daddy’s lesson

– Снимай тряпки, – приказал Чон, а затем задал неожиданный вопрос, – ты знаешь, как будет «шлюха» на английском?

Всё ещё пытаясь отдышаться после неожиданной прелюдии, Тэхён посмотрел на преподавателя снизу вверх. Стерев раздражающие капли слюны со своего подбородка тыльной стороной ладони, юноша сглотнул и, смутившись, начал теребить подол своей липкой влажной рубашки. Чувствуя себя непременно грязным, ловя голодный, почти хищный, взгляд Чонгука, он не знал, куда деться. Зажиматься долго не пришлось, потому что крепкая ладонь старшего уже грубо схватилась за его шею. 

– Whore, мистер Ким, – полушёпотом сказал преподаватель, – запомни это слово на сегодня. 

Немногословность Чона неумолимо возбуждала юношу, заставляя дрожь в штанах усиливаться. Ким коротко кивнул, всё ещё ощущая давление на собственной шее, а когда старший потянул его выше, безжалостно сжимая горло, он всхлипнул от неожиданности. Создавалось ощущение, что ещё немного - и мозг задохнётся без кислорода, а спутанное сознание перестанет работать совсем. Но как же невероятно ощущались чужие обжигающие пальцы, это чувство казалось ему совершенно удовлетворяющим, как и жадный взгляд преподавателя. Их глаза оказались на одном уровне, когда мужчина подтолкнул Кима к столу. Деревяшка под задницей быстро привела к дискомфорту, кости неприятно впились в мягкие ткани, но даже это мучительное ощущение доставляло какое-то больное удовольствие. Подумав об этом позже, он бы точно понял: дело не просто в желании, а в безумной тяге к Чонгуку, в его безмерно горячей ауре и в этом его протяжном, по преподавательски грубом, голосе. Прикусывая губы, Тэхён прижимался пахом к телу мужчины, сжимая его талию красивыми ногами. 

– Whore, – прошептал Ким, вспоминая все английские слова, которые слышал в иностранной порнухе, – I am… your little whore? 

Чонгук усмехнулся - юноше почти стало обидно от такой реакции, он резко опустил глаза вниз, хотел было даже извиниться, но пальцы на гортани быстро привели его в чувства. 

– Я не позволял тебе отводить взгляд. Представь, что мы находимся там же, где ты услышал эту некультурную фразу. 

– А то, что мы делаем - очень уж культурно… – пробубнил Тэхён, пока стеклянные от опьяняющего возбуждения глаза впились в чужие. 

– Good boy, Тэхён-и, – пролепетал Чон и взялся за ладонь младшего, опуская её к своему члену, – посмотри, что ты со мной делаешь. 

Юноша тихо проскулил, когда чужое влажное возбуждение коснулось его руки. Не теряя времени, он поочередно провёл пальцами по истекающей головке, упиваясь подрагиваниями со стороны преподавателя. В голове и на языке крутилось бесчисленное количество фраз, которые он безусловно бы высказал Чонгуку, если бы не усиливающееся зудящее ощущение подбородком. Вдыхая воздух с кряхтением, он умоляюще смотрел на Чона, что уже в который раз за это время перекрывал ему доступ к кислороду. 

– Пожалуйста, сделайте что-нибудь, – выдавил из себя юноша, – я так хочу этого, мистер Чон. 

После небольшой просьбы та тонкая нить, которая сдерживала Чонгука, разорвалась так резко, что Тэ не успел заметить, как рука с шеи опустилась к рубашке, как ее разорвали почти в клочья, а пуговицы улетели в неизвестных направлениях. Нижнего грубо притянули к себе за ворот - точнее то, что от него осталось, - рубашки, попутно расстегивая ширинку. Резкость выводила Кима из строя, мысли скомкались в плотный клубок, ухватиться за одну из них казалось невозможным. Подумав, что он обязан сделать хоть что-то, чтобы в глазах старшего не показаться слишком уж пассивным, Тэхён обхватил ладонью чужой член, ритмично двигая кистью настолько быстро, что запястье быстро начало жечь. Прошипев от неприятной сверхстимуляции, Чон нахмурился и перехватил руку младшего. 

– Не настолько же буквально, – сквозь зубы сказал Чон, уже расстегнув брюки Тэ, – ты что, впервые делаешь это?

Ким смущённо нахмурился, сам не понимая, что стало причиной для такой реакции: собственный голый пах, или, всё-таки, неожиданный вопрос. 

– Ну, не в первый… – прошептал Тэхён, нагло обманывая преподавателя.

В голове вспыхнули воспоминания о том, как он растягивал себя своими же пальцами, истекая и представляя, как сзади к нему пристраивается взрослый мужчина, но ни разу в действительности не притрагивался к чужому члену, тем более не делал минет, однако говорить об этом было бы слишком постыдно. Лицо преподавателя говорило почти напрямую: он учуял ложь, немного растерявшись. Испугавшись, что на этом весь процесс и оборвётся, Ким выдохнул и взял Чонгука за запястье, прижимая его к своей груди. 

– Я не вру, – попытался оправдаться, – я делал это сам… Руками. Это не станет проблемой.

Вытянув свою кисть из хватки, Чонгук двинулся левее, легонько поглаживая чужой сосок. Тэхён, ощущая долгожданное блаженство, почти растёкся на столе, не прекращая заглядывать в глаза мужчины. 

– Сам, значит, – хмыкнул Чон, будто обдумывая что-то другое, – и что же ты представлял?

Подаваясь вперёд, когда преподаватель щипнул его за сосок, юноша покраснел с такой силой, с какой, казалось, не краснел никогда. Прикусив нижнюю губу до побеления, он, нежданно для себя, осмелел. 

– Тебя, Чонгук. Я представлял тебя сзади, твои пальцы, твой голос. Я хотел тебя, хотя и старался этих мыслей не допускать. 

В кабинете раздался громкий шлепок - преподаватель, имеющий странное пристрастие к пощечинам, снова огрел студента. Ожидавший совсем иной реакции, Тэхён с вопросом посмотрел на Чона глазами, которые успели наполниться слезами обиды. 

– Соблюдай субординацию, Тэхён-и, повернись. Посмотрим, что ты делал с собой. 

Жгучая боль на щеке быстро стихла, вместо неё пришла новая волна удовольствия, когда он упёрся животом в стол, а его задница оказалась в полном распоряжении мужчины, пусть и за тканью полуспущенных брюк. Избавившись от них, Чон больно сжал его ягодицы, раздвигая их и, не говоря ни слова и особо не думая, опустился на одно колено, зарылся лицом между ними, начиная неистово вылизывать чужую чувствительность. Так, будто желал этого давно, будто был голоден именно на это. Тэхён проскулил что-то невнятное, впервые чувствуя влажный язык преподавателя в промежности. Ощущения были сильно ярче из-за адреналина, в этот момент в аудиторию мог войти кто угодно, обнаружить Кима в таком постыдном положении, а это было чревато для обоих. Каждый раз, когда язык проходился по колечку мышц, а потом входил, студент подрагивал, находясь в нетерпении от желания стать с мужчиной одним целым. 

– Войдите, прошу, не мучайте, – послушно обращаясь на «вы», проскулил Тэхён, – умоляю.

От этих слов Чонгук будто сорвался с катушек, громко и очень болезненно шлёпнул Тэ по заднице, поднимаясь с колен и упираясь головкой к входу. 

– Ты считаешь себя достаточно расслабленным для этого? – голос Чона был непривычно низким, слова возбужденно вытягивались, кружа Киму голову. 

– Да-да-да, – прохрипел студент, не контролируя свои слова. 

– Насаживайся, Ким Тэ-хён, – протянув его имя, Чонгук приподнял свою рубашку, чтобы лучше рассмотреть происходящее снизу. 

На лице старшего заиграла хитрая улыбка. За грубостью и доминантностью скрывалась самая настоящая забота: понимая, что забирает первый раз юноши, он не хотел причинить ему дискомфорта изнутри, а Тэхён как никто другой сможет контролировать свои ощущения. 

Глаза Кима расширились, когда он услышал приказ сверху - ведь он хотел довериться в этом преподавателю. Но понимая, что это может быть единственной возможностью, юноша медленно двинулся назад, принимая в себя отнюдь не маленьких размеров член Чонгука. Стенки сжимались вокруг него, но стоило кончику дотронуться до простаты, как Ким сжался, коленки задрожали. 

– Узко, блять, – прохрипел Чон, закидывая голову назад от удовольствия. 

Не выдержав, мужчина резким рывком вошёл в студента в полную длину, выбивая из него первый крик. Не выходя ни на миллиметр, Чонгук прижал ладонь к чужому влажному рту. 

– Тише, – с прерыванием, – хочешь, чтобы услышали?

Узость и дрожание Тэхёна предполагали слишком быструю кульминацию, почти унизительно скорую, но это было на руку обоим - разойтись быстрее значило избежать большого количества рисков.

Начав двигать бёдрами, Чон глушил стоны младшего рукой. Ким готов был поклясться, что лучшего ощущения, чем в этот момент, он не испытывал никогда, подрагивая и кусая чужие пальцы, он подавался назад. Пару минут фрикций, и Чон оказался на самом пике своей чувствительности, как и Тэхён, что активно надрачивал себе, пытаясь дать нестерпимому внутреннему напряжению выход. Ругнувшись шёпотом, еле слышно, преподаватель вышел из Кима, излившись прямо на его поясницу. Ощутив, как горячая сперма несколькими струйками расположилась на спине, Тэхён закончил следом, обессиленно прижимаясь щекой к столу. 

На то, чтобы отдышаться, преподавателю понадобилось не больше пары минут, что не скажешь о Киме, который дрожащими руками пытался застегнуть ширинку на заляпанных брюках. Осмотрев его с ног до головы, Чонгук выдохнул от безысходности, и снял с себя пиджак. 

– Надень, – протянув верхнюю одежду, сказал Чон, – со мной пойдешь, довезу до дома. 

Стало настолько стыдно за свой внешний вид, за растрепанные волосы, за убитую рубашку, за то, что мужчине приходится делать что-то для него, но ехать в таком виде самостоятельно было бы отвратительно. 

– Спасибо…