crowned by lilies (part 2)

Окрылённый сказочной лёгкостью и поглощённый ощущениями первого поцелуя, принц Чжан возвращается в свои покои только ближе к полуночи. Не имея сил сдерживать свои чувства, он вертится по шёлковым простыням, сдавив в руках ни в чём не повинную подушку.

— Хён, – пробравшись к покоям садовника, Чжан тихо стучится в дверь, боясь привлечь внимание стражи. — Я встретил его, хён, – всё ещё забывшись в круговороте чувств, принц облокачивается о холодную стену, поднимая глаза в потолок. — Он такой милый, добрый, красивый и романтичный, – сжимая край своей ночнушки, Хао расплывается в улыбке, пока воспоминания их поцелуя не всплывает вновь перед глазами, вынуждая того покраснеть с новой силой.

— Вам пора в свои покои, – лишь спустя пару минут Ким отвечает холодно, приоткрыв свою дверь.

— Как жаль, что нам нельзя быть вместе, – пропуская советы Джиуна мимо ушей, принц сиял ярче звёзд, впервые ощутив на себе чужую любовь. Всё происходящее омрачала только жестокая реальность, в которой Чжану придётся пойти под венец с тем, кого выберет король.

— Ваша жизнь не должна ограничиваться стенами замка, – чуть мягче и тише произносит Ким, приоткрывая дверь ещё шире. Их глаза пересекаются, и Хао пугается от нервозного вида садовника. — Мой Прекрасный Принц должен быть счастлив, – холод, пробежавшись по всему телу Чжана, можно было списать на ветер из открытого окна или прохладный пол под ногами. Но истинной причиной мурашек были побледневшие от страха губы Джиуна.

— Зачем ты говоришь его словами? – дрожащим голосом шепчет Хао.

— Потому что… – взгляд старшего теряется где-то в деревянных дощечках под ногами. — Я брошу весь мир, ради вас одного, – слова, что были прописаны в крайнем письме, но никогда не произносились вслух, повергли Чжана в шок.

— Ты… – еле слышно произносит принц. — Это всегда был ты, – его глаза становятся шире, а ноги сами делают пару шажков назад. — Но то письмо про званный вечер и чёрные одеяния, – погружённый в пучину непонимания, Хао застывает на месте, стараясь прояснить для себя хоть что-то. Ким, заметив растерянный вид Чжана, затягивает его в свои покои и плотно закрывает дверь, убедившись, что никто из стражников не заметил их.

— Я был там сегодня, – Джиун кивает в сторону своей тёмной мантии, что свисала на вешалке перед ними. — Видел, как вы ярко улыбались с господином Соном, – немного болезненно, но Ким улыбается, вспоминая счастливое лицо Хао, всё ещё не веря в то, что он стоит перед ним. Набравшись смелости и коснувшись пальцами нежной кожи щёк наследника, он продолжил чуть громче: — Я часто прихожу на ваши званные вечера и стою под окнами. Не подумайте, у меня не было злых умыслов, – взгляд Джиуна теплеет и он осторожно заправляет выбившийся волос за ухо принца. — Просто очень люблю наблюдать за тем, как вы танцуете с улыбкой на устах.

— Почему ты не рассказал раньше? – заполненные слезами отчаяния глаза всматриваются во влюблённую улыбку Кима. Сказочное представление о таинственном поклоннике порушились. Хао злился, сжимая в кулаках ткань своих ночных одежд. Он не мог успокоить свой пыл от мысли, что всё это время человек, которого он искал столько времени, был так близко.

— Разочарованы? – заметив огонёк злобы на лице принца, Ким опускает свои руки, боясь прикоснуться к нему вновь.

— Ненавижу, – цедит сквозь зубы Чжан, сгребая под пальцами чужую рубашку. — Это не может быть правдой, – яростный пыл оседает на дне сердца, позволяя принцу показать свои слёзы. — Я не верю тебе, – безмолвный плач теряется в помятой рубашке — Ким аккуратно прижимает его к себе в объятия, притушив беспокойное сердце.

— Я люблю вас, – Джиун шепчет нежно, поглаживая взъерошенные волосы принца. — И прошу прощения за то, что держал это в тайне так долго, – каждую секунду тишины, возникшей между ними, садовник использовал, как только мог: он старался запомнить образ такого откровенного принца в своих руках, считал каждый его вдох и касался светлых волос, как можно мягче. Он отпечатывал в памяти картину его любви, не надеясь дожить до утра.

— Твоя глупая таинственность привела к тому, что я подарил свой первый поцелуй другому, – спустя несколько минут хрипло шепчет Чжан, поднимая свой взгляд на Кима, не разрывая его объятий.

— Если бы… – Джиун откашливается, проигрывая собственным желаниям. — Если бы я признался раньше, вы бы подарили его мне?

— Теперь мы этого никогда не узнаем, – принц отвечает холодно и, будто протрезвев от происходящих событий, отступает на шаг назад.

— А второй? – набравшись наглости, Ким тянется к чужому запястью, не переставая смотреть Чжану в глаза. — Второй поцелуй. Вы бы подарили его мне?

Во взгляде садовника читалась целая палитра чувств и эмоций. Хао замечает уже знакомый страх, сковавший всё тело; он чувствует быстрый пульс сердца, касаясь запястья Джиуна, и тонет в желании, всматриваясь в тёмный отблеск глаз.

Поцелуй с графом всё ещё напоминал о себе покусанной кожей губ, но больше не тревожил душу. Принц медленно тянется ладонью вперёд, оставляя её покоиться на вздыбившейся груди садовника. Он делает неуверенный шаг ближе, ощущая беспрерывный взгляд на себе.

— Не могу поверить, что всё это время, когда я рассказывал тебе о новом письме, ты уже знал каждую строчку, – уголки губ приподнимаются сами по себе, а вторая ладонь будто по зову сердца тянется к шее старшего.

— Вы так мило требовали от меня почту каждую неделю, хотя вам стоило только попасть в мои покои, чтобы получить его, – Ким бросает взгляд на свой стол с почти догоревшей свечой, на котором лежало новое, ещё недописанное письмо, и улыбается в ответ.

— Мой отец убьёт тебя, если узнает, – сжимая чуть крепче ткань на чужой груди, Хао всматривается в его глаза в поисках ответа.

— В этом и есть причина моей таинственности, – Джиун тяжело вздыхает, укладывая свои ладони поверх рук принца. — У меня была мысль, которая дарила мне покой и в тоже время отнимала его, – вновь перейдя на шёпот, Ким присаживается перед Чжаном на колени и поднимает взгляд вверх, мысленно давая присягу своей любви. — Каждую ночь я засыпал, представляя, как очередной день в конюшне заканчивается нашим побегом, – нагло высказывая свои мечты, Джиун боялся найти в глазах наследника отвращение, но вглядываясь в задумчивый взгляд напротив, Ким не ожидал почувствовать робкий поцелуй на своей щеке.

— Джиун… – присевший рядом с ним принц, осторожно касается его ладоней, не желая отпускать садовника ни на секунду.

— Я ни за что не требую от вас этого. Не посмею, – серьёзно заверяет Ким, покрывая плечи Чжана тонким одеялом. — Но обещаю, что сделаю всё ради вашего счастья.

Минута за минутой, час за часом они открывали свои души, не замечая встающего из-за горизонта солнца. Происходящее между ними считалось неправильным, и каждая лишняя секунду наедине друг с другом могла стать для бедного садовника последний. Киму было плевать на возможную кончину, ему было важно оставаться в объятиях нежных рук Чжана, как можно дольше. В тот момент, когда мир за окном окончательно проснулся от холодной ночи, они безмолвно спали в покоях Джиуна, не представляя, что послужит их собственным пробуждением.

— Боже правой, – пришедший разбудить рабочего дворецкий Ким Тэрэ, от ужаса прикрывает рот ладонью. Перед его глазами лежал молодой наследник, укутанный в одеяло и мантию прислуги. Сам же садовник крепко держал принца за талию, уткнувшись носом в его раскинутые по подушке волосы. — Это омерзительно, – сдержав неприятные порывы в груди, Тэрэ быстрым шагом покидает покои рабочего, направляясь непосредственно в королевский тронный зал.

Визит к королю был редким событием в жизни Хао, но каждый раз судьбоносным. Переодетый в самый лучший наряд, отмытый слугами и приведённый в полный порядок принц стоял у дверей тронного зала, не желая думать о том, что его ждёт. Только после позволения войти внутрь, дворецкий открывает массивную дверь перед наследником и оставляет их с королём наедине.

— Отец, – по традиции приклоняясь перед правителем, Чжан опускает глаза в пол, стараясь как можно дольше не пересекаться взглядами.

— Мне доносилась молва о том, что ты крутишься вокруг сыновей знатных семей, – холодно, сдержанно, без лишних эмоций — король говорил чётко, протыкая ранимое сердце принца каждым словом. — Я терпел всё это, но вашу мерзкую связь с садовником… – всеми силами Хао старается не показать дрожь в своём теле. Он всё ещё надеется выйти из ситуации победителем, пока король не продолжает чуть более грозно: — Я передам дворецкому, чтобы он нашёл нового садовника.

— Отец, прошу вас… – пощёчина, прилетевшая почти сразу, как принц посмел открыть свой рот, обожгла его щёку огнём отчаяния и боли. Разве ему не позволено любить? Слезы проступают из глаз, но быстро стираются ладонью, не позволяя отцу увидеть искренность собственного сына.

— Будешь думать своей ветреной головой, прежде чем лобызаться с нашими слугами, – злобно отвечает король, поправляя кроваво-бархатную мантию.

— Чем он хуже остальных? – шёпотом цедит принц, расправляя плечи и смотря прямо в тёмные от злобы глаза отца. — Я люблю его, а он любит меня, – Хао заявляет уверенно, делая шаг в сторону трона.

— Прекрати разводить спектакль. Мы не в театре, – король вздыхает, усаживаясь обратно на обшитый драгоценными камнями трон. — Тэрэ, войдите.

— Что пожелаете, Ваше Величество? – всегда послушный и до жути верный слуга появляется в зале мгновенно, приклоняясь перед своим правителем.

— Передайте садовнику, чтобы он срезал все лилии в нашем саду и покинул наш замок до заката солнца, – король ухмыляется, замечая гримасу страха и безысходности на лице своего родного сына. — Иначе его ждёт расплата собственной жизнью.

— Нет, прошу вас! – растеряв свой пыл уверенности и гордости, Хао встаёт на колени, утыкаясь головой в ступни отца. — Прошу вас, не трогайте наши лилии, – его личный уголок, сотканный из любви и белых цветков, был на грани разрушения.

— Замолчи, – получая очередной удар по лицу, Чжан жалобно скулит, съёжившись на красных коврах вокруг трона. — Тэрэ, заприте его, – дворецкий послушно кивает, помогая принцу подняться на ноги.

Заточённый в собственном кошмаре, несколько суток Чжан таился в своих покоях, не имея возможности выйти за их пределы. Посещение уборной и приёмы пищи обязательно сопровождались стражей или дворецким, если тот не был занят делами поважнее. Всё, что он мог видеть из своего окна — мёртвое поле срезанных лилий. Он был благодарен Джиуну тем, что тот собрал каждый лепесток, сложив их в свой мешок перед уходом из замка.

Проснувшись посреди тихой ночи, Хао услышал шум чьих-то сапог рядом с его окном. Принц подскочил с кровати, когда заметил знак, который мог понять только он. На тумбе вдоль окна покоились соцветие белой лилии и крохотный обрывок бумаги с криво выведенным от спешки словом «Конюшня».

Покрытая чёрной вуалью голова впервые за эти несколько дней была пустой. С аккуратной поступью, с каждым бесшумным шагом в полную темноту сердце словно в доспехи сковывала уверенность. С бешенным пульсом от страха быть пойманным Хао уверенно идёт на встречу своему желанию покинуть замок и останавливается напротив металлических врат. Стража должна была прийти сюда только через четверть часа, но Чжан прижимается к бетонной стене, услышав отдалённые разговоры явно поспешивших на свой пост подчинённых.

— Джин, прогуляйся до сада и проверь всё ли там в порядке, – голос Тэрэ раздаётся в паре метрах от угла, за которым спрятался Чжан. — Я слышал там какие-то шорохи, – найдя вескую причину отправить стражника подальше от ворот, Ким успешно избавляется от недалёкого парня и заходит за угол. — Принц Чжан, вы не должны тут находиться.

— Пожалуйста, – Хао хватается за руку дворецкого в надежде на понимание, которое никогда прежде от него не получал. Тэрэ обводит взглядом молодого человека, обвешенного с ног до головы тёмными одеяниями и сумкой с небольшим запасом провизии. — Позволь мне уйти, – Ким внимательно всматривается в бледные пальцы левой руки, что вцепились в него с неожиданно крепкой хваткой. Фамильное кольцо, что демонстрировало всем принадлежность к королевскому роду отсутствовало.

Позже дворецкий найдёт его на тумбе в покоях Хао, принесёт значимое для семейства Чжан украшение королю и сообщит, что сегодня ночью принцу удалось сбежать. Его Величество точно впадёт в ярость, разошлёт гонцов по всей округе в поисках своего единственного наследника. Тэрэ жалеет лишь о бедолаге Джине, которого погонят со дворца вслед за принцем, которого тот упустил.

— Я сообщу, что вас заметили на Севере, – Ким медленно опускает чужую ладонь со своего запястья. — У вас будет не больше суток, чтобы скрыться где-то на Востоке, а лучше на Юге, – аккуратно, почти бесшумно дворецкий просовывает ключ в замочную скважину. — Но пообещайте мне одно, – Тэрэ замечает нездоровый огонёк свободы и благодарности в глазах принца.

— Что угодно, – Хао поправляет сумку на плече, будто готовясь к забегу.

— Не возвращайтесь сюда никогда, – дворецкий обводит его строгим взглядом, будто зачитывая приговор.

— Клянусь, – не медля ни секунды, заверяет Чжан и Тэрэ ухмыляется под собственный вздох облегчения.

— Берегите себя, принц Чжан, – непривычный заботливый тон сбивает Хао с толку и тот, не зная, чем ответить дворецкому, пробрасывает тихое, но уверенное:

— Больше не принц.

Дорога до конюшни была знакома ему наизусть, но в порыве эмоций и адреналина в крови тёмный лес начинает казаться иным, путая бегущего без остановки Чжана. В один миг ноги бывшего принца встают, как вкопанные, не смея больше шевелиться. Словно предчувствуя и мечтая о данном исходе, Джиун рассыпал лепестки их белых лилий по узкой дорожке до места встречи. Еле передвигая ногами по светлому от лунного сияния пути, Хао следовал за лепестками, предвкушая долгожданное воссоединение.

— Джиун? – тёмный силуэт рядом с деревянным зданием по началу напугал Чжана. Мысль о том, что Тэрэ мог предать его и отправить стражу, не давала покоя до тех пор, пока мужчина не обернулся на его голос.

— Мой Прекрасный Принц, – одаривая Чжана счастливой улыбкой, Ким раскрывает руки, негласно приглашая того в объятия.

— Больше нет, – Хао шёпотом обдаёт ухо Джиуна, обвиваясь вокруг его шеи.

— Вы уверены в своём решении? – с долей страха и быстро бьющимся сердцем Ким всматривается в чужие глаза, не желая найти там даже долю сомнения.

— Я уверен в тебе, – Хао тянется вперёд, оставляя свой поцелуй на уголке пересохших от ожидания губ. — И последую за тобой, куда угодно.

— О богатой жизни придётся позабыть, – напоминая ещё раз о всех последствиях, Джиун крепче прижимает бывшего принца за талию, боясь потерять вновь.

— Без тебя она всё равно ничего не стоит, – Хао хотелось привести ещё множество слов в поддержку его решения, уверяя Джиуна в правильности происходящего, но, кажется, старшему было достаточно и уверенной улыбки Чжана, ведь он прижимается к нему с новой силой и желанием. Перебирая припухшие губы Хао, Джиун осторожно, но резко сжимает тонкую талию в своих ладонях, мечтая восполнить всё потерянное время, что они провели порознь.

Прошло пару лет прежде, чем они смогли найти тихое счастье в небольшой деревушке на окраине. В их маленьком, но всегда тёплом домике было достаточно места для них двоих и их закалённой судьбой любви.

Ко всему человек привыкает… Джиун сменил садовые ножницы на кузнечный молот. Его лицо было вечно покрыто свежим слоем сажи, а ладони огрубели под натиском ежедневного труда. Работа в кузнице сказывалась на его здоровье, но никогда ещё он не был так счастлив, ведь после тяжёлого рабочего дня его ждал кто-то особенный дома.

Привычная рутина стала иной, вынуждая бывшего принца приучать себя к новой реальности. Готовка далась ему далеко не сразу, но Джиун принимал каждый ужин от любимого с благодарностью и улыбкой, не забывая похвалить и подметить новые успехи.

С приходом следующей весны Чжан обладал всеми навыками деревенского жителя, к тому же найдя своё призвание в шитье. В свободное от бытовых занятий время Хао шил новые рубахи местным детишкам, несколько партий перчаток для рабочих и одежды молодым к их венчаниям.

— Сонбэ, спасибо большое, – в один из тёплых майских дней произнёс мальчишка, когда Хао вручил ему свежий комплект штанов и распашонки для его новорождённой сестры.

— Не за что, Тэхён~а, – Хао осторожно касается ржаных волос, трепля парня по голове. — Передай маме, что через пару недель мне привезут новую ткань и я смогу сшить для вашей малышки платье.

— Хорошо, спасибо, – мальчик мялся на месте, всем видом показывая, что в его голове кроется что-то ещё, но храбрости высказать вслух он так и не набрался. — Сонбэ… – немного погодя он шепчет, скромно приподнимая свои глаза на тёплый взгляд Чжана. — Вы такой красивый… – искренне произносит мальчишка и смущённо улыбается при виде опешившего Хао. — Похожи на принца, – чуть увереннее добавляет тот и, окончательно проиграв смущению, сбегает из дома Чжана.

Три года пробежало с тех пор, как он лишился титула принца. Что-то в груди Хао сжимается от тоски: он скучает по своим качелям в саду, по нудным нравоучениям от Тэрэ, по званным вечерам, где он мог танцевать до утра и по своей лужайке лилий, заботливо высаженных Джиуном.

Он усаживается на лавочку подле стола, прикрывая свои ноги связанным им одеялом. Весна ещё не успела победить холодные зимние ветра, вынуждая жителей прятаться по домам с заходом солнца. Всматриваясь в деревенские виды за деревянными перегородками окна, Хао глубоко вздыхает, понимаю простую истину — он скучал по мелочам в замке, но не смог бы жить без его домика на окраине. Отголоски прошлого периодически взывали его задуматься над правильностью его решения, но за всё время тот ни разу не передумал.

— Милый, – улыбка на лице становится шире, а руки непроизвольно тянутся в направлении главного источника тепла. — Как прошёл твой день? – не желая терять ни секунды, Хао вжимается в мускулистое тело Кима, ощущая усталые, но крепкие объятия на своей спине.  

— Мне дали вольную на завтра, – Джиун говорит низко, немного сиплым голосом, зарываясь в мягкие волосы Чжана носом. — Рассказал им, что у нас завтра празднование и меня сразу же отправили домой, – от счастья Хао прижимается сильнее, отпечатывая свою улыбку в чужой груди.

— Тогда завтра с утра сходишь за уткой на базар, и я запеку её с овощами нам на ужин, – Чжан приподнимает голову, встречаясь с тёплым взглядом своего мужа. — Всё-таки первая годовщина с нашего венчания.

— Сегодня Тэхён сказал, что я похож на принца, – с тихой усмешкой произносит Чжан, укладывая свою голову на плечо Джиуна. Их любимой совместной привычкой стало чаепитие перед сном в их дворике на деревянных качелях, сделанных Кимом. Пересаживаясь ближе к мужу, Хао краем глаза замечает его хмурый вид и мгновенно касается его щеки с щетиной свободной ладонью. — Что тебя тревожит?

— Порой я виню себя за то, что лишил тебя той жизни, – шепчет Джиун, не позволяя себе оторвать глаз от земли. — Если бы я не поступил так нагло, то ты бы до сих пор жил в вечном достатке и ни в чём бы не нуждался, – они редко касались этого разговора, но Ким не мог не заметить, как глаза Чжана загорались при виде дорогих тканей на базаре, из которых он бы сшил много хороших одежд, но которые так и не мог себе позволить.

— Милый, – Хао насильно тянет его подбородок, принуждая любимого посмотреть на него. — За все свои годы в замке я никогда не был так счастлив, как сейчас, – Джиун хотел было что-то сказать в ответ, но Чжан тут же продолжил, прикрыв ему рот ладонью. — Все свои годы в замке я чувствовал себя куклой, которой играются так, как захотят. Всю свою жизнь я боялся полюбить кого-то или найти занятие себе по душе, ведь понимал, что за меня приняли все важные решение ещё в день моего рождения, – он нежно заправляет чёрные, как смоль, волосы за ухо Кима, улыбаясь искренне его мелким слезам на щеках. — Здесь я гуляю, где вздумается, делаю всё то, чего захочет моя душа. Но самое главное… – Хао пересаживается вплотную к мужу, с заботой стирая его слёзы. — Я могу любить того, кого хочу без страха быть пойманным.

Нежный поцелуй с привкусом солёных слёз и лёгкой души расцветает на его губах. Боясь потерять своё счастье, Джиун прижимает Хао к себе и усаживает на свои колени, не смея оторвать губы от него. Он натягивает вязанное одеяло на плечи Чжана, кутая того и обвивая свои руки вокруг.

— Мой Прекрасный Принц, – шепчет Ким, поглаживая большим пальцем раскрасневшуюся кожу щеки. Джиун любовался, всё еще не веря в своё везение. Он вглядывался в угол чужих губ, искорки в тёмных глазах и мелкие веснушки на кончике носа. В его руках находилось сокровище дороже шёлковых тканей, жемчужных бус и всех золотых монет.

— Я просил меня так не называть, – демонстративно скрестив руки на груди, Хао надувает губы, но теряет желание к обиде через долю секунды. Джиун осторожно целует его покрасневшую щёку, нежно прижимая в объятия, будто боясь сломать.

— Для меня ты будешь им всегда.

///

Данная работа выполнена в рамках фестиваля «WRITE YOUR UNIVERSE»