цветы ванили
цвет ванили очень красив, переливаясь красками в лучах солнца. истинная красота цветов раскрывается в полную силу, разносясь ветром по округе, очаровывая горькой сладостью все живое. нежные поцелуи касались кожи и заставляли морщиться от приторного вкуса и яркого запаха. в груди что-то неприятно давило и резало изнутри, слово куски стекла встали поперек горла и пробирались вниз к легким, перекрывая доступ к кислороду, заливая все внутри литрами крови.
сильный кашель душил и сковывал все тело, не давая нормально двигаться. словно ветки с белыми цветками обвивали все конечности и разрывали плоть оборванными ветками. в руках красовалась ванильный цветок, сильно покрытый каплями крови, смешанной со слюной. болит....
очень болит...
***
— собираешься выгнать меня из своего дома? — зверь недоумевал, шугаясь оставаться в одиночестве после отказа ваниллы, — очень гостеприимно, великий король!!
— я не прогонял тебя, шэдоу милк, — пьюр ванилла определенно был не настроен на диалог, но в силу своей слабости в конце дня, старался выслушать своего "гостя", — я лишь попросил оставить меня в покое на этот вечер..
— ты слишком противен, когда чересчур добр, но уставший ты мне нравишься больше!
— у тебя мазохистские наклонности? — заявление шэдоу оставило вопросы у древнего.
— ни в коем случае! — счастливая улыбка во все зубы, — не люблю, когда ты приторно сладок и красив! люблю и лелею каждый момент с угрюмым лицом пьюр ваниллы в своем сердце..
— ты по этой причине рвешься спать в одной кровати со мной?
— не упущу ни единого шанса!!
долгий разговор окончательно выматывает целителя и зверь все равно остается позади двери, разочарованно постукивая свои посохом по ладони. сглатывать было больно, но от обиды было еще больнее. правда, кашель вновь прорывался сквозь пальцы, окропляя их свежими каплями крови и новыми лепестками ванильных цветов.
о них не знает никто. каждое утро в его комнате меняют зеркало, ставя на место побитого и раскрашенного смолью. цветы небрежно оседали на краю кровати, раздражая зверя сильнее, что когти со злостью царапали собственную плоть, а голос немел, что не было слышно. никто не видел красоты цветущей ванили внутри него. никто не знал, как чарующе выглядели лепестки, купаясь в его алой крови. никто не слышал, как он задыхался, выплевывая стеклянные цветы, режущие горло изнутри.сильнее, что когти со злостью царапали собственную плоть, а голос немел, что не было слышно. никто не видел красоты цветущей ванили внутри него. никто не знал, как чарующе выглядели лепестки, купаясь в его алой крови. никто не слышал, как он задыхался, выплевывая стеклянные цветы, режущие горло изнутри.
но, захлебываясь в собственной любви и восхищении, шэдоу продолжал находиться рядом с объектом воздыхания. пьюр ванилла ощущал присутствие друга, но часто игнорировал в угоду занятости и разъездов в королевства товарищей и друзей, с которыми он, как на зло, проводил большую часть времени. невероятно обидно чувствовать брошенность и забытость.
диалоги с целителем выходили сухими и короткими, что неимоверно бесило. слезы лились в полной темноте, в пространстве, где его никто не способен был достать. изредка, зверь мог услышать, как ванилла зовет того, погружаясь в поиски, выдавливая из себя жалобные мольбы вернуться и провести с ним время. это всегда работало. так удивительно....о чем бы не попросил, шэдоу нехотя соглашался, пряча в глубине души радость и счастье, иметь честь разделить обеденный стол с любимой печенькой или провести вечер в окружении ароматов цветов. даже если запахи цветов вызывали в нем удушение и ненависть.
было плевать, чем удостоит его король. шэдоу милк тянулся к его свету, словно мотылек, позабыв о том, как сильно обгорают его тонкие крылья и с какой легкостью он терял рассудок в своей увлеченности и глубокой зависимости. цветы продолжали резать легкие, наконец прорывая плоть изнутри, и в тот момент он совершенно теряет голову, не скрывая своей неизлечимой болезни, в которой тонул с момента, как ванилла протянул ему частичку света.
боль теплом разливалась по телу, доставляя в каждый уголок достаточно эйфории, в которой зверь утопал с каждым днем, проведенным с ним, все больше. сладкий запах тянул на дно, оплетая нежными объятиями, пока рассудок проваливался к темноте. здесь было так непривычно и одиноко.
перед глазами размывались пятна желтых одеяний и разноцветные глаза, умоляющие не покидать замок. ладони окутывало тепло, расслабляя тело, позволяя закрыть глаза и погрузиться в фантазии, пока со рта пробиралась дорожка крови, в которой плескались мятые лепестки ванили.
***
тишина поселится в коридорах замка, неприятным грузом оседая на плечах каждого прохожего. в комнате, построенной в темноте, пропадет запах голубики, смешанной с ванилью. на столе валялся неопрятно залепленный конверт, с аккуратно выведенными буквами, определенно отсылающими к хозяину этого дома. лист бумаги покроется соленой водой утраты и разочарования, размывая чернила, превращая изящные буквы в грязную мазню по строкам. несколько лепестков, приложенные к письму, мнутся в грубых ладонях, падая со стола, бесшумно разрывая шелест тишины вместе с тихими всхлипами посреди комнаты.