дорогая, всё в огне

Драко Малфой находит частичку покоя во мраке войны

Автор оригинала: AdAsttra

Метки: Hurt/Comfort, Драма, Открытый финал, Рейтинг за секс, Война, Упоминание смертей

• Работа является приквелом к «война за дверью продолжает бушевать»;
• Входит в серию «safe and sound | целы и невредимы».

Дни так похожи друг на друга, что он начинает забывать.

Может, сегодня понедельник, а может, вторник — он не уверен.

— Сегодня третье, — говорит она низким голосом, пока проходит мимо. Он отворачивается от календаря и садится за стол.

Драко говорит, что она пропустила тренировку, а Гермиона просит оставить её в покое.

Когда она открывает дверцу холодильника и заглядывает туда, Драко слышит стук стеклянных бутылок. Он неуверенно ждёт.

Гермиона насмешливо смотрит на него, держа в руке магловское пиво. Его брови высоко поднимаются.

— Сейчас только десять утра.

— И?

Она щёлкает по металлической крышке, будто демонстрируя свои таланты, и та отскакивает. Падает на кафельный пол и закатывается под стол.

Драко склоняет голову над стоящей перед ним тарелкой с водянистой кашей. Совсем не похоже на то, что давали в Большом зале, но съедобно. Он предлагает Гермионе остатки в кастрюле на плите.

Она подносит бутылку к губам и делает щедрый глоток, не отрывая глаз от Драко, точно побуждая что-то сказать. Его плечи опускаются, и он удручённо отводит взгляд.

Ему нечего сказать.

Они сидят в тишине. Он продолжает есть, размышляя о пропасти между ними.

Она уже не та девчонка, над которой он издевался в школе. Не та невыносимая всезнайка, которая всегда была готова узнать что-то новое. Та девочка умерла, когда погибли её друзья.

Искра в ней исчезла.

Огонь в глазах потух.

Эта Гермиона — та, что сидит перед ним и пьёт пиво в десять утра, — женщина, которая в муках смотрела, как всего несколько месяцев назад, когда Хогвартс пал, убивали людей.

Эту Гермиону, брыкающуюся и кричащую, тащили к порталу, пока она умоляла огонь забрать её так же, как он забрал всех, кого она любила.

Драко помнит тот запах дыма, что впитался в одежду и волосы, пока он вместе с остальными выжившими тащил Гермиону в безопасное место.

Она нарушает молчание, спрашивая его, было ли что-нибудь интересное на тренировке.

Драко совладает с хмурым взглядом, кладя ложку в пустую тарелку.

Гермиона знает, что в доме они только вдвоём — здесь, в этом старом, скрипучем убежище в Лисморе.

Втроём, если считать того вредного призрака, который каждый полдень по часу бродит по коридору наверху.

Драко, вынужденно занявший ненавистный ему пост блюстителя дисциплины, напоминает, что участие в рассветных тренировках обязательно для всех членов Ордена:

— Никаких исключений.

Гермиона издевательски смеётся, и он понимает: да начнётся перепалка.

Драко медленно встречается со стальными глазами.

— Мы практиковались в поединках по двое на одного.

Гермиона отставляет бутылку на стол.

— У нас всё равно людей недостаточно, я не понимаю, чего ты так озабочен…

— Я озабочен, потому что так надо, Грейнджер, — перебивает Драко, сжимая руки в кулаки. — Я озабочен, потому что иначе мы облажаемся в важный момент и…

— Умрём?

Его невозмутимый, спокойный тон сменяется чистым гневом — он хлопает по столу раскрытой ладонью. Боль от удара — ничто по сравнению с жаром, разгорающимся в груди.

Грейнджер ведёт себя легкомысленно, хотя на самом деле, Драко точно это знает, она просто такая же сломленная, как и все остальные.

— Пошла ты, — выплёвывает он. — Да. Да, хорошо? Ты умрёшь. Ты, блядь, умрёшь, если будешь продолжать так себя вести. Отнесись к чёртовым правилам серьёзно хоть раз. Если не ради себя, то ради людей, которые не так умны и удачливы, как ты. Сделай это ради тех, кого мы похоронили.

Её открытый рот закрывается, зубы щёлкают.

Они оба молчат почти полминуты — просто ждут, дышат и пытаются понять друг друга.

Наконец Гермиона опускает взгляд на стол и склоняет голову.

— Ладно. Потренируй меня тогда.

Драко закатывает глаза.

— Грейнджер…

— Потренируй, — она активно жестикулирует, но в голосе, пусть он такой же беззаботный, как и всегда, слышно раскаяние. — Двое на одного. Давай.

— Вообще-то, тренироваться нужно на улице.

Выражение её лица непроницаемо, оно исчезает в тщательно отточенном безразличии.

— Я не собираюсь туда выходить.

Там сильный дождь, и ветер швыряет капли в окно — Драко признаёт поражение.

— Сталкиваясь с двумя противниками, на что ты обращаешь внимание?

— На слабого.

Он кивает, она задирает подбородок. Они проводят десять минут за тренировочной дракой, перебрасываясь вопросами, и ни один из них не оступается.

— Какое защитное заклинание лучше использовать? — спрашивает она.

— Протего, — тут же отвечает он.

— Неверно.

— Тогда какое? — хмурится Драко.

— Импедимента.

На этот раз усмехается он, а Гермиона не скрывает раздражения.

— Рискованно использовать чары помех, — объясняет он. — Протего же, напротив, даёт время на раздумья.

— А если ты плохо сосредоточен и выбросишь заклинание неверно? — Гермиона приподнимает бровь. — Твоё Протего может не справиться с двумя противниками.

— То же самое можно сказать и про Импедимента.

— Нет, нельзя. Импедимента — более чёткое заклинание, для него усилий меньше требуется. В тренировочных условиях заклинание удержать сложно, а уж под давлением в миллион раз труднее.

— И оно того стоит? Два натренированных Пожирателя Смерти бросают в тебя заклинания — пытаются убить тебя, — и ты думаешь, чары помех смогут замедлить их настолько, что ты успеешь нанести надлежащий удар?

Гермиона встаёт и направляется к двери: разговор, по-видимому, закончен.

— Почему чары помех лучше, Грейнджер? — Она его игнорирует.

В доме четыре спальни, её — на втором этаже. Драко поднимается по лестнице следом и останавливается, только когда они оба оказываются в комнате.

Гермиона просит, чтобы он оставил её в покое, — голосом, звучащим как зловещий шёпот. Она не смотрит на него, лбом едва касается закрытой двери.

Он отказывается отступать.

Её щёки краснеют от гнева.

— Я сказала, отвали от меня, Драко!

Он не скрывает удивления, подходит ближе и спрашивает, почему она так расстроена. Глаза Гермионы блестят, а он всё не может понять.

— Ты задала тот вопрос про защитное заклинание, не я.

— И ты был неправ! — теперь она ревёт. — Просто… просто забудь об этом и оставь меня в покое!

— Почему?!

— Забудь ты этот долбаный вопрос! — визжит она, упираясь ладонями ему в грудь. Драко проводит большим пальцем по её солёной коже, но Гермиона отталкивает его. Он хочет что-то сказать, но она хватает его за рубашку и дёргает — и губы прижимаются к губам.

Драко не может понять, как и почему, но ему становится всё равно, когда она с удивительной силой толкает его назад. Он упирается спиной в стену и подхватывает Гермиону так, что она бёдрами сжимает его талию.

Она облизывает его челюсть, он откидывает голову назад.

— Что ты делаешь?

— Затыкаю тебе рот. — Она надавливает ему на плечи: — В кровать.

Ему не нужно повторять дважды. Драко продвигается вперёд по комнате.

В голове ничего, кроме того образа, как Гермиона жадно тянет его за одежду, как стаскивает с себя свитер, как швыряет лифчик через всю спальню.

Она целует его глубоко, кусая нижнюю губу, пока он стягивает с неё бельё.

Они целуют друг друга так усердно, что наверняка останутся синяки, но пальцы проникают в неё медленно, с нежностью растягивая. Драко подводит её к оргазму постепенно.

Гермиона отстраняется.

— Ты хочешь… — пытается спросить он, но слова застревают в горле, когда она просовывает руку ему в трусы, высвобождает член и помещает его у влагалища.

Драко неуверенно нависает над ней, и Гермиона приподнимает бёдра, лодыжками обхватывая его поясницу.

— Никаких разговоров сейчас. Просто сделай это. Пожалуйста, — она смотрит на него с таким отчаянием, которого он прежде не видел. — Пожалуйста.

Драко кивает, подчиняясь. Он всё понимает.

Она хочет, чтобы её трахнули.

Всего несколько секунд серьёзные и грустные глаза Гермионы распахнуты, а затем, когда он проникает в неё, они закрываются.

Медленно, постепенно он погружается в неё, пока их дыхания не сливаются в унисон. Драко несмело отстраняется, но бёдра крепче сжимают его талию, побуждая войти глубже. Гермиона задаёт темп, а он ладонью скользит между телами, нащупывая клитор.

Драко смотрит на её лицо и чуть не замирает, когда понимает, что не видел Грейнджер такой умиротворённой с тех самых пор, как началась война. Он целует оба века.

Они двигаются вместе, изучая друг друга сквозь стоны, вздохи и томные поцелуи.

На один жестокий миг Драко забывает, где они. Он забывает, что происходит.

Они могли встретиться в его спальной комнате ленивым воскресеньем или в кабинете зельеварения во внеурочное время.

Он мог быть слизеринцем, закрутившим тайный роман с гриффиндоркой.

Их история могла быть нормальной, но это не так.

Они — два грустных, одиноких человека, трахающихся в холодном, ветхом доме во время ливня.

Идёт война, а они разделяют пару мгновений украденного покоя посреди шторма.

Драко прикасается к ней, пока она не кончает. Свежие слёзы текут по её щекам. Он пытается отстраниться, но она крепко удерживает его на месте.

Она просит его остаться внутри, и он утыкается лицом ей в шею.

Они долго лежат сплетённые, тяжело дыша. Как только Драко чувствует, что грудь Гермионы начинает вздыматься и опускаться размеренно, он приподнимается, чтобы посмотреть на неё.

Глаза по-прежнему закрыты. Он проводит пальцами по ресницам.

Драко неохотно отстраняется от тепла её тела, и Гермиона наконец открывает глаза, моргая так, будто не может узнать его лицо.

Он устраивается рядом, положив ладонь ей на бёдра.

— Ты в порядке?

Она не отвечает, а только тянется к прикроватному столику, пытаясь что-то нащупать.

Найденной палочкой Гермиона постукивает по тазу, накладывая противозачаточное заклинание.

— Посмотри на меня, Грейнджер. Ты в порядке? — повторяет Драко, и она поворачивается к нему.

— Я в порядке.

— Тебе больно?

Она сперва молчит, а затем кивает и трётся щекой об его руку.

— Да.

Он морщится.

— Тебе нужно было дать мне…

— Я хотела так, — перебивает она. — В следующий раз можем медленнее.

— В следующий раз?

Гермиона не отвечает, пальцами касаясь его шрамов от Сектумсемпры. Драко пытается разгадать мысли, проносящиеся в её блестящем уме.

— Мы с тобой теперь оба сироты, — наконец шепчет она.

Время расплывается. Драко засыпает и просыпается, только когда в комнате уже темно. Гермиона неглубоко и тихо дышит у него на груди, он целует её в лоб.

Этим движением он будит её, и она теряется.

Драко вновь задаёт вопрос, почему она так расстроилась.

— Потому что, — Гермиона садится и натягивает одежду, — Протего не спасло Гарри. И не спасло Рона. Они всё равно умерли.

Она нежно целует Драко и выходит за дверь.