чувства и чувствительность.

готье уже не помнил, какой чёрт дёрнул его спуститься на первый этаж — кажется, его мучал голод, — но внезапно оказавшийся в доме оскар, о чём-то спорящий с гедеоном, заставил его остановиться в проходе с кухни в гостиную, забыв о еде, и тихонько замереть на месте, вслушиваясь в диалог. всё-таки ему жутко хотелось узнать, что происходит между этими двумя, и попусту лишаться такой удачной возможности было бы кощунством.

он успел расслышать лишь короткое недовольное ворчание брата и очередную просьбу оскара поговорить с ним и объяснить, что за чертовщина между ними происходит, когда почувствовал на себе чей-то взгляд.

— о, готье, — вдруг раздалось за спиной. — доброго вечера, как дела в лицее?

готье подпрыгнул на месте от неожиданности и инстинктивно дёрнулся в сторону, по великому и всемогущему закону подлости запинаясь о собственную ногу. он даже вскрикнуть не успел — просто полетел на пол, являя собой вселенское воплощение неловкости.

готье уже представил, какая участь ждёт его и без того многострадальный копчик, когда его вдруг перехватили за плечо, возвращая в вертикальное положение.

— воу, куда летишь? — чуть более высоким от неожиданности тембром спросил люмьер, поймавший его чисто на рефлексе.

готье густо покраснел. это ж надо — о собственные ноги запнуться. мало того, что уже знакомого люмьера испугался — даром, что второй раз в жизни его видел, — так ещё и на глазах у брата и оскара, что с удивлёнными лицами следили за его внезапным появлением из ниоткуда и тем, как феерично он позорится.

— извини, я не ожидал.. — пробормотал готье, чувствуя, как от стыда горит лицо.

боги, как же хотелось исчезнуть. готье уже начал отрывать рот, чтобы ляпнуть что-нибудь поглупее и свалить к себе в комнату, когда тяжёлая рука люмьера опустилась ему на макушку, слегка потрепав по волосам.

— да ладно, тоже мне пробл..

люмьер не договорил. готье тоже не успел — не увернуться от его ладони, не возмутиться на столь близкий контакт.

тело словно прошило электрическим разрядом от корней волос до пят, до боли защемило сердце — почти как в моменты, когда он ловил приступы тревожности, с которыми не мог справиться. потом импульс пронёсся по венам ещё раз и вспыхнул в левом запястье, будто к нему раскалённую кочергу приложили. готье глухо вскрикнул, хватаясь за руку, но боль уже прошла — она была хоть и сильной, но секундной.

готье как сквозь пелену услышал грохот стула, упавшего на пол, когда гедеон резко подскочил с места. он не придал этому особого значения — был слишком занят тем, что в шоке и медленно нарастающем ужасе рассматривал своё запястье, на котором расцветали тонкие, резные буквы — красные, как от настоящего ожога, они горели на коже маленьким клеймом.

какой-то странный, сдавленный вздох вырвался из груди готье, когда он осознал, что видит. метка. грёбанная соулмейтская метка смотрела на него в ответ гордыми инициалами «л. у.».

— блядский боже! — прокатился рёв по гостиной.

готье вздрогнул всем телом, резко поднимая голову в сторону звука. гедеон стоял у стола с опрокинутым за спиной стулом и таким выражением лица, какое готье ещё не видел в его исполнении. в нём смешалось всё — шок, ярость, неверие, паника, — превратив аристократичные черты в дешево сделанную карикатуру.

в зале на мгновение повисла настолько оглушительная тишина, что готье успел грешным делом подумать, что он умер. но нет — лихорадочно завертев головой, готье сперва поймал на себе абсолютно шокированный взгляд оскара, чья челюсть дай боже не на полу лежала, а после и не менее обескураженного люмьера, смотрящего на него со смесью неверия и чего-то, напоминающего животный страх и благоговение одновременно.

люмьер тоже держался за запястье, и готье даже знать не хотел, что на нём изображено. увидеть на коже люмьера свои инициалы в эту секунду показалось ему кошмаром таким, к какому он никогда не будет готов.

господи. люмьер его соулмейт.

блядский, мать его, боже.

картинка вдруг поплыла перед глазами, потеряла чёткие очертания, затряслась. готье крепче стиснул в пальцах своё запястье — так, что стало больно, словно он вот-вот сломает себе руку. ноги стали ватными, задрожали колени, смешались образы в голове.

— готье, подожди.. — как-то слабо пробормотал люмьер, делая осторожный шаг к нему навстречу.

готье вдруг понял, что пятится прочь. не осознавая до конца, что делает, он резко отшатнулся назад, развернулся и бросился к лестнице, сам не понимая, что им движет.

— готье!.. — тут же воскликнул люмьер, но его перебило яростное:

— не прикасайся к нему!

готье запоздало понял, что это был голос гедеона. сейчас его ничего не волновало, кроме желания оказаться как можно дальше от этой гостиной, от этих людей, от люмьера. он со всей дури захлопнул дверь своей комнаты, вызывая дикий грохот, прокатившийся по всему дому эхом. трясущимися руками защёлкнул замок, не осознавая себя бросился подпирать дверь всем, что только попадалось под руку: стул, вещи, книги, кресло.

только когда в округе не осталось вещей, которые он смог бы поднять и перетащить, он на дрожащих ногах попятился прочь и рухнул около кровати, вжимаясь спиной в деревянный бортик. его колотило, как в приступе, обзор закрывали упавшие на лицо волосы и слёзы, неясно в какой момент покатившиеся из глаз.

готье обхватил ладонями голову, уткнулся лицом в подтянутые колени и зажмурился до цветных кругов перед глазами. из груди вырвался отчаянный, сдавленный вой, в ушах шумела кровь.

люмьер его соулмейт.

люмьер его соулмейт?..

люмьер. его. соулмейт.

блядство.

от неутихающей бури эмоций хотелось вскрыться. в готье буйствовала мешанина чувств — иррациональный ужас, непонимание, радость, спровоцированная физиологией, откуда-то взявшаяся злость. его трясло так, что, казалось, весь дом ходит ходуном вместе с его тощим телом, не способный вместить всё, что он чувствует.

готье вдруг вспомнил, как мама рассказывала ему, как впервые коснулась отца, взяв того за руку. какая невероятная волна счастья её захлестнула, как она дрожала от радости, проникшей в каждую клеточку её существа.

готье этого не чувствовал. нет, радость была, да, но он знал, что это гормональный выброс, возникающий в теле, когда соулмейты находят друг друга. но сейчас ему было плохо, так чертовски плохо, и, что самое кошмарное — он совершенно не понимал причины.

это потому, что люмьер — мужчина? что он не тот, кого готье мог даже теоретически представить в роли своей родственной души? блядь, да они почти не были знакомы, это их вторая встреча, как это вообще возможно?!

готье судорожно всхлипнул и принялся лихорадочно вытирать бегущие слёзы, но трясущиеся пальцы скорее просто размазывали солёные капли по лицу. он пробовал дышать глубже, считать в уме цифры, но это не помогало. только через пару минут этой адской трясучки он наконец понял, что с ним происходит — его попросту накрыло панической атакой.

готье силой заставил себя открыть глаза и поднять голову с колен. начал бегать взглядом по комнате, стараясь концентрировать внимание на отдельных предметах, как его учили. после смерти мамы, когда отступила апатия, панические атаки стали его частыми спутниками, и их семейный доктор давал советы, как с ними справляться.

с трудом выпрямив сперва одну ногу, а потом и другую, готье откинулся спиной на ножку кровати, чтобы не зажимать грудную клетку, и принялся дышать под счёт. медленный вдох носом на четыре счёта, выдох ртом на восемь. вновь вдох носом, выдох ртом. вдох, выдох. вдох, выдох..

понимая, что начинает постепенно успокаиваться, готье повторил счёт ещё с десяток раз, чувствуя, как постепенно расслабляется пружина в грудной клетке. когда дыхание более-менее восстановилось, а паника вроде как отпустила, на его тело обрушилась такая усталость, какой он не чувствовал уже больше года.

медленно приподнявшись на еле гнущихся конечностях, готье не без усилий заполз на пустую кровать — в порыве он швырнул одеяло и подушки к двери. не желая видеть этой кошмарной баррикады, он с тихим мученическим стоном развернулся лицом к стене и сжался в клубок, обнимая себя руками.

эмоций теперь не было совсем — паническая атака выпотрошила его эмоциональный диапазон, лишив всяких чувств. готье уставился в стену невидящим взглядом.

в голове была пустота. он всё никак не мог осознать случившееся.

не зная точно, сколько так пролежал, он тихонько шевельнулся, поднося левое запястье к лицу. «л. у.» — смотрела на него надпись, чуть потерявшая краску и ставшая скорее ярко-розовой, чем красной. готье осторожно провёл по ней большим пальцем правой руки, чувствуя бугристую неровность. вздрогнул, когда что-то внутри грудной клетки отозвалось на прикосновение.

это было так странно.. словно маленький, тёплый импульс пронзил сердце. готье нерешительно коснулся метки ещё раз, и чувство повторилось, заставив его одёрнуть ладонь. это было не больно, но.. так странно..

он вновь скрутился в клубок и упёрся взглядом в тёмный цвет обоев. надо же.. люмьер уолдин — его соулмейт..

не зная, что он должен чувствовать по этому поводу, готье прикрыл глаза и через пару минут забылся поверхностным, беспокойным сном. всё-таки паническая атака вытянула из него слишком много сил.

сквозь дрёму ему показалось, что он слышит какие-то шорохи и приглушённые голоса, но он не обратил на них должного внимания и вскоре крепко уснул без единого сновидения.