чужой праздник окончен

Орден — весь цветастый, мерцающий и сияющий днём, — ночью стал привычной серой версией себя.

Магические светильники больше не переливаются мягким светом, и искры пыльцы которую Селести откуда-то достала больше не опускаются с самого потолка на пол, и взгляд в темноте вылавливает только очертания ярких украшений стен.

Ночью здесь, наконец, тихо.

Ничто не хлопает, и никакие обрывки пёстрой бумаги не путаются у него в волосах. Нет непривычного для Ордена гула голосов, нет взрывов смеха и радостных возгласов о чём-то неясном для Лололошки.

Он мягко подхватывает забытую днём шляпу с библиотечного стола.

Сегодня, Орден был непривычно...

оживлён. Так, как не был оживлён с самого исчезновения Джодаха. Все словно боялись нарушить траур и повисшее напряжение — после тех событий, как раньше Лололошка в Ордене себя не чувствовал. Было что-то странно повисшее в воздухе.

Растерянность? Неловкость? Тревога?

Ну, кто знает. Лололошке с того самого момента не давали ни единого поручения и прогоняли, стоило ему явиться в Орден и предложить свою помощь.

Тем страннее была просьба Бастиана придти в Орден сегодняшним утром... но, наверное, пропустить общий праздник, будучи членом Ордена, было бы нехорошо?

Если честно, Лололошка не знает, зачем пришёл сюда. Его шляпа подождала бы до утра и его безумно клонило в сон после сегодняшнего дня, полного шума, ярких цветов и кучи-кучи поздравлений по не совсем для него ясному поводу. Наверное, просто хотелось увидеть Орден вновь в своём привычном виде. Или что-то такое.

Может, он мог бы взять что-нибудь для себя. Всё равно ему простят маленькое нарушение правил, да и кто заметит в завтрашней суматохе уборки последствий веселья. Но вот незадача: Лололошка и сам ничем не занимается толком. Как только главная цель Ордена исчезла, и дополнительных рук им больше не надо было, а Люциус с Воландом вечно где-то пропадали, Лололошке стало... откровенно нечем заняться.

Конечно, он пытался найти себе занятие.

Кроме помощи другим и охотой за интересными, редкими вещицами ничего на ум не приходило — и оно же быстро надоело. Может, Лололошке стоит что-то взять для своей коллекции всяких необычных и сильных штучек? Должно же что-то в Ордене заваляться... в оранжерее, например.

Его шаги мягко разносятся по тишине Ордена. Он мнёт шляпу в руках, слушая шорох ткани, и идёт практически наощупь: взгляд никак не привыкает к темноте. Тени сливаются в одно огромное пятно, что скользит по стенам и отражается бликами в лампе; честно говоря, Лололошка и не помнит уже точно, где там в Ордене оранжерея.

Носком кроссовка он зарывается в пепел, оставшийся после Воланда и Люциуса — неожиданные персонажи для Ордена, но никто, вроде как, и не возражал, так что и Лололошка промолчал. Да и ему Люциус вообще подарил амулет — красивая, вся вычурная и покрытая позолотой брошь, которая вроде и шла Ло, а вроде и выглядела до абсурдного неестественно — так что жаловаться никак нельзя.

Сегодня Лололошку все норовились затискать, заобнимать и захлопать по плечам и спине. И это, хотя и изнуряюще, всё же было хорошо. Он слегка улыбается на воспоминание тёплых рук на плечах, спине. Как Бастиан притягивал его в крепкие-крепкие объятия весь день и ласково взъерошивал волосы — эту любвеобильность Лололошка бы не объяснил, но Бастиан в целом таков, так что...

Нет-нет, хорошо, ладно! Лололошка останавливается и перестаёт ковылять от стенки к стенке, слепо тыкаясь в комнаты в надежде, что там оранжерея. Нельзя и дальше делать вид, словно всё произошедшее сегодня — абсолютная норма. Нет!

Всё было странным от и до — и утро, когда Селести внезапно оказалась рядом и отправила его к Бастиану, а от Бастиана он отправился в Орден, где были все: и Люциус, и некоторые уже знакомые ему феи, и... да кого только не было! Все эти прикосновения, шум и разговоры, поздравления с чем-то, подарки, Лололошка не понимает. Что это вообще было? Никто не задавал вопросов, вот и он не рыпался, но, всех-всех ради, что это вообще было?

Праздник. Но в честь чего?

В честь... него?

Лололошка мотает головой: что там праздновать в его честь? В лёгком раздражении он отталкивается от стены и останавливается на полоске лунного света снаружи. Он — напротив балкона. И чуть дальше...

Оранжерея.

Кажется, никаких подвигов или великих открытий Лололошка не совершал, да и даже если совершил бы, всё это было бы совсем не нужно. И зачем же?

Он заходит в тускло освещённую оранжерею — но свет исходит не от магических светильников, а цветов. Верно. Днём и ночью оранжерея — это совершенно два разных места; смешение магических и целебных трав и их тонких резонирующих натур придаёт этому месту странный, особый шарм. И забавный запах, от которого хочется чихать, впрочем, не суть. Лололошка аккуратно подходит к мягко сияющим голубоватым цветам: не узнаёт ни вида, ни образа днём, но точно знает, что этот цветок при солнечном свете никогда бы не распустился так ярко, как сейчас, в прохладе ночи. Лололошка не помнит свойств этих цветов, хотя и отдалённо узнает среди света их силуэт — именно эти цветы, для Беннета, Лололошка когда-то искал в книге по ботанике и аккуратно вырывал страницу со всеми инструкциями насчёт... насчёт...

— Лунная лилия, lunam lilium иначе. Хороший цветок.

Лололошка вздрагивает и резко оборачивается, от удивления позволив себе только громко промычать — сзади, не совсем близко, но не так уж и далеко, доносится мягкий, спокойный голос.

— Джейс? – его голос звучит слишком тихо даже для такой тишины; Лололошка неловко прочищает горло и продолжает, – Что ты тут...?

— Просто подзадержался в библиотеке, как вдруг услышал чьи-то шаги.

Джейс улыбается — Лололошка едва улавливает его улыбку в тусклом свете лунных лилий.

— Сегодня в Ордене было довольно шумно, м?

Он встаёт рядом и кончиком пальца касается светящегося цветка. Глаза Лололошки слегка расширяются, когда лепестки лилии реагируют на его движение и слегка тянутся к теплу рук Джейса. В голове всплывают отрывки из книг.

Лунные лилии очень капризны: они любят и достаточно прохлады, но так же требуют и тепла.

— Я особо не высовывался, если честно, не совсем люблю эту суматоху. Но пока ещё не полночь... Я хотел бы тебе кое-что отдать.

И Джейс туда же?

— И ты туда же?

Лололошка прикусывает язык, стоит только брякнуть свою слегка паникующую мысль. Он мог понять подарок от Люциуса, мог принять маленькие штуки от членов Ордена и зелья от Бастиана, но- но Джейс? Джейс это нечто совсем, совсем иное, и при мысли от того, что и он желает что-то подарить Лололошке, становится до безумного неловко.

— ...В каком смысле?

Джейс слегка приподнимает брови, звучит как-то сбито с толку, и Лололошка сглатывает.

— Сегодня себя все... странно вели, – он сминает поля шляпы, – здание украсили, поздравляли меня с чем-то, было так оживлённо и шумно...

— Тебе не понравилось?

— Н-нет, нет, это хорошо! – встрепетнулся Лололошка, – Орден был сам не свой в последнее время, и хотя всё это мне кажется странным, это никак не плохо. Было даже... весело.

Но просто Лололошка толком и не понял, к чему это было.

Джейс тихо хмыкает, и Лололошка не то что видит — слышит его усмешку:

— Поздравляли с чем-то?

— Я подумал, может, все праздновали победу над Джодахом, или новый старт, или, э-э, что-то такое. Ну, и я тоже принимал участие в этом всём, но всё равно...

— Пф, – Джейс прикрывает своё веселье рукой, и в его прищуренных глазах отражается голубоватый свет лилий, – так Бастиан тебе не рассказал? Просто велел явиться сюда?

При чём здесь его учитель?

—... Да?

Под улыбкой Джейса становится как-то неловко: нет, Лололошка, конечно, знает, что тот ни в коем случае не насмехается над ним или что-то такое, но в груди всё равно тянет странным чувством. Стараясь избежать этого, Лололошка резко вновь надевает на себя шляпу и слегка сжимает её поля между пальцами, смотрит на лунную лилию и слегка хмурится.

— Ну, а ты подумай, в честь чего сегодня все собрались? Может, ты говорил с Бастианом о чём-то, м?

Лололошка тихо неопределённо мычит себе под нос. Да, в последние дни он часто заглядывал к Бастиану в гости, но вспомнить, о чём они болтали, кажется уж слишком трудной задачей — столь Бастиан болтлив и столь его воспоминания смазаны.

Ну... в их разговорах точно мелькали животные. Сильвестр, кошечки, енотики, попугайчики и прочая живность там была. Бастиан часто спрашивал у Лололошки про его день, самочувствие, но и это тоже как-то не то. Истории из прошлого Бастиана? Нет. Какие-то магические советы? Наверное, нет. Тогда, тогда, тогда...

— А! Я как-то спрашивал у Бастиана про праздники Даливарики!

Верно!

Селести спросила у Лололошки как-то про это, щебеча про какое-то празднование у фей, а его такое не интересовало раньше, вот он и решил спросить у Бастиана — да и в целом, решил он тогда, было бы хорошо узнать побольше про Даливарику, раз он здесь надолго.

— И он тебе рассказал, верно? И должен был спросить кое-что ещё?

Да.

Бастиан рассказал ему много чего — сейчас детали от Лололошки ускользают, но он точно помнит и его вопрос —

«А ты, Лололошка? Праздновал что-нибудь?»

И он... и он сказал что нет, и это было самой чистой правдой. Лололошке просто нечего отмечать, да и он сам не помнит совершенно ничего о подобном, и он рассказал это Бастиану. Никогда и ни разу, ни в одиночку, ни с компанией.

— И на его лице тогда появилось... странное выражение, – бормочет он себе тихо под нос, и Джейс хмыкает.

— Ну конечно появилось. Знаешь, – Лололошка поворачивает голову к нему, смотрит на то, как пальцы снова тянутся к лилиям, – я не так уж и долго знаю Бастиана. Но за всё это время я точно понял: он безумно, безумно заботлив и нежен к тем, кого любит.

Его пальцы касаются почвы, и листики лилии тянутся к теплу. Такие красивые.

Этот цветок, как ни странно ни звучит, не очень любит внимания к себе днём. Если слишком часто касаться лепестков, они могут засохнуть и опасть — цветок не любит и прикосновений тоже.

Но в ночное время, когда ставится слишком холодно, лилии тянутся к любому теплу и любым прикосновениям.

Потому помещение, где хранится лилия, нужно тщательно выбрать и создать идеальные условия, чтобы она не завяла, вспоминает Лололошка.

Магические растения — они слишком сложные и непонятные для Лололошки, если честно.

Но вместе с этим ... всё же, чем-то они ему нравятся.

— И, конечно же, Бастиан просто не мог допустить того, чтобы его любимый ученик ни разу в своей жизни не отмечал что-либо, не чувствовал этой атмосферы, этого единства. Он очень ценит подобные вещи, как оказывается, даже если и живёт на отшибе. Хм.

Пальцы Джейса обвиваются в ответ вокруг стебля — нежно, ни в коем случае не сжимая, так, чтобы подушечки пальцев слегка-слегка касались растения.

Лололошка рвано выдыхает.

— Это всё таки было в честь... меня? Н-но... Но стоп, нет, это же бессмысленно...

Зачем? Даже если Бастиан и хотел сделать Лололошке приятно, зачем, нет, почему весь Орден согласился на это? Он же ничего никому такого не делал. Они согласились лишь ради Бастиана?

Но все эти подарки. Все тёплые слова поздравлений. Все объятия, похлопывания, всё это—

Нет, это не имеет смысла!

— Ну с чего это?

Джейс отрывает свой взгляд от лилии и поворачивает голову в бок, лишь бы словить взгляд Лололошки.

— Ты же не будешь отрицать, что сделал для Ордена многое.

— Я бы не назнавал это многим. Или настолько важным.

— Ты бы, может, не назвал. А они это очень ценят, знаешь ли, – Джейс улыбается ему, – Ты был отличным помощником при... поиске брата. И даже после, хотя этого от тебя никто не требовал, помогал всем. Не думал же ты, что все твои жесты окажутся незамеченными?

Лололошка моргает.

Разве это, ну, действительно было так?

Конечно, он помогал им. Он помогал, потому что делать ему больше было нечего и, наверное, всё же было хорошо видеть и слышать их благодарность, но это- это же не какие-то самоотверженные жесты? Это никак не заслуживало всего этого?

Он отводит глаза, кусает щёку и хмурится сильнее. Помогал и после, но всё это было такой мелочью — Цесанне с ингридиентами помочь, в орнажерее поменять воду и удобрения, послушать кого-то, поухаживать за животными, пока Бастиан занят. Разве...

— Разве оно заслуживает, ну, этого всего?

— Конечно заслуживает. Вся помощь должна получить свою благодарность. И тебя в Ордене любят — никто совсем не был против сделать кое-что непривычное и громкое, если бы это значило, что тебе это покажет насколько ты ценен.

Любят? Ценен?

У Лололошки голова кругом скоро пойдёт, и лицо теплеет с каждым словом Джейса.

— Я... э-э...

— Они не совсем хороши во всём этом, конечно, но все-все постарались. Пригласили твоих других друзей, украсили всё, подготовили подарки... Это и вправду был полностью твой день, Лололошка. И они надеятся, что тебе понравилось.

Ну, может, им стоило и спросить сначала, скользит мысль у Лололошки, но, честно говоря, ему правда, правда понравилось. И было приятно. И хорошо. И весело.

Даже если и очень-очень изнуряюще.

— ...Мне понравилось. Это... очень, очень мило, – выдыхает себе под нос Лололошка, но он уверен, Джейсу слышно.

— Так вот! Я тебе тоже приготовил подарок.

Джейс отрывается от лунных лилий, и тянется ко внутреннему карману накидки: там лежат аккуратно сложенные ... листы?

Лололошка приподнимает брови, смотря на то, как Джейс разворачивает шаг за шагом плотно стиснутые листы бумаги. Слегка сжимает пальцами сгибы, чтобы расправить их, и слегка подтасовав их, протягивает Лололошке:

— Вот, – он улыбается по-особенному довольно, – я долго думал, что тебе подарить.

— Это...?

Лололошка мягко забирает сложенные бумажки и вглядывается в мелкий текст. В полутьме ничего не видно — но он точно замечает яркий, крупный рисунок чего-то вроде искры от какого-нибудь заклинания.

— Мироходничество. Я собрал всю возможную информацию здесь, – Джейс неопределённо машет рукой, – вспомнил что мне рассказывал Довин Баан и отрывки его исследований. Конечно, будь мы в Скайзерне, тут было бы раза в два больше текста, – вздыхает, – но с чем уж имеем дело.

Мироходнечество?

Его голова тут же резко поднимается вверх, и Лололошка вдыхает. Это же... о нём!

— Я не был уверен, что тебе подарить. Тебя бы точно задарили магическими штучками, а раритета у меня нет, да и ты сам бы, наверное, с лёгкостью добыл всякого. Так что я решил...

Джейс наклоняет голову, и свет освещает его мягкое, полное самодовольства и нежности лица.

— ... Почему бы не подарить что-то, связанное с тобой? Воспоминания я бы тебе не восстановил никак, если честно. Но о мироходцах я кое-что да знаю.

— Я- я-я... – Лололошка нервно переводит взгляд с листов с информацией о нём, о нём!, на лицо Джейса, слегка запинается в словах, – Я обязательно отплачу! Спасибо, спасибо, просто- просто скажи, чего хочешь! И тебе, и Ордену, я-

— Хи-хи.

Шляпа упирается в затылок, практически спадает с головы Лололошки, когда Джейс запускает ему в волосы руку. Взъерошивает чёлку, зарывается пальцами в суховатые пряди, и его прикосновения оставляют за собой приятное, тёплое зудящее чувство.

— Какой ты болтливый, когда нервничаешь. Не надо, пф-ф, не смей! Ни мне, ни им бы не понравилось, воспринимай ты всё это как какой-то долг.

Лололошка замирает, а Джейс наклоняется к нему ближе.

— Просто скажи «спасибо». Хорошо?

Уши горят стыдом, а мысли в голове путаются — много от чего, честно говоря. И от ценной информации у себя в руках, и от осознания того, что окружающим как-то не плевать, и что вся эта ситуация кажется ему до неловкого приятной (или приятно неловкой?), и вообще-вообще-вообще.

В сознании крутится лишь любят и ценят и о тебе. И Лололошка улыбается так широко, как, наверное, ни разу не улыбался раньше.

Он звучит всё так же тихо, голос никак не поддаётся контролю, и выходит странно и смято—

— ... Спасибо.

—но так искренне, как никогда ранее.