день 5: спонтанный секс

Кейн Алден не врал, когда говорил Айдену год назад, что выпускные экзамены будут отнимать неприлично много свободного времени. А если говорить проще — вообще всё. Какой-то особенной программы ему не составили, но Айден физически ощущал, как преподаватели давили на него явно больше положенного. Задавали дополнительные вопросы, с особой тщательностью проверяли сданные работы, оставляли сложные задачи на решение именно ему. Единственным, кто не поднимал общую нервозность, остался Саттон, заставляя всех одинаково тяжело вздыхать и выбираться из его кабинета после зачарований с ватной головой и раззадоренной магией.

Собрания поэтического кружка сократились, но пересекаясь в столовой с Роуэном и Кристианом, Айден чувствовал, как общение выжимало из него последние соки. Брат сочувственно хлопал его по плечу и давал просто лежать, уткнувшись лбом в стол. Николас пользовался этим, забирая у него с подноса десерты. Кроме пудингов. Они его, почему-то, не так привлекали как желанные утренние тосты или шоколадные кексы.

Было тяжело. Справедливости ради, легко никогда и не было, но когда Айден учился пользоваться собственной магией без помощи и поддержки, без страха и нарастающей тошноты, казалось, что теперь-то ему всё дастся проще. Действительно давалось, но какие-то жалкие пару месяцев. Теперь же он проводил в библиотеке больше времени чем в собственной комнате. Новая библиотекарша была тихой и доброй женщиной, заботливо спрашивающей, не хочет ли он сделать перерыв, сидя за учебниками и книгами больше нескольких часов.

Айден уверен, что у него по телу уже вместо крови течёт её ромашковый чай, а вместо мозгов — шуршащие страницы с конспектами.

Возвращаясь после закрытия библиотеки по тёмным коридорам академии, Айден знает, что будет скучать. Не по нагрузке, а по дням, проведённым в ней. Но он слишком устал, чтобы придаваться тёплым чувствам. Сейчас больше всего на свете ему хочется залезть в горячую ванну и утонуть. Или хотя бы просто отмокнуть и отключиться на пару десятков минут, давая пару и жару воды уносить его тяжёлые мысли.

Николас наверняка не спит, но когда Айден заходит и запирает на ночь дверь, в общей комнате его не видно. Только скомканный плед и оставленная чашка в которой виднеются остатки чая. Айден не удивится, если понюхав, обнаружит горький аромат от успокаивающего сбора.

В спальне его тоже нет и все планы на горячую ванну рушатся с каждым шагом, но Айден всё равно толкает дверь внутрь. Неаккуратно сваленная в угол одежда и стоящая в воздухе влага тут же убивают последнюю надежду. Не только Айдену хочется смыть с себя тяжёлый день трением грубой мочалки с разгоряченной кожи.

Запоздало Айден понимает, что мог бы и сам догадаться, если бы прислушался к едва ослабшей связи. Но его мозг был забит другими вещами, а постоянное присутствие Николаса настолько привычно, что он этого просто не заметил.

— Храмовые мальчики до сих пор не научились стучаться? — лениво, даже почти сонно осведомляется Николас, запрокинув голову и свесив её с края ванной, смотря на Айдена вверх тормашками. С его мокрых волос на пол срывается несколько капель. Айден закатил бы глаза, но слишком устал, поэтому просто прикрывает за собой дверь.

— Понадеялся, что ты просто куда-то отошёл, а ванна не занята.

— Зря, но я уже вылезаю, — Николас выворачивается обратно и, в противовес своим словам, сползает поглубже под воду. Ага, как же, вылезает он. Айден на это больше не купится. — Буквально пару минуточек.

— Угу, верю, — Айден смотрит на поднятый средний палец и слабо улыбается.

Ладно, не вылезет сам — Айден ему поможет. Сам же захотел ещё пару минуточек. Выходка скорее в духе Николаса, но говорят же, «с кем поведёшься от того и наберёшься». В какой-то идиотской шалости после не самой лёгкой недели нет ничего плохого.

Айден закатывает рукава рубашки, подходя ближе к ванной и останавливаясь прямо над расслабленным Николасом. Тот не спеша приоткрывает глаза и просто смотрит в его сторону. Сама невинность со своими кристально чистыми голубыми озерцами.

Ванна не очень большая, при желании, в ней можно уместиться целиком, но Николас и без того уже сполз, поэтому его колени торчат над водой. Его кожа мягкая и мокрая от горячей воды, а само тело легко поддаётся на прикосновения.

— Что ты делаешь? — вопрос звучит не с претензией, а заинтересованностью, скользящий по связи туда и обратно. Айден специально её не обрывает и не прикрывает собственные мысли. Устал. Если Николас захочет — сделает это сам.

— Даю тебе две минуты, — просто отвечает Айден, погружая руку под воду. Николас может свести ноги, может брызнуть в него водой, как в надоедливую кошку, может просто отказать. Но он ничего из этого не делает, только пристально смотрит на Айдена, а потом хмыкает и прикрывает глаза, откидываясь назад.

— Раньше всё равно не вылезу, — его голос звучит ровно, не выдавая напряжение. Вода, которая должна была его расслабить, расходится рябью от движений. Айден надавливает ногтём на головку, видя, как тут же Николас тяжело вздыхает, и пожимает плечами:

— Я тебя не тороплю.

— Вот и славно, — цедит сквозь зубы Николас, приподняв бёдра с характерным плеском, чтобы толкнуться окрепшим членом Айдену в руку. Как же легко он заводится с полоборота, когда сил нет даже на разговоры.

Айден мог бы просто сесть на пол и смотреть, как Николас сам удерживает себя на месте, чтобы не расплескать воду на пол и не лишить себя её спасительного тепла. Мокрые пальцы цепляются за ворот его рубашки и тянут вниз. Если бы Айден стоял на коленях, он бы определенно полетел бы в воду, не успев подставить вторую руку на бортик.

Губы Николаса тёплые и влажные то ли от слюны, то ли всё от той же воды. Айден удерживает себя на месте, не поддаваясь на попытки уронить себя, иначе какой был смысл в его затее? Он чуть сжимает головку и по связи чувствует чужое недовольство вместе с резким вздохом на губах.

— Ты дразнишься, — обвиняет его вполголоса Николас. Его тело мелко подрагивает от остывающей воды или медленных движений по члену, Айден не определился.

— Я даю тебе две минуты, которые ты просил, — поправляет его Айден, и Николас тихо стонет, мнёт его форму и царапает кожу на затылке, соскальзывая ослабевающими пальцами вниз, на шею.

Мокро, вода стекает за шиворот, но Айден не обращает на это внимания. Его занимает другие ощущения, те, которыми Николас неосознанно делится по связи. У него ноет голова от усталости и количества поглощенной за день информации, бёдра съезжаются вместе, давая Айдену больше пространства для движения кистью, а вместо долгожданной разрядки — только болезненное напряжение в паху, потому что у Айдена нет цели его довести, только поволновать и немного расслабить.

Прозвучавшее обвинение, в принципе, справедливо.

Но Айден не изверг и не садист. Легко отклоняется от первоначальной цели и подстраивается под ситуацию, уступая желаниям Николаса. Даёт ему необходимое и желанное наслаждение. Его голова пустеет вместе с подступающей разрядкой. Вода, всё-таки, проливается на пол, потому что Айден не следит за тем, как волны расходятся от движений и выливаются за бортик, расслабляясь сам.

Своего рода медитация через чужое тело.

Николас тихо скулит в поцелуй, с силой сжимая короткие пряди на затылке, прежде чем расслабиться и отстраниться. Айден видит, как тяжело ему даются новые вздохи, и убирает ладонь, чтобы смыть оставшееся семя.

— Две минуты вышли, вылезай давай, — напоминает Айден, вытирая шею и руки об лежащее рядом полотенце.

— Ты очень жестокий человек, — вздыхает Николас, брезгливо отгоняя от себя испорченную воду.

Айден пожимает плечами. Как будто они оба этого не знали.