чужая кофта
Нил заебался от этого шума внизу. Кто-то орал, кто-то ржал, музыка долбила так, что зубы сводило, а в воздухе висела такая смесь из дешёвого парфюма, перегара и чужого пота, что хотелось блевать. Он просто взял пачку сигарет, зажигалку и пошёл искать, где можно покурить без этого цирка. Нашёл дверь на крышу железную, ржавую, с отваливающейся ручкой. Повезло.
На крыше было холодно. Реально холодно. Ветер дул с такой силой, что уши закладывало, и Кашин пожалел, что не взял шапку, но возвращаться не хотелось. Он залез за парапет, нашёл местечко поукромнее, закурил и уставился на огни города. Обычно это помогало просто смотреть на мельтешащие точки вдалеке и ни о чём не думать. Минут пять он стоял так, вдыхая ментоловый дым и чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.
И тут,щелчок зажигалки за спиной. Рыжеволосый вздрогнул и обернулся. В двух метрах от него стоял какой-то парень. Весь в чёрном: длинное пальто, узкие джинсы, ботинки на толстой подошве. Чёрная чёлка закрывала половину лица, а вокруг глаз было что-то тёмное, то ли макияж размазался, то ли он специально так накрасился. В темноте его почти не было видно, только огонёк сигареты мерцал возле губ.
— О, — выдохнул Кашин, приходя в себя.
— Блять, ты меня напугал. Я думал, тут никого.
— Ага, — ответил тот. Голос низкий, чуть хриплый.
— Я тоже так думал.
Парень шагнул ближе, встал у соседнего парапета и затянулся. Нил разглядывал его краем глаза: худой, бледный, с острыми скулами и тонкими пальцами, которые держали сигарету как-то очень аккуратно. Выглядел он так, будто только что вышел из клипа какой-то старой эмо-группы, и Нил хмыкнул про себя.
Минуту они молчали. Только ветер свистел и шуршал каким-то мусором под ногами.
— Ты кого-то знаешь на тусовке? — спросил Нил, чтобы нарушить тишину.
— Никого, — ответил парень.
— Друг позвал, потом слился с какой-то телкой. Я сидел, пил, заебался и пошёл курить.
— Аналогично, — кивнул голубоглазый
— Я даже имени твоего не знаю.
— Руслан.
— Нил.
— Нил, — повторил Тушенцов, будто пробуя имя на вкус.
— Редкое имя.
— Сам знаю. А ты Руслан. У меня одноклассник был Руслан, тот ещё мудак.
— Надеюсь, я не такой, — усмехнулся шатен.
— Посмотрим, — Кашин выпустил дым вверх.
— А ты че такой мрачный? В смысле, в черном весь, макияж
— А ты че такой рыжий? — усмехнулся шатен. Впервые за всё время. Уголки его губ чуть дрогнули, и Нил понял, что у него красивая улыбка. Даже несмотря на эти тени под глазами и чёлку.
— Рыжим родился, — пожал плечами Нил.
— Не я выбирал.
— А я мрачным вырос, — ответил Руслан.
— Тоже не выбирал. Просто так сложилось.
— Типа депрессия? Или стиль?
— А тебе какая разница? — Тушенцов покосился на него.
— Да просто интересно. Ты выглядишь так, будто только что из клипа, а говоришь нормально. Я ожидал, что ты будешь ныть или стихи читать.Руслан фыркнул.
— Стихи? Серьёзно? Ты думаешь, все эмо стихи читают?
— Ну не знаю, — пожал плечами голубоглазый.
— Я с такими не общался особо.
— А зря, — Руслан затянулся.
— Некоторые из нас даже пиво пьют и матом ругаются. Как обычные люди.
— А ты пьёшь?
— Пью. И матерюсь.
— Докажи, — Нил ухмыльнулся.
— Иди нахуй, — без злобы сказал Тушенцов, и они оба засмеялись.
Смех получился коротким, но тёплым. Нил вдруг понял, что ему хорошо. Не то чтобы он ждал этого вечера, но этот странный парень в чёрном его не бесил. Совсем. Они снова замолчали, но молчание было уже другим. Не напряжённым, а каким-то спокойным, будто они сидели рядом всю жизнь.
Кашин затянулся и почувствовал, как ветер пробирает до костей. Он передёрнул плечами и попытался сжаться в комок, но это не помогало. Холод лез под кофту, по рукам, по шее. Рыжеволосый взглянул на Руслана тот стоял, чуть ссутулившись, и его пальцы уже побелели от холода.
— Ты замёрз? — спросил Нил.
— Нет, — Рус сунул руки в карманы, но было видно, что он дрожит.
— Не пизди, — Рыжий затушил сигарету.
— Я вижу.
— Да норм, я привык, — буркнул кареглазый, но голос дрогнул.
Нил ничего не сказал. Он просто стянул с себя кофту,и молча накинул Руслану на плечи шатен дернулся.
— Ты че? — он попытался скинуть.
— Ты сам замёрзнешь!
— Не пизди, — повторил Нил, придерживая кофту на его плечах.
— Ты как сосулька. Сиди и не дёргайся.
— Нил, серьёзно, — Рус смотрел на него с каким-то странным выражением.
— Ты меня не знаешь вообще. С чего такая доброта?
— А с такой, что ты трясёшься, как осиновый лист, и мне это видно. Мне не жалко, понял? — Рыжеволосый бровки свои нахмурил и смотрит на шатена.
— Но ты же…
— Руслан, блять, — Нил взял его за плечи и развернул к себе.
— Всё, не спорь — Кареглазый замолчал. Он смотрел на Нила широко открытыми глазами, и в них мелькнуло что-то удивление, растерянность, благодарность.
— Ты странный, — тихо сказал он.
— Ну да, а ты нет? — Нил усмехнулся и запахнул на нём кофту плотнее.
— Пошли за парапет, там ветра меньше. — Они перебрались за бетонный выступ, где действительно было тише. Нил сел на корточки и похлопал рядом по бетону.
— Садись. — Тушенцов сел. Он всё ещё смотрел на Нила, как на пришельца, и Кашин чувствовал этот взгляд кожей.
— Я реально не понимаю, — сказал Руслан.
— Мы знакомы пятнадцать минут.
— И что? — Нил полез в карман за сигаретами.
— Тебе надо, чтобы я полгода с тобой пообщался, прежде чем кофту дать?
— Ну, обычно так и бывает.
— А я необычный, — Кашин сунул сигарету в рот и щёлкнул зажигалкой.
— Не люблю смотреть, как люди мёрзнут. Особенно если они красивые. Руслан поперхнулся воздухом.
— Что?
— Ты что подумал?— невозмутимо ответил Нил, затягиваясь. Тушенцов прищурился и толкнул его плечом.
— Ты специально?
— Да похуй, — Нил ухмыльнулся и протянул ему сигарету.
— На, держи. Согреешься. — Кареглазый взял, затянулся и выпустил дым в темноту. Потом посмотрел на Нила сбоку и тихо спросил:
— А почему ты не пошёл обратно вниз?
— А ты?
— Я спросил первый.
— Ну и похуй, — Кашин забрал у него сигарету.
— Мне там скучно, там все какие-то ненастоящие, а тут тихо, и ты не бесишь.
— Спасибо, — усмехнулся Руслан.
— Лучший комплимент вечера.
— Держи карман шире, — фыркнул Нил. — А ты почему не пошёл?
— Да тоже самое, — Шатен пожал плечами.
— Я вообще не люблю такие тусовки, на них я просто хочу выпить и покурить.
— Ну, выпить у нас нет, — Нил затушил бычок.
— А покурить есть.
После они замолчали, но на этот раз тишина была другой. Тягучий. Нил чувствовал, как Руслан смотрит на него, и внутри у него всё сжималось.
— Ты чего уставился? — спросил Кашин, не поворачивая головы.
— Да так, — Руслан чуть наклонился ближе.
— Просто у тебя волосы светятся. Даже в темноте видно.
— Ага, я как маяк, — Нил усмехнулся.
— Меня в толпе за километр видно.
— Это хорошо, — тихо сказал кареглазый.
— Ты не потеряешься. — Нил повернул голову и встретился с ним взглядом. Руслан сидел совсем близко в кофте Кашина, с чуть растрёпанной чёлкой, и смотрел на него серьёзно, почти пронзительно.
— Руслан, — выдохнул Нил.
— М?
— Я сейчас сделаю глупость. — Руслан чуть прищурился.
— Какую? — Нил не ответил. Он просто взял лицо Руслана в ладони, холодное, острое, и притянул к себе. Сначала поцелуй был лёгким. Почти невесомым. Нил просто прижался губами к его губам, чувствуя вкус табака и холода, и замер. Он ждал, что Тушенцов отстранится, скажет что-то, засмеётся.
Но Руслан не отстранился. Он застыл на секунду, а потом его рука легла на затылок Нила, пальцы запутались в рыжих волосах, и он ответил. Кареглазый целовался мягко, но уверенно. Он чуть приоткрыл рот, и Кашин почувствовал его язык тёплый, медленный, пробующий. От этого прикосновения у него всё поплыло перед глазами. Он сжал пальцы на щеках Руслана, притягивая его ближе, глубже, и почувствовал, как тот тихо выдохнул ему в губы.
Их поцелуй длился долго. Без спешки, без жадности. Нил чувствовал, как губы Руслана становятся теплее, мягче, как он слегка покусывает нижнюю губу, и от этого по всему телу пробегали мурашки. Он водил языком по его губам, по внутренней стороне губ, смакуя вкус горьковатый, табачный, с лёгкой сладостью, которую он не мог объяснить.
Шатен провёл рукой по его спине, притягивая вплотную, и Нил уткнулся носом в его щёку, чувствуя, как бьётся его сердце или своё, уже не понять. Они оторвались друг от друга только когда в груди начало жечь от нехватки воздуха. Руслан упёрся лбом в лоб Нила и выдохнул, тяжело и прерывисто.
— Ну и пиздец, — прошептал он.
— Ага, — Кашин тоже пытался отдышаться. Его голос дрожал.
— Это было…
— Хорошо, — перебил Тушенцов.
— Это было хорошо. Очень хорошо.—Нил усмехнулся и притянул его к себе, пряча лицо у него в шее. От шатенапахло табаком, холодным ветром и его собственной кофтой, которую он накинул ему на плечи.
— Ещё? — спросил Нил шёпотом, почти неслышно. Руслан вместо ответа взял его лицо в ладони осторожно, будто он был хрупким, и поцеловал снова. На этот раз глубже, увереннее. Он просунул язык в рот Кашина, и тот приоткрыл губы, позволяя, отвечая. Тушенцов целовал его так, будто хотел запомнить каждую секунду медленно, тягуче, с лёгким прикусом, от которого у Нила подкашивались колени. Пальцы Руслана сжимались на его затылке, гладили волосы, спускались по шее. Кашин чувствовал, как тот дрожит или сам дрожит, уже без разницы. Они целовались до тех пор, пока у обоих не перехватило дыхание окончательно.
— Ты… — начал Руслан, когда отстранился. Шатен усмехнулся и притянул его к себе, накинул кофту на обоих маленькую, тесную, но тёплую.
— Слушай, — сказал Руслан.
— Там внизу есть пиво?
— Есть, но оно тёплое.
— Похуй, — Рус улыбнулся, и эта улыбка была настоящей.
— Пошли найдём холодное. А потом вернёмся сюда.
— Зачем?
— Ну не знаю, — Тушенцов пожал плечами.
— Мне тут нравится. — Кашин посмотрел на него на чёрную чёлку, на тени под глазами, на свои губы, чуть припухшие от поцелуев, и улыбнулся.
— Пошли.
Они спустились с крыши. Внизу долбила музыка, орали люди, но теперь это не бесило. Потому что они знали, что через полчаса вернутся. Они спустились вниз, и гул тусовки ударил в уши, как бетонная стена. Кто-то уже успел нажраться в хлам, кто-то танцевал на столе, а в углу двое целовались, никого не стесняясь. Нил прошел через эту вакханалию, не глядя по сторонам, и Руслан шел за ним, сжимая в кулаке край его кофты, которая все еще была на нем.
В холодильнике на кухне нашлось две банки пива. Холодных. Кашин схватил их, сунул одну Руслану, и они молча вышли обратно. На лестнице было темно и тихо, только где-то на этаже ниже орала какая-то песня.
— Быстро мы, — сказал шатен, когда они снова поднимались на крышу.
— Ага, — кивнул Кашин.
— Там делать нечего.
Они вышли на крышу, и холод снова обнял их. Но теперь он не казался таким острым. Нил сел на то же место за парапетом, где они сидели до этого, и похлопал рядом. Рус сел, открыл банку и сделал глоток.
— Холодное, — улыбнулся он.
— Ты знал, где оно лежит?
— Я все знаю, — усмехнулся Кашин.
— Я вообще человек-находка. Если нужно найти пиво, сигареты или странного эмо на крыше я твой чел.
— А если нужно найти того, кто согреет? — тихо спросил Руслан, не глядя на него. Нил замер с банкой у губ.
— Чего?
— Я говорю, — Руслан повернулся к нему, и в свете далекого фонаря его глаза блестели.
— если мне нужно найти того, кто согреет. Ты таких находишь?— Нил поставил пиво на бетон и посмотрел на него. Руслан сидел в его кофте, чуть съежившись, но смотрел прямо, не отводя взгляда. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у Нила внутри все переворачивалось.
— Слушай, — сказал Кашин, вздыхая. — Я не умею говорить красиво, понял? Я не поэт, не романтик.
— Я заметил, — усмехнулся Рус.
— Но я, блять, — Нил запнулся, почесал затылок и выдохнул.
— Я никогда не делал такого. С незнакомыми. Ты первый. — Шатен молчал, просто смотрел на него.
— И я не знаю, что это, — продолжил рыжеволосый.
— Я даже не знаю, понравилось ли тебе. Может, ты просто замерз и решил, что поцелуй согреет.
— Нил, — тихо сказал Руслан.
— Что?
— Заткнись, — шатен подвинулся ближе, взял его за руку.
— Понравилось. Понравилось, понял? Я бы не полез к тебе второй раз, если бы не понравилось. — Голубоглазый сглотнул. Пальцы шатена были холодными, но он сжимал его руку крепко.
— Ты первый, кто меня согрел, — сказал кареглазый, глядя ему прямо в глаза.
— Не кофта. Ты меня согрел. — У Нила перехватило дыхание.
— Руслан, я…
— Нил, — Руслан отпустил его руку и взял его лицо в ладони те же самые ладони, которые минуту назад дрожали от холода, а теперь были такими теплыми.
— Ты первый, кто посмотрел на меня и не увидел депрессивного мальчика, в просто дал согреться.
— Ну так замерз ты, — выдохнул Кашин, и голос его дрожал.
— Я замерз, — кивнул Руслан.
— И ты меня согрел. И я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Кашин смотрел на него и не мог ничего сказать. Горло сдавило, в груди было жарко, хотя ветер все так же дул.
— Ты дурак, — сказал он наконец.
— Мы знакомы час, а ты говоришь такое.
— А какая разница? — Руслан чуть улыбнулся.
— Если я знаю, что чувствую, зачем ждать? — Кашин не выдержал. Он потянулся вперед и поцеловал его. Мягко, почти невесомо, как в первый раз. Провел губами по его губам, чувствуя вкус пива и табака, и прошептал прямо в губы:
— Ты тоже меня согрел. Ты не представляешь, как. — Шатен выдохнул и притянул его к себе, пряча лицо у него на плече. Нил обнял его и почувствовал, как тот тихо вздыхает.
— Там внизу шумно, — сказал Руслан в его кофту.
— А тут тихо.
— Да.
— И ты есть.
— Ну, я никуда не уйду, — Голубоглазый провел рукой по его спине, по черному пальто.
— Если хочешь, конечно — Шатен поднял голову. В его глазах блестели слезы или просто от ветра, Нил не знал. Но он улыбался. По-настоящему, открыто.
— Хочу, — сказал он.
— Хочу, чтобы ты остался. Надолго. — Нил усмехнулся и чмокнул его в лоб.
— Договорились. А теперь давай пить это теплое пиво, пока оно совсем не нагрелось. — Тушенцов засмеялся тихо, хрипло, и взял свою банку. Они сидели на крыше, прижавшись друг к другу, накрытые одной кофтой на двоих, и пили теплое пиво. Ветер дул, город шумел где-то внизу, а они молчали. Потому что все важное уже было сказано.
— Ты такой теплый, — тихо повторил Руслан, почти уткнувшись носом в шею Нила.
— Это моя суперсила, — ответил Кашин— Я рыжий, я теплый.
— Я люблю тебя,рыжик — прошептал Руслан. И Кашин почувствовал, как улыбается. Так широко, что щеки болели. Они просидели на крыше до самого утра. Говорили о всякой ерунде, смеялись, иногда замолкали и просто смотрели друг на друга. И никто из них не хотел спускаться.