человек в маске.

в моих снах живет человек в маске. 

«что за за чёрт?» — спросите вы. сказать на самом деле: я сам не понимаю, что это за чёрт, и каким именно образом он там появился. скольким людям я не рассказывал об этом феномене, мне никто не верил, а некоторые и вовсе, просили меня обратится к местному психиатру.

я не доверяю врачам. я, в целом… не доверяю людям, но врачам в особенности. по моему нескромному мнению, людьми, в большинстве своих случаев правит эгоизм. цель подавляющего большинства таких «специалистов» — получить с вас свою долю, и выписать вам такой диагноз, чтобы в последующем времени им не пришлось выписывать на стене тюремной камеры римскими цифрами недели здешнего пребывания. вот и все, лечить вас никто не собирается. к тому же, я презираю психотропные вещества, которыми меня бы пичкали в случае возможной терапии, а может, поступили бы самым простым и надежным способом: упекли бы в дурку.

в любом случае, вам, читателю, все равно, правдой ли будет все то, что я сейчас вам расскажу, ведь ваша главная цель на данный момент — получить удовольствие от прочтения моей «истории». честно, даже историей назвать это тяжело. 

***

начнем по порядку: когда я начал замечать первые признаки появления человека в маске в своей жизни. 

мне было ровно тринадцать лет, я думал, что я самый интересный и самый несчастный человек в мире, впрочем, как и все особы тринадцатилетнего возраста. 

я писал стихи, имел не слишком много друзей, носил исключительно черную одежду и презирал своих родителей. но была во мне такая штука, которая никак не была связана с моим подростковым максимализмом: вечная бессонница. 

она, наверное, играла определенную роль в моей жизни. я был самый, что ни на есть, натуральной совой. ночь — мое время, однако дневной сон не давал мне той энергии, которую люди получают в ночное время суток. к тому же, камон, думаете я спал свое законное количество часов? это не так, уж слишком многого требует от нас этот мир, даже если мы совсем не выбирали рождаться в нем.

благодаря недосыпу, во мне начали проявляться и другие пошатнения моего состояния. тревожность и раздражительность стали главными спутниками моей обыденной жизни. 

с некоторой стороны, можно сказать, что я даже привык к этому, но каждый раз, допуская эту мысль, я вспоминаю слова своего отца, которые он мне сказал после очередной ссоры со спутницей своей жизни: «к плохому привыкнуть невозможно». 

вот и у меня привыкнуть не получилось. казалось бы, сон — место, куда можно убежать от вечного страха нашего бытия, но даже во снах я никогда не видел покоя. 

мое знакомство с человеком в маске произошло спонтанно. после сорока восьми часов прокрастинации, в один момент меня вырубило, будто бы я упал в кому. кома, право, длилась недолго, никто даже не обратил внимания на то, что я абсолютно не подаю никаких признаков жизни. упавший осиный лист, его движение зависит лишь от того, как подует ветер, сам же он уже оторван от источника жизни.

я был в огромной темной комнате. не было никаких источников света, помимо нескольких белых свечей стиля девятнадцатого века, которые стояли на столе, размещенном в самом центре здешнего помещения. не было дверей, окон, никаких путей для побега. 

определенное время я сидел там совершенно один, глаза мутнелись, а воздуха практически не было. я сидел на табурете, по одну сторону стола, по другую же стояло мягкое кожаное кресло. я не понимал, для кого оно здесь поставлено, я в целом ничего не понимал, а понимать мне, впрочем-то, и не хотелось. 

мне каждый месяц мне снилась одна и та же комната, но с каждым месяцем она будто бы сужалась, я чувствовал отсутствие воздуха, а паника накатывала на меня все больше. 

я стал бояться сна. мои бессонные ночи стали и бессонными днями, я мог неделю мучить себя энергетическими напитками, алкоголем и прочей хренью, лишь бы не вернуться в это помещение. выглядел я всегда вяло, ближние привыкли к этому, поэтому внимания не обращали. они никогда не обращали на меня внимания, я чувствовал себя одиноким до самых чертиков. 

детство я свое любил. у меня было множество друзей, а самым лучшим другом был парень по имени Николя. он был со мной всегда и везде, помогал мне с домашкой, когда материал никак не лез в мою голову, рассказывал о женском характере и привычках женского пола. мне было это не сильно интересно, но я не хотел говорить ему об этом, потому что его энтузиазм поражал до самой глубины души. Николя был тем человеком, чьи рассказы я готов был слушать, какими бы бредовыми они не были. 

— почему у тебя до сих пор не было ни одной девушки? - услышал я однажды вопрос, пока мы сидели вместе с ним в парке около озера. тяжело точно сказать, чем именно мы там занимались, наши похождения больше смахивали на простые побеги от взрослых, но комфорта этим самым встречам было не занимать. вопроса я испугался. 

— а тебе это так интересно?

— конечно, интересно. может я хотел бы свести тебя с кем-нибудь, быть твоим главным свидетелем на свадьбе, птенчик. 

— у меня нет на это сил и времени. 

я соврал. сил у меня действительно не было, но времени всегда было достаточно. к тому же, я вполне способен был испытывать романтические чувства к людям, но дело в том, что были они совсем не к девочкам. я был не уверен, что это не является отклонением от нормы, поэтому старался не говорить об этом. не хватало еще, чтобы Николя разочаровался во мне. иногда мне казалось, что это единственный человек, который еще не потерял во мне надежду. 

не знаю, зачем я рассказываю сейчас вам подобные детали, ведь все, что вам хотелось услышать, при чтении названия моих изречений, — лишь мистика, окутавшая мою жизнь, словно черная дыра, из который никак уже не вылезти, однако эта самая мистика стала частью меня. как и Николя, как моя первая любовь, как мои отношения с обществом, учебой и самим собой. я один момент я начал это все терять. 

вопрос, на который я так и не смог найти ответа: каково его происхождение? откуда он появился? что именно послужило причиной его возникновения?

человек в маске — не Адам и Ева, его появление нельзя списать на религию. ни в каких священных писаниях не было написано о типе, который живет у тебя в подсознании и поглощает твою душу заживо. 

да даже если бы было, Боженька сказал бы, что я сам виноват в этом. я заслужил это, благодаря своему прошлому, своим грехам, но мое прошлое начало угасать с той же скоростью, с которой угасал я. 

увидел я его физиономию в шестнадцать лет. 

оговорился, именно физиономии я никогда не видел. по (до жути!) банальному прозвищу, которым я его наделил, можно было понять, что лицо всегда было скрыто. под освещением свечей было видно лишь черную маску, на ней не было никаких деталей, на ней не было даже отверстий для глаз и носа. просто черный кусок пластмассы, или из чего была сделана эта чертовщина. свечи были неугасаемыми, я сомневаюсь, что сделаны они были из воска. они были такими же бесконечными, как глубина этой комнаты, как приходы человека в маске в мою жизнь, как его низкий тембр голоса. даже он был бесконечно низким, в реальности вы такого голоса никогда и ни за что не услышите. 

— ты понимаешь, из-за чего ты здесь?

нет, ублюдок, я не понимаю, из-за чего я здесь, мы не на допросе, никаких государственных законов я не нарушал. ты меня держишь здесь уже несколько лет, и только сейчас удумал появиться, так зачем было все это? подготовка? к чему, скажи мне, ты меня готовил?

разумеется, сказать ничего из своих бесконечных мыслей я не смог. бесконечные мысли и бесконечные вопросы, но бесконечный страх их просто подавил. страх неизвестности. 

я промолчал.

— ты помнишь, как ты выходил из утробы матери? - вопрос был странным и неожиданным. я не знал, как мне отвечать на него, он задавал его с такой серьезностью, что ответить мне хотелось трехчасовой лекцией, лишь бы не ошибиться. лучший вариант — ответить вопросом на вопрос. 

— ..каким образом я должен это помнить? 

— верно, у детей такого возраста отсутствует память и сознание. твоего «я» тогда еще не существовало, твое тело было лишь сосудом. капсулой, оболочкой, в которую позже поместилось то, что верующие называют душой. веришь в душу, артур?

— не верю. 

— твое дело. о чем я хочу сказать: сейчас мы находимся вне этой самой оболочки. есть только ты, и я. ты, наверное, задаешься вопросом, кто «я» такой, но цель моего существования совсем отличная от твоей, если ты конечно знаешь, зачем именно ты существуешь. ты задавался таким вопросом?

— задавался. 

— какие односложные ответы. с тобой очень неинтересно разговаривать. сколько бы я не следил за тобой, я чувствовал, что ты владеешь своей оболочкой неправильно. 

— к чему вы ведете?

— я завидую тебе, артур. у меня оболочки никогда не существовало, я являюсь лишь заложником твоего жалкого подсознания, но всему приходит конец. моя цель заключается в том, что я хочу стать тобой. 

— стать мной?! каким образом?

— я хочу, чтобы каждую нашу встречу ты делился со мной частичкой себя, а точнее, своими воспоминаниями. как только я смогу завладеть каждым, оболочка будет принадлежать мне. 

— ты не сможешь сделать этого, это невозможно. 

— пока мы находимся здесь, возможно все. думаешь, был бы у тебя выбор, ты бы торчал здесь такое огромное количество времени? пока ты был здесь, я изучал твою личность, но я не мог в тебя переместиться, не выходило. взгляд стороны, этого недостаточно, артур. 

это было началом ада. 

с каждым месяцем моя память действительно начала ухудшаться. сначала я начинал забывать самые маленькие детали. что я поел на завтрак, как я проводил время у бабушки в деревне. первый месяц я держался стойко, я постоянно думал о своем прошлом в страхе его потерять, но пока я зацикливался на одном — начинало исчезать другое. почему-то, в голову лезли лишь плохие события. ссоры моих родителей, я помнил, как ко мне относились в школе. дети всегда меня недолюбливали, так как я отличался от них, я был не то, чтобы взрослее. нет, я не был взрослым, я был для них слишком серьезным. я не смеялся с того, что они считали смешным, мне не были интересны истории, о которых они говорили так, будто это главные события в их жизнях, но не смотря на это, я не понимал, что интересно мне. казалось, что я жил жизнью кошки, все, что я умел — лишь избегать опасности и умирать от скуки. 

в восьмом классе я начал писать стихи. 

я заучивал их, думая, что это будет тренировать мою память. я прокручивал строчки раз за разом, записывал их, и снова читал. 

— звезды шептали мне твое имя,

они шептали твое имя мне. 

я близок к звездам, близок к ним,

хотелось бы, право, к тебе. 

звезды шептали мне твое имя… они шептали твок имя мне… звезды шептали… звезды…

— доброе утро, артур. 

— черт, я что, уснул?

— скучал по мне? пока что мой план продвигается отлично, маленькими кусочками я поглощаю то, что мне нужно. грустно, конечно, что с твоей первой любовью так произошло. 

— первой любовью?

— ах, да. ты же не помнишь. могу рассказать, но к пробуждению все забудется. ты очень красиво пишешь, видно, что это оставило на тебе след. цитирую: «лучшие работы получаются тогда, когда у поэта болит.»

— я не говорил такого. 

— говорил. 

— звезды шептали мне твое имя.

я очнулся, строчка все еще крутится в голове, значит не все потеряно. я хотел встретиться с другом, но я забыл, как его зовут… имя начиналось на «н»? Норман… Никель… я не помню. черт, как его звали. 

я порылся в своем блокноте и нашел номер, после чего сразу побежал к домашнему телефону. 

— это артур

— что-то нужно?

— я хотел спросить, как ты там. 

— с каких пор ты мне звонишь просто, чтобы узнать, как мои дела?

— нельзя?

— не в твоем стиле. в любом случае, со мной все в порядке, повода для беспокойства нет. как твое самочувствие? как Венера?

— Венера?

— да, Венера, твоя сестра. 

— ах, да… сестра. я давно с ней не связывался. 

— вы же раньше каждый день общались, разве нет?

— мы… поссорились. 

— ясно. выходи иногда на связь. 

я положил трубку и понял, что не знал того, что у меня есть сестра. сколько ей лет? где она учится? почему она не звонит мне?

я пошел в комнату родителей, чтобы спросить их на счет сестры. по словам матери, сестра на меня в обиде, якобы я плохо с ней поступил. что я мог такого сделать с ней? 

я что, правла теряю контроль над собой?

нет, я же осознаю все сейчас, значит я здесь. 

— звезды шептали мне твое имя,

они шептали твое имя мне. 

я близок к звездам, близок к ним,

хотелось бы, право, к тебе. 

не все потеряно. 

на следующей встрече с человеком в маске, он рассказал мне, из-за чего мы поссорились с сестрой. оказалось, что я забыл про день ее рождения, и она сделала вывод о том, что она мне не важна, хотя раньше я поздравлял ее каждый год, в полночь. разумеется, к утру я все забыл. меня начало вырубать гораздо чаще, мне казалось, что все мои последние силы просто уходят. болит, сердце болит, очень сильно болит…

— звезды шептали…

я проснулся в больнице. оказалось, что я хотел покончить с собой, однако ни малейшего следа об этом инциденте в моей памяти не осталось. мои руки были замотаны бинтами, а сам я был прикован к постели. ко мне приходили врачи, а точнее психотерапевты и психиатры. они расспрашивали меня о моем состоянии, и пытались подвести меня к причине, по которой я решил так с собой поступить. я не помнил, я ничего не помнил. я помнил свое имя, меня зовут артур. я живу в частном доме на окраине города, потому что мои родители не любят городской шум, у меня проблемы с социофобией и я пишу стихи. 

— звезды сказали, что я себя не принял,

звезды хотят, чтоб я сгорел в огне. 

я звездам и тебе противен,

ты не пришла, ты не пришла ко мне. 

звезды… что они шептали… звезды шептали… звезды шептали… звезды шептали… звезды…

я забыл, как меня зовут. стихах о звездах больше не было, как только я начинал получать новые воспоминания, они стирались на следующий день. когда я уснул в последний раз, проснуться у меня больше не вышло. я так и остался за этим черным столом, наедине с собой. человека в маске напротив больше не было, маска была на мне.