чем тебе не драма — глава 2

глава 2

джон, сломя голову, бежал к храму мечей, совершенно позабыв о многом, что он совершил в этом храме многие годы назад, и о том, что там было заточено.

билдермена тем временем не покидала тревога за возлюбленного. да, кусок перины вел себя отвратительно по отношению к билдермену, и это серому казалось дикостью. желанной дикостью. все-таки билдермену нравилось, когда шедлетский его принижал и не слушал, и потому он скрывал свои истинные страсти и желания, как и свои чувства.

шедлетский добрался до поля ячменя. в нем спрятана дорога до храма мечей SFOTH, а значит и счастье билдермена, потому пернатый шел быстро и уверенно, расчищая путь обычным мечом.

 вот он. перед шедлетским возникли темные, древние кирпичные стены. они являлись только ему, избранному самой магией мечей, потому он вошел внутрь без труда, и внутри ему ничего не казалось странным.. пока он не понял, что ловушки - то отключены . он уже обезвредил этот храм для себя любимого, заточил здесь древнее зло своими пернатыми лапами, просто позабыв об этом, когда билдермен попросил.

 джона переполнил гнев и ненависть. как его тайный возлюбленный посмел обмануть его, еще и так подло поигравшись на его плохой памяти?! он озверел. билдермен не знал о том, что шедлетский уже обезвредил ловушки в храме, а значит хотел его смерти, потому джон закричал от осознания собственной слепоты.

бросившись к сундуку-в котором-заточены-все-страдания-человеческие, он раскопал земляной пол перед ним и достал все семь мечей, что так умело спрятал для себя . воткнув их в замочную скважину сундука, глаза словно покрылысь белой пеленой слепоты от ярости. 

На его спине вместо жалких куриных перышек возникли огромные соколиные крылья, когда древнее зло впилось во всё тело теперь уже Теламона. Вся его душа почернела от гнева, желая отомстить уже не просто Билдермену, а всей Роблоксии за веру в такого слабака, что постеснялся своими руками воткнуть в него меч. Его лицо было ужасно изуродовано, искажено в гримасе яростного восхищения и восторга от собственного господства. Полубог смерти и разрушения возник вновь.

Теламон оделся в черную накидку с золотыми вышивками, взмахнул огромными крыльями и пробил потолок храма, направляясь к стеклянным офисам. Каждое движение его крыльев навевало толстый туман на всю землю, когда то освещенную палящим солнцем. 

Билдермен сидел за своим компьютерным столом, перебирая документы, что-то клацая, в целом не сильно радостный от своего дела. Почесав пушистый затылок, он вдруг поднял взгляд на стеклянные стены. Вся Роблоксия за окном была заволочена туманом, таким непроглядным и пугающим, что сердце серого заколотилось быстрее, чем он успевал дышать. Он выскочил на крышу. Подняв голову в небо, он понял, что даже не видит света солнца, что он и тысячи роблоксианинов были оставлены самим Богом. 

 Что - то надвигалось из тумана, страх неизведанного царапал плечи инженера, отчего шерсть на загривке вздыбилась. Теламон правда надвисал над ним, чуть ли не дышал ему в голову , но туман был такой густой, что его не было видно . Инженер начал вглядываться в туман над головой , ища солнце. 

Приняв свет одного открытого глаза Теламона за светило, Билдермен расслабился, как вдруг само небо упало на него, больно придавив щекой в пол.

 Теламон затрепетал от радости: он обожал видеть страдания роблоксианинов, их крики, охи и вздохи заводили его. Он схватил обе руки серого за запястья и оттянул вверх, ногой уперевшись в голову. Билдермен сдавленно стонал от боли, не пытаясь вырваться. 

Вдруг Теламон схватил инженера за шею и поднял над землей, дав ему увидеть человека-сокола. Билдермен  удивленно прохрипел:

-Как...так?

Теламон не ответил, бросил серого на пол, снова. Билдермен встал на ноги и пошатываясь, пятился от сокола. Теламон медленными шагами теснил его к краю, ехидной ухмылкой навевая страх на Билдера. Но серый не глуп, чтобы так просто идти к краю крыши. Он водил Теламона кругами по поверхности, пока вдруг ему не перекрыли проходы огромными крыльями и заставили подойти к краю.

Теламон больно впился когтистыми руками в плечи ослабшего серика. На его лице виднелся восторг, настолько приторный и темный, что инженер всхлипнул от горечи. Сокол резко толкнул роблоксианина и тот полетел с крыши. Перед глазами все плыло, но даже сквозь кашу из серого дыма Билдермен видел Теламона, смотрящего, как умирает его бывший начальник. Инженер был полон страха и агонии, хотелось кричать, но горло словно забили ватой. Страдания продолжались до тех пор, пока Билдер не услышал хруст своей шеи от соприкосновения с асфальтом.

 Тогда перед глазами возникло невероятной красоты поле: толи трава была огромная, толи Билдермен маленький, но он мог зарыться в неё с головой, словно в одеяло. Строитель невольно улыбнулся: приятный запах бил в нос, теплые тона неба ласкали глаза, убаюкивая. Билдермен не сопротивлялся и лег на спину, зарывшись в траве целиком. Он вытянул ноги вверх, и вдруг заметил, что одет он в его детский комбинезон, а ноги потрясающе коротк-

 Билдермен резко проснулся на крыше, все так же лежащий на спине, хотя та жутко болела, как и шея. Над ним надвисал Теламон, закрывающий его соколиным крылом от мелкого дождя. Билдермен скривился от боли и отвращения к полубогу. "Какое же его лицо тошнотворно-гордое, даже скрытое под капюшоном" — думал Билдермен, не прекращая часто дышать.

Теламон ответил отвратительной улыбкой, приподняв кофту серого, слегка открывая пушистый бочок. Полубог впился клыками в пухленькую плоть пушистого партнера. Билдермен застонал от боли и резкого возбуждения. Ему стало стыдно за то, что его возбуждает, когда ему делают больно, настолько, что все его лицо пылало красным. Этого возбуждения было Билдеру недостаточно: он хотел большего. Большего унижения, оскорбления, больше боли. Теламон знал это, он знал, чего хочет строитель, потому не давал серому желаемого. 

Вдруг сокол разжал челюсти, оставив глубокий след, и взмыл в небо. Неожиданно прогремело, закапал мелкий дождик. Билдермен поднял голову, давая каплям освежить светлую шерстку на лице. Бестия ушла, оставив только кровавые пятна на полу и боль в спине. Пожав плечами, Билдермен вернулся в здание, все таки под дождем лежаьб не так уж и приятно, сел на своё любимое кресло и продолжил втыкать в компьютер. Конечно-же, гром и дождь были вызваны Теламоном, чтобы загнать строителя в здание и запереть его там. Сокол уже стоял за Билдерменом. Положив руку серому на щеку, а потом всунув в его рот два пальца, он хотел добиться того, что услышит болезненные стоны инженера. Билдермен сипло выдохнул от отвращения. Пальцы Теламона не такие уж и вкусные, как могли бы показаться на первый взгляд. "Чертов пук перьев. Заставил меня зайти." — подумал Билдер, пытаясь вывернуться и освободится. Теламон расстегнул его кофту, заставив оголить плечи, и вцепился в одно из них. Билдермен выдохнул от возбуждения и приятной боли, отчего ему стало очень стыдно, и его лицо начало кипеть. Теламон загоготал:

 —Так вот он: герой Роблоксии, падающий ниже дна от одного укуса! Да-да-да.

Билдер закрыл глаза, не желая видеть противное лицо сокола, надменное и гадкое, не желая видеть его шаловливые руки, не желая краснеть еще больше. Теламон начал гладить Билдермена по животу, белому, пушистому, слегка пухлому животику. От таких ласканий строитель выдавил стон наслаждения: пузо было его слабым местом, ему жутко нравились поглаживания по животу, потому Билдермен перестал сопротивляться и просто жалобно хныкал время от времени. Переменчивость Теламона пугала серого: он понимал, что кроме метаний от ласк к укусам, сокол может начать метаться от мелких тычков к чему -то намного большему. К своему стыду, Билдермен понимал, что после того, как Джон вернется в норму, серый больше никогда такого не почувствует, потому сопротивляться даже не пытался. Теламон проухал:

—Оказывается, ты можешь упасть еще ниже, Билди. А ведь я для тебя просто работник, или это ты не только ко мне испытываешь?

Сокол ударил по больному. Билдермен напрягся, осторожно вытащил пальцы Теламона изо рта, повернувшись на него, и сдавленно ответил:

—Ты же все итак знаешь.

Полубог ответил смешком и резким тычком в нежное пузо Билдермена, отчего тот сипло выдохнул. После этого завершающего маневра, Теламон вышел на крышу и исчез в толще туч. 

"И все-таки я вел себя как шлюха."— пронеслось в голове Билдера, когда он застегивал свою кофту.