назвать было сложно – скорее это был монолог бородача о том, как неправильно действует Запад. Чаще всего в его речи звучало слово “путин”. На смеси английского с ломаным испанским Богдан пытался вразумить мужика, поделиться своей бедой:

“Товарищ! Я сам с Украины, мой родной язык – русский, мать моя с Томска, сам я из Винницы. Я слабо понимаю, о чём вы говорите, но я вижу книги на стенде, значки с гербом СССР, и хочу сказать, что вы ничего не понимаете. Защищая путина, идеями которого убита уже половина моих пацанов – одноклассников, однокурсников, айкидошников, – я не дам вам возможность pizdet’ kak meshki voro4at’.

Нахмурив густые брови цвета седой ночи, мужик отвернулся от Боди к своему собеседнику, что со своей колокольни первого мира пытался нейронами мозга выстроить карту Европы в своей голове. Озлобившись от столь хладнокровной реакции, Богдан вспомнил об оружии, коим владеет он лучше всего: “огонь”.

Он познакомился со стихией огня на крайнем Майдане, клепая на постой Коктейли Молотова в холодрыге у арки Дружбы народов, готовясь к прибытию на Лобановского новых отрядов врага. С тех пор прошло уже девять лет: кто бы тогда мог подумать, что после победы над внутренней диктатурой его страну будут денацифицировать пролетарии всех народов и стран.

На руках у Богдана не было материалов для Молотова, чтоб спалить синим пламенем красно-коричневые ларьки – но он на ходу придумал идею отпора врагам. Достав из заднего кармана зауженных джинс зажигалку – там она уже месяц лежала без дела, пока наш герой в пятый раз в своей жизни бросал курить, – он резко схватил книгу о “денацификацией” и поджёг её быстрым и ловким движением правой руки, будто это был не первый раз. Начав с короткого среза в десять страниц, пламя быстро захватило весь нарратив о том, как освободить страну от грязных неонацистов. Богдан скинул горящую книгу на плитку площади, со страхом осматриваясь по разным сторонам, как бы никто не пострадал от его борьбы.

Охуев от жестокости засланного казачка, мужик, пыхтя как паровоз, ринулся к книге, крича никому не понятные заклинания. Богдан замер, встав в ступор: надо тикать с этой проклятой площади – да смысла нет. Можно накинуться с кулаками на коммуниста – да тоже нет смысла. К месту происшествия под крики красной армады прибежали трое ментов с дубинками наперевес. Недолго думая, стражи правопорядка схватили Богдана, загнув ему руки, и повели его в автозак. Policía Nacional – это гвардия Шрёдингера: её не увидишь на улицах Лавапиéса, где бедные горожане в получасе ходьбы от королевского дома лезут в петлю от воздействий легко доступных тяжёлых наркотиков. Однако любую околополитическую движуху Policía воспринимает как плановую задачу защиты свободы слова и политического плюрализма. О том, что “денацификация” и коммунизм никак не относятся ни к свободе слова, ни к плюрализму, стражей порядка не интересует.

Сидя в автозаке, быстро погуглив адрес и время работы посольства родной Украины в Мадриде, Богдан выходнул, сказав себе: “Будь что будет”. Пока полицаи везут казака в отделение через мост по реке Мансанарес, Богдан, не стесняясь ментов, поёт во всё горло:

ХАЙ НЕСЕ МЕНІ РІКАААААА
В ФАНТАСТИЧНОМУ ЧОВНІІІІ
В НЕБО НЕСЕЕЕ
НАЧЕ УВІ СНІІІІІ