дай мне точку опоры

примечание:

1)все персонажи говорят на немецком, но для удобства чтения диалоги, разумеется, на русском.

2) у арсения здесь фамилия Прейслер ради логики сюжета.

You, it's you and me.

It's you and me won't be unhappy.

-глупый, глупый! какой же ты глупый, антон!- прейслер глядит на него и понять пытается - хочется этого мальчишку ударить и сдать к чертям или спрятать ото всех. чтобы только арс знал где он. чтобы их никто не достал. -перестань это говорить, ну!

они сидят на тихой кухне крошечной квартиры шастунов и антон впервые здесь чувствует себя загнанным кроликом. но перед арсом почему-то не так страшно. он почему-то арсу до сих пор верит.

-я не могу так,- он виновато сжимает губы и беспомощо обхватывает себя ладонями, пока арсений сидит прямо перед ним на коленях и пытается заглянуть в юношеское лицо, искаженное страхом и робкой неуверенностью. - что будет дальше?друга нашей семьи лишили любой работы просто потому что он еврей, арс...

-замолчи, ради всего святого,- он устало упирается лбом в чужое бедро и шумно вздыхает. -прости, я пытаюсь думать,- ему так сложно принять эту реальность. ему так сложно предать свои принципы. он так хочет их предать ради одной только улыбки шастуна.

антон безвольно запускает в его волосы слегка дрожащие пальцы и прикрывает глаза- кто же мог подумать, что им так не повезёт. кто же мог представить, что свою беззаботную молодость они променяют на жестокий мир и приближающийся ужас, от которого так сложно скрыться. а ведь им всего лишь двадцать.

когда арсений только познакомился с антоном, то уже мог гордиться образованием в элитной национал- политической академии, куда его ещё подростком удачно пристроил отец. шастун за плечами имел только непростой опыт эмиграции и открытое доброе сердце.

прейслер чувствовал, как по собственным венам текла холодная немецкая кровь: он был слишком рациональным, ужасно закрытым и бесстрастным, а ещё ценил пунктуальность и ненавидел бестолковое веселье и шум.

но он не мог ненавидеть антона.

шаст был солнцем между тяжёлых туч, кудрявым облаком искреннего смеха и самым живым мальчиком. арсений так не хотел видеть смерть этого живого мальчика.

пока один только взгляд светлых арийских глаз был способен напугать, шастун бесстрашно приклеивался к новому другу и согревал его своим забавным русским акцентом и историями про родной воронеж.

-а что ты узучал? ну, в академии своей,- антон задаёт этот вопрос совсем бездумно, словно и не понимает о чем говорит. а он действительно не понимает.

они тогда были знакомы всего пару месяцев, и прейслер сдержано молчит о том, что их учили быть сильными, жестокими и властными. вслух говорит про физкультуру и математику, а потом уводит тему их приятельского разговора в другое русло и с дурацким восхищением улыбается на каждую шутку антона, который так ярко светит.

***

-ты не собирался мне говорить, да?- солнце гаснет, а за ним и все доверие. шастун даже не скрывает застрявших в ресницах слез- он не арсений. он не умеет прятать эмоции. он все ещё самый живой мальчик. хотя и подбитый обстоятельствами, но такой живой. который безбожно рассыпается в крошку и бледно сливается с серой улицей.

-ты бы не водил дружбу со мной, если бы знал,- прейслер отворачивается и смотрит в сторону на какое-то здание- только не на тонущего в отчаянии антона. это иррационально, но арсению от чужого страдания больно. арсений этого в себе принимать не хочет.

- «я не очень разбираюсь, он следит за охраной порядка в стране», так ты сказал тогда про отца? - шастун сопит носом и сильно сжимает губы, чтобы совсем уж не разрыдаться. а ему так тошно. -следит за порядком? это так ты теперь называешь? гаупштарфюрер сд¹? и ты еще не разбираешься?- антон хочет набросится на арсения и колотить его руками по плечам, чтобы тот обратил на него внимание. чтобы сказал, что это все глупости и розыгрыш. антон так хочет притвориться, словно этого всего не существует.

их славная прогулка по улочкам мюнхена была бы такой же, как и остальные. если бы не идущие навстречу родители арсения. если бы не это яркое презрение в тяжёлом мужском взгляде и искуственно-брезгливая улыбка миловидной женщины.

-он посмотрел на меня, как на кусок грязи, арс,- говорит почти неслышно, как будто хочет, чтобы ему возразили. но возражений нет-тут и спорить не с чем. -ты тоже будешь на меня так смотреть? станешь таким, как он? будешь выделять меня из толпы, как врага? ну же, почему ты молчишь?- хриплый болезненный голос под конец срывается, и шастун- вслед за ним. он устает терпеть этот спектакль. ему с арсением теперь видится страшно. ему теперь с арсением лучше бы не встречаться на этой огромной планете. никогда.

***

но они встречаются.

-зачем ты здесь?- антон придерживает непрочную дверь рукой и с сомнением оглядывает юношу перед собой. у арсения выправка идеальная и лицо настолько безэмоциональное, что к этому комплекту не хватает только формы. черной, с погонами. с кровью на рукавах.

-дома никого?

-нет.

-зайду?

и шастун, скрепя зубами, освобождает проход. ему от арсения отказаться кажется невозможным. арсений без антона погибает.

прейслер в чужом доме задерживается дольше, чем на разговор. антон боится, что родители скоро придут с работы, пока чужие руки касаются его, где не стоило бы. пока чужие касания выбивают из него порочные стоны. пока общественный враг антона старательно вылизывает его рёбра и шею. так чувственно и отчаянно.

-мама говорит, что нам следует перебраться в америку,- шастун нежится в чужих объятиях, как в самом нужном. как в том, что отдавать ни за что не хочется. -как можно скорее.

-а ты что думаешь?- антон его игнорирует.

-а ещё говорит, что мне нельзя с тобой видеться,- парень, в противовес своим словам, удобно перекидывает ногу через мирно лежащее туловище.

-мне отец говорит то же самое,- прейслер мирно поглаживает хрупкое плечо и смотрит в темное окно. видит, как покрывается сумерками улица и все будущее германии. будущее целого мира.

-антон?- тот в ответ только мычит, зарываясь носом в чужие ключицы.

-я не буду, как он, слышишь?

шастун на это тихонько смеётся и нависает над арсением.

-ты знаешь, что я русский?,- получает кивок со стороны и усмехается. -а ещё прямо сейчас совращаю порядочного чистокровного немца...

-перестань,- юноша на эти глупости фыркает и ловким движением перекидывает антона на спину, ласково поправляя выбивающиеся пряди кудрявой челки. шастун очаровательно морщится и получает поцелуй в нос. -не неси этой ерунды, ее так много вокруг.

-это наша реальность, арс.

и прейслер тоскливо вздыхает, отводя взгляд на скромную обстановку комнаты. он чувствует нежные касания чужих пальцев на щеках, подбородке, шее. чувствует и хочет скулить побитым зверем от одной большой несправедливости.

они вдыхают общее молчание, смотрят друга на друга и жмутся ближе, ощущая скорую разлуку, с которой так нелегко смириться.

-антон?,- тот снова вопросительно угукает, посильнее прижимая к себе кусочек тонкого одеяла. - ты веришь мне?

-я не могу не,- голос сквозит лёгкой тревогой, сомнением и искренностью. арсений этот голос не отпустит.

-тогда,- он заглядывает в родные глаза и пытается зацепиться за шастуна, чтобы никогда больше не разъединяться. -поверь мне ещё один раз. мы убежим вместе. я сделаю для этого что угодно, веришь?

антон в ответ ему горько улыбается и торопливо утягивает в мягкий поцелуй с привкусом теплого отчаяния и самого неподдельного:

-верю.

1-СД- служба безопасности нацистской Германии. Как и гестапо, СД занималась вопросами внутренней и внешней безопасности нацистской Германии, являлась самостоятельной службой, но была сосредоточена на сборе информации (политический сыск) и выполняла аналитическую работу.