defensive

Свет в комнате был приглушенным, мягким, словно сами сумерки решили задержаться здесь, чтобы не нарушать атмосферу. Анакса сидел на краю постели, и его обычно идеально ровная осанка сейчас казалась чуть расслабленной. Он смотрел на тебя внимательно, чуть исподлобья, словно пытаясь прочесть твои мысли быстрее, чем ты успевала их сформулировать — его обычная привычка.

Ты стояла перед ним, воздух казался густым. Ты сделала шаг вперёд, сокращая последнее расстояние, и твои пальцы коснулись его волос — светлых, мятных, пропуская пряди сквозь пальцы. Анакса прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе эту слабость, а затем его руки легли на твои бёдра, притягивая ближе.

— Ты уверена? — его голос был низким, вибрирующим, с той самой ноткой страсти, которую он всегда пытался скрыть за маской отстранённости.

Вместо ответа ты мягко толкнула его в плечо, заставляя откинуться на спину. Он подчинился, и в его глазах мелькнула тень удивления, смешанная с предвкушением.

Ты опустилась на колени перед кроватью. Прохладный пол коснулся коленей, но это не имело значения. Твои руки скользнули по его бедрам, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Анакса, обычно красноречивый и надменный, затаил дыхание и едва ли мог внятно думать.

Ты расстегнула ремень, и металлическая пряжка тихо звякнула в тишине комнаты. Это был единственный звук, кроме твоего собственного сердца, стучащего где-то в горле, и томного дыхания мужчины. Ты стянула ткань вниз, и он приподнял бёдра, помогая тебе.

Когда ты коснулась его, Анакса выдохнул, и его рука инстинктивно легла тебе на затылок, запутываясь в волосах. Не давя, не настаивая, просто держась за тебя, как за якорь.

Ты провела языком по головке медленно, дразняще, и почувствовала, как его пальцы сжались сильнее. Дыхание его стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась чаще. Он смотрел на тебя не отрываясь, словно боялся упустить хоть одно мгновение. В его взгляде читалось несвойственное ему нетерпение, но и в то же время обёрнутое в шёлк его обычной сдержанности.

Ты взяла его член глубже в рот, и он тихо застонал сдавленно, почти неслышно, но этот звук отозвался дрожью в твоем теле. Ты чувствовала его вкус, его тепло, то, как он пульсирует у тебя на языке, как кожица меняет своё местоположение. Ритм ускорился, стал настойчивее. Анакса запрокинул голову, обнажая шею, и лунно-белый свет уличных фонарей скользнул по его кадыку.

— М-милая... — выдохнул он, и в этом обращении было столько интимности, что у тебя закружилась голова. Он почти никогда не называл тебя ласковыми прозвищами, – слишком уж любил обращение по имени — а сейчас он словно подчеркивал, кто именно сейчас сводит его с ума.

Ты почувствовала, как его бёдра напряглись, как дрожь пробежала по всему телу. Он был близко, и ты не собиралась останавливаться, наоборот ускорила движения головой, не забывая массировать гладкие яички.

Анакса резко выдохнул, его тело выгнулось дугой, и рука на твоём затылке сжалась почти до боли. Он кончил с тихим, хриплым стоном, который эхом отозвался в пустой комнате. Ты не отстранилась, проглатывая всё до конца, чувствуя, как он содрогается под твоими ладонями. Твой Анакса, обычно держащийся особняком, но сейчас такой слабый перед тобой.

Когда ты наконец подняла голову, мужчина смотрел на тебя. Его глаза были полуприкрыты, а дыхание рваным. Он протянул руку и большим пальцем стёр капельку с уголка твоих губ. В этом жесте было столько нежности, что контраст с только что произошедшим казался почти нереальным.

— Иди сюда, — прошептал он, голос его звучал непривычно мягко.

Ты поднялась с колен, и он потянул тебя на кровать, укладывая рядом, прижимая к себе.