checker on the board

(🎵) : Nerv — Bad Habits

«Ты же понимаешь, что твоё «сейчас» — это мои 20 минут?»

С момента отправки сообщения прошло 22 минуты, когда внедорожник Джейка наконец вынырнул из темноты. Чонвон обернулся на рёв двигателя и шорох гравия и тут же прикрыл глаза рукой, закрываясь от слепящего света фар. Двигатель тут же заглох, фары резко погасли. Вампиру потребовалось несколько секунд, чтобы вновь привыкнуть к темноте. К тому моменту Джейк уже вышел из машины и теперь, опираясь на капот, буравил Яна взглядом. Сложно было понять, о чём он думает, но радость встречи в эти мысли точно не входила.

— Плохо выглядишь, — Чонвон задержал взгляд на его лице. Джейк выглядел бледнее, чем обычно.

— Голова болит, — отозвался Шим. — Я почти не спал.

— Мм, сочувствую, — безэмоционально протянул Ян. Получилось неискренне, но едва ли Джейк мог осуждать его за это. Вряд ли вампирам была знакома мигрень.

— Что ты хотел? — устало протянул он, смотря будто сквозь вампира. Там, у него за спиной, уже бледнел горизонт в преддверии рассвета. Если они быстро закончат, то Джейк сможет поспать хотя бы два часа, прежде чем вернуться на работу.

— Почему? — просто спросил Чонвон.

— Что почему? — Джейк не собирался играть с ним в шарады или раскрывать заговоры, спросил прямо, желая только одного — чтобы эта встреча поскорее закончилась.

— Джейк, — Чонвон понизил голос, и Шим нахмурился, услышав собственное имя. Ситуация предстала в новом свете, и теперь он был просто обязан уделить вампиру больше внимания, чем ему бы хотелось. Чонвон обращался к нему по имени крайне редко — не потому, что боялся, а потому, что терпеть не мог его произносить. Джейк к этому привык. Но всякий раз, стоило тому пересилить себя, как речь заходила о действительно серьёзных вещах, а сейчас в его голосе даже не было привычного вызова или дерзости. И той безэмоциональности, с которой он только что интересовался его состоянием, в нём тоже не осталось места. Ничего, что заставило бы неверно истолковать намерения. — Я не знаю, что вас связывает, раз ты готов буквально закрыть мальчишку собой, и ваши людские эмоции мне понять не дано. Я только знаю, что эти связи могут быть сильны настолько, что туманят разум. Ты осознаёшь, что ты делаешь?

— Да, — Джейк напрягся, взгляд стал почти враждебным. К чему он, чёрт возьми, клонит?

— Я хочу, чтобы ты понимал, — продолжил Чонвон. — Я, — он сделал паузу, — могу молчать. Но у меня в подчинении двенадцать человек, трём из которых был отдан прямой приказ. Я не могу закрыть рот каждому из них. Кто-нибудь обязательно захочет выслужиться, это лишь вопрос времени. Сейчас своим молчанием ты сковываешь меня по рукам и ногам. Почему ты заботишься об этом человеке? Почему защищаешь? Мне нужны ответы.

Джейк был уверен, что не ослышался. Только что Ян Чонвон сказал: «Я могу молчать» . Он больше не рассматривал Рики как ошибку — теперь тот обрёл форму в его глазах. Что-то произошло. Что-то произошло за то время, что Джейк... Он моргнул, пытаясь вспомнить, чем он занимался. Спал? Воспоминания продолжали перемешиваться между собой, стоило только к ним прикоснуться. Сейчас это не имело значения. Если предположить, что сбежавший из дома Рики всё же столкнулся с вампиром, что было наиболее вероятным исходом, потому что Ян не собирался отступать и, скорее всего, следил за каждым его шагом, то должно быть, произошло что-то, что заставило его передумать. Вариантов было немного. Ян Чонвон не дурак. Сейчас Джейк мог почти поблагодарить его за это.

Пограничник встретился с Яном глазами, выдержал его пристальный, требующий ответов взгляд и, сложив руки на груди, устало улыбнулся:

— Почему ты думаешь, что всему нужна причина? Разве ты сам только что не ответил на свой вопрос? Может, я просто ослеплён жалостью к бедному ребёнку. Только и всего.

Чонвон покачал головой:

— Я долгое время не мог понять твоих поступков, но время шло, и я замечал определенные результаты. Ты не глуп, не наивен, а очень расчётлив. Ты не делаешь ничего просто так, просчитываешь ходы наперёд.

Джейк ответил не сразу, в напряжённом молчании долго изучал выражение его лица. Какое-то чрезвычайно решительное. Он видел такие лица у смертников, что затем кидались на него в прощальном приступе отчаянной ненависти. Но Ян Чонвон не двигался с места, и за то время, что пограничник разглядывал его, нисколько не изменился в лице.

— Как жаль, что мне нечего ответить тебе, — в конце концов усмехнулся он. — Причины нет. Может, это как раз тот раз, когда мои глупость и наивность взяли верх над разумом.

— Не верю, — упрямо мотнул головой Ян. Такой ответ его не устраивал.

— Что ж, тебе виднее, — Джейк пожал плечами. Может быть, он просто слишком вымотался, чтобы сдерживаться, но что-то внутри дало трещину и улыбка стала ещё шире. Рики возвращается домой. Ян Чонвон стоит перед ним и, очевидно, догадывается обо всём, раз отпустил его живым и теперь задаёт такие вопросы. Пограничник почти смеялся от облегчения, глядя вампиру в глаза.

Союзник.

Чонвон замер. Решительность сменилась замешательством при виде внезапной улыбки, но в целом этого было достаточно. Уход от ответа — всё равно что косвенное подтверждение — и твёрдый зрительный контакт. Он по глазам видел, что они оба понимают, о чём идёт речь. Значит, Чонвон не ошибся. Просто Джейк не собирался подтверждать его догадку вслух.

Вот и настал тот момент, ради которого он явился сюда. Возможно, подсознательно ему не хотелось, чтобы он наступил, потому что это означало отказ. Отказ от всего: от привычной жизни, от нагретого места, от относительного спокойствия, которым он обзавёлся за время работы в Совете. И не было никакой гарантии, что это положит начало чему-то новому, лучшему для него.

Ян вытащил из-за пазухи деревянную чашу, сжал её на прощание и протянул Джейку резким движением, будто отрывал от себя кусок. К тому моменту Джейк уже взял себя в руки, странная улыбка погасла, но её отголоски по-прежнему сияли в глазах, добавляя его измученному лицу живости.

— Что это? — он уставился на чашу с недоверием. Сейчас от Ян Чонвона можно было ожидать чего угодно.

— Го, — ответил тот. — Я допускаю перемирие. С этого момента нам не стоит связываться напрямую. Сделай ход и я найду тебя.

— Я понятия не имею, как играть в го, — покачал головой Джейк. Чонвон по-прежнему протягивал ему чашу. Настаивал.

— Я нисколько не удивлён, — надменная усмешка на мгновение исказила его лицо. — Тебе просто нужно оставить фишку на доске, не важно, будет иметь твой ход смысл или нет. Я пойму. Доска стоит в приёмной моего офиса. Я думал добавить твою биометрию в систему кабинета, чтобы ты смог входить и выходить, как хозяин, однако посчитал это опрометчивым решением. Сделать доску общей более рационально, чем дать тебе частный доступ, который легче счесть подозрительным и ещё проще отследить.

Джейк смерил его долгим взглядом. В его глубине решался вопрос доверия, который всё это время маячил на заднем плане, откладывался на потом, а теперь внезапно встал ребром. Ответ должен быть окончательным и от него будет зависеть далеко не одна жизнь, если не судьба целого общества. При этом в глазах напротив он видел, что на тот же вопрос Ян Чонвон свой ответ уже нашёл. Он стоял здесь, на утопающей во мраке площадке, где двумя метрами ниже плескалась вода. Здесь, а не в роскошном кабинете на 20 этаже. Стоял перед ним, а не перед главой. У Джейка не было времени делать из Чонвона союзника, но его колебания всё же оправдали себя. Его неопределённость — эта промежуточная позиция между аристократией и Советом — в конце концов привела к тому, что он выбрал единственную сторону, которую считал правильной. Свою. И пусть в большом мире, расколотом надвое, она ничего не решала, но в том мире, что умещался у него внутри, этот выбор стал для него поворотным. Так вышло, что им с Джейком было по пути.

В конце концов Шим протянул руку, пока тот не передумал. Чаша опустилась на раскрытую ладонь, фишки внутри мягко стукнулись о её стенки, перешёптываясь между собой. Джейк сжал чашу, привыкая к её весу, к тому, как она ощущается в руке, чувствовал ладонью вырезанный на дне знак. Так ощущалось доверие Ян Чонвона, столько оно весило, при этом цена его оставалась неизмеримой. Джейк приоткрыл крышку и заглянул внутрь. Камни были белыми.

— От чего ты его прячешь? От мира, в котором его место? — тихо спросил Чонвон. — Объясни, я должен понимать.

Джейк молча доверил ему мировую тайну, о которой Совет не должен был узнать. И пусть Чонвон не понимал почему, однако у пограничника точно была причина ограждать ребёнка от мира, которому он принадлежал.

— Это вампиры решили, что наше место в вашем мире, — грустно усмехнулся Джейк. — Но нет, я прячу его не от мира. Я прячу его от того, кто им правит.

На мгновение виадук исчез, исчез автомобиль Джейка и замылился он сам. Мир сжался до размеров площадки, и этот каменный островок, на котором Чонвон стоял, парил в пустоте. Пространство дёрнулось, непроизвольный всплеск силы болезненно отозвался внутри. Чонвон попытался взять себя в руки, пока желудок не скрутило. Так бывало. Крайне редко, потому что осталось мало вещей, способных его удивить, но всё же бывало. Это длилось не больше доли секунды, но последствия во внешнем мире не могли исчезнуть так же быстро. Джейк обеспокоенно смотрел, как Ян стискивает форму в области груди и тяжело дышит, но не двигался с места. Вряд ли он мог чем-то помочь тому, кто попытался телепортировать объект, что не подлежал телепортации, да и вампир не позволил бы ему приблизиться.

Ставки резко возросли. Хотя о чём речь? Свою ставку Чонвон сделал, когда подменил факты и поставил печать. Восстановив дыхание, он всё равно уставился на Джейка с сомнением:

— Хочешь пойти против Совета?

Разумеется, к этому всё шло изначально. Более того, сам он воспротивился даже раньше. Раньше, чем поставил печать. Раньше, чем отпустил мальчишку живым. Когда же это было? Чонвон не мог вспомнить, эта грань его личности давно сгинула в должностных обязанностях.

Джейк не ответил. Да, он собирался. В этом не должно было быть ничего особенного, всего лишь недомолвка, полуправда, но в какой-то момент Совет перестал быть просто структурой — теперь у него появилось имя, которое растворялось в поцелуях и таяло на языке. Это всё усложняло.

 — У таких, как мы, только два пути, — осторожно начал он после паузы. — Первый — аукцион. Совет не сможет утаить его существование от мирового сообщества, поэтому Рики либо придётся встать на торги, либо возникнет угроза войны, и государства начнут рвать друг другу глотки лишь бы заполучить его. Но я не думаю, что Совет захочет его отдавать, — Джейк помрачнел. — Ты когда-нибудь видел, чтобы пограничников хоронили? Не видел, я прав? Потому что в этой стране нас не хоронят. Сколько бы нас ни возвышали, в сущности ничего не меняется. У нас отбирают имена, а затем и наши тела исчезают с лица земли, чтобы появиться в лабораториях, где их разбирают на куски, словно машины на запчасти. Стране не нужно двое, потому что меня одного достаточно, даже несмотря на то, что в обозримом будущем я могу умереть по самым разным причинам. Совет не будет растрачивать ресурсы, дожидаясь моей смерти. Он использует их по-своему.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды. Чонвон смотрел перед собой, поражённый новой информацией, — на его лице мелькал вихрь эмоций, ни одна из которых не успевала сформироваться до конца.

— И ты его не боишься? — наконец спросил он. Говорил ли Ян о структуре в целом или конкретной фигуре, не имело значения. Это казалось само собой разумеющимся. Совет всегда боялись. Все: аристократы, солдаты, обращённые и обычные. Даже пограничники боялись, наверняка боялись, просто никогда не говорили об этом вслух, никогда не опускали головы, не выдавали дрожи. Джейк был другим изначально. Чонвон смотрел на него и был уверен, что знает ответ.

Тот усмехнулся и покачал головой, подтвердив догадку:

— Поздно бояться.  

По правде говоря, пугал не столько сам Ли Хисын, сколько его одержимость. Впервые пожав ему руку, Шим подумал, что ему показалось, но сейчас был уверен — глаза главы загорелись в тот же день, когда они встретились. По работе они виделись не так часто. Кажется, Хисына это не устраивало, он намеренно сокращал дистанцию, искал поводы и каждый раз натыкался на стену. Он мог разносить её раз за разом, но даже так пограничник отстраивал её заново. Стена треснула после первого поцелуя. И грозилась рухнуть после сегодняшней ночи. Перед глазами, неясно из каких тайников подсознания, вынырнуло лицо со смазанными тенями и издевкой на губах, в голове обрывками опять закрутились воспоминания, чьи-то руки призрачно скользнули по спине, пустив мурашки по телу. Если это и было сном, то он казался поразительно реальным и обличал слишком много потаённых желаний, о существовании которых Джейк даже не подозревал. А если Ли Хисын и правда навестил его ночью, то почему не оставил после себя ничего конкретного, за что можно было бы ухватиться? Ему ведь так нравилось быть на виду, напоминать о своей значимости и важности, и что же? Никаких следов. Ничего, кроме призрака своих прикосновений. Хуже всего было то, что Джейк запутался. Ли Хисын медленно проникал под кожу, словно яд, заполняя собой всё его существо. Избавиться от него уже бы не вышло, вопрос был лишь в том, что наступит раньше — нехватка или перенасыщение. В Хисыне определённо было нечто притягательное. Ему бы польстило, знай он, что Джейк не мог перестать о нём думать.

Чонвон усмехнулся, выдернув пограничника из своих мыслей:

— Я тоже его не боюсь.  

Были ли у Яна причины так говорить или этими словами он просто хотел поддержать, — Джейк не знал, однако почему-то думал, что зря. И тем не менее всё же был благодарен за эти слова.

— Солдаты для него ничего не стоят. Я знаю, что вы дорожите своими жизнями. Ты можешь передумать. Твоего молчания будет достаточно.

— Не будет. В твоих руках доказательство того, что я не передумаю, — Чонвон вновь кивнул на чашу. Вырезанный на дне символ внезапно показался более значимым, чем простая подпись мастера. Джейк поднял чашу над головой, чтобы убедиться, что высеченный там знак — ничто иное, как фамильный знак рода. Не то чтобы Джейк много знал о Чонвоне и доме Ян, однако что-то ему подсказывало: эти фишки — единственные в своём роде и почти наверняка имеют не последнее значение для того, кто отдал их ему. И если Ян Чонвон был готов на это пойти, значит, он осознавал риск и серьёзность положения. Его предложение не было шуткой. По правде говоря, он бы точно не стал шутить.

— Не забывай, что я не просто солдат. И не просто аристократ.

Это не давало ему никакого преимущества, кроме вхожести в оба мира, каждый из которых воспринимал его как нечто чужеродное и принимал в свои объятия весьма неохотно. Если подумать, остальные должны были разделять точку зрения Джейка. От Ян Чонвона было сложно избавиться по-тихому. Вместе с тем он не боялся смерти, и потому, если однажды наступит момент, когда ему сорвёт крышу, присутствует высокий шанс того, что он превратится в берсерка. Представив, как тот отдаёт свою жизнь в защиту того, что ему даже не интересно, Джейк с трудом удержался от усмешки.

Снова повисла пауза. Разговор исчерпал себя, и обоим нашлось бы о чём поразмышлять в тишине наедине с собой. Чонвон собирался неумело попрощаться, чувствуя, как пространство нетерпеливо сжимается вокруг, когда Джейк обречённо прошептал:

— Иногда я думаю о том, что было бы лучше, если бы мы с Рики никогда не пересекались. Думаю о том, что это я обрёк его на то, что он вынужден переживать сейчас, — откровение повисло в воздухе. Чонвон поморщился от излучаемой Джейком искренности, пожалев, что не может ответить ему тем же. Не умеет.

Поэтому он ответил так, как умел:

— Если бы вы не пересеклись, он был бы уже мёртв. То, что твой мальчишка любит шляться по ночам, никак не зависит от тебя и твоей работы. Это факт и особенность его личности. Всё идёт своим чередом, Джейк, — имя пограничника больше не ощущалось таким уж противным.

— Значит ли это, что конец предрешён?

— Реальность — гибкая вещь. Конец — нереален. Даже если он предрешён, и всё, что мы на самом деле можем, — лишь достойно встретить его, нельзя не попытаться изменить реальность под себя.

Джейк кивнул, бессильно склонив голову. А когда поднял, в его лице не осталось и следа той уязвимости, которую он позволил себе только что.

— Чонвон, — в голос Шима впервые за встречу закрались стальные нотки, — убей их, — и пусть звучал он уверенно, Ян всё же видел, с каким трудом ему далось это произнести.

Поразительно. Только что Джейк Шим переживал за ребёнка, заботу о котором взвалил на свои плечи, а в следующий миг очернил жизнь смертью. Он не уточнял, но вампир и без слов понял, о ком идёт речь.

— Устранить элитный отряд? Как ты, чёрт возьми, предлагаешь мне объяснить это Ли Хисыну? — поражённый внезапной прямотой, он беспечно выпалил имя, которого не стоило произносить. Запретов не было, за его упоминание не карали, оно не таило в себе несчастий и не становилось предвестником чего-то ужасного. Просто в какой-то момент общество единогласно сошлось на том, что имя главы легкомысленно упоминать вслух, будто то было проводником между его осведомленностью и секретами, которые хотели от него утаить. Такой бы нашёлся у каждого. — Они его собственность, я отвечаю за их жизни.

— Я объясню сам, — Джейк не заметил, но на этой фразе Ян едва заметно поморщился. — Просто сделай так, чтобы о выжившем свидетеле знали лишь двое: ты и я.

Сейчас это звучало как приказ. Чонвон очень долго прожигал его взглядом, в котором мешались ужас и непонимание, прежде чем сказать:

— Они же не виноваты.

— И Рики тоже не виноват, — ответил Джейк. — Ты ведь сам сказал, что не сможешь закрыть рот им всем. Чем не альтернатива? Теперь я предлагаю тебе взглянуть на те же весы, которыми ты тыкал в меня. Что перевесит?

В той модели мира, частью которой они были, получалось так, что перевесит один человек. Шим наблюдал, как в глазах напротив вспыхивает и угасает бессильная ярость. Чонвон понимал, что он прав. Они не могли допустить утечку, а вампиры рангом ниже, пусть и не имели доступа к некоторым данным, но всё же не были лишены качеств, которые когда-то приписывались лишь людям. Выслужиться, посплетничать, воткнуть нож в спину... На самом деле между людьми и вампирами было больше общего, чем обе расы могли бы подумать.

Любая жизнь драгоценна, да?..

— Не буду, — оскалился Ян. — Если тебе так нужно от них избавиться, сделай это сам. Ты никогда не смотрел им в глаза, не выдавал им денежные конверты, не знаешь их имён. Ты никогда не был им обязан. Тебе проще.

Джейк Шим снова промолчал. Чонвон знал, что тот не убьёт их. Или убьёт, но не сразу. Сначала прикроет истинную жестокость философией и принципами, пройдёт все стадии принятия, убедит себя в том, что это во благо, и только тогда, закрыв глаза, одним махом разорвёт всю дюжину на куски. И, может быть, прошепчет молитву за души, которые никогда не были едины с Богом. Мог ли Джейк действительно разорвать всех за раз? Точно справился бы с тремя одновременно — такое Чонвон однажды уже видел своими глазами. Наверняка даже сам пограничник не знал предела своей силы. Так или иначе, он только что вслух подтвердил истину: пограничники жестоки по своей природе. Иначе они бы просто не выжили. Не Чонвону его судить.

— Тебе пора, — Джейк кивнул ему за спину и Чонвон обернулся, проследив за его взглядом. Тусклая полоса света на горизонте стремительно разгоралась. Солнце вставало.

Сам факт этой связи ставил под угрозу спокойное существование каждого из них. Теперь, если один выйдет на сцену, другому придётся скрыться в тени кулис. И если один исчезнет, другому придётся закрыть Рики своей спиной.

Вампир исчез, не прощаясь. Шим сжал чашу, наблюдая за тем, как солнце ползёт по небу, как чернь воды стремительно превращается в золото и как свет рассыпается тысячью бликов при соприкосновении с ней. Первые лучи нежно скользнули по коже. Джейк закрыл глаза, подставив свету уставшее лицо. Он бы хотел принадлежать этому миру. Миру, в котором солнце целовало щёки. Миру, которого он, кажется, не заслужил, то ли по факту рождения, то ли из-за решений, которые от него не зависели.

Лакированное дерево согревало ладонь и вместе с тем ощущалось словно кандалы, вросшие в плоть и натянутые до предела.

Игра началась.

Рики проснулся от бьющего в глаза света. Вернувшись ночью в дом Джейка, он просто без сил рухнул на кровать, не позаботившись о том, чтобы задёрнуть шторы. Лицо ощутимо опухло, кожа слегка обветрилась и её стянуло следами слёз. Болезненное напоминание о том, что ночь должна была забрать с собой. Сегодня ему ничего не снилось, но сон с трудом можно было назвать спокойным: пару раз он просыпался от боли в шее и потом мучительно проваливался обратно.

Рики с трудом поднялся с кровати, морщась от боли в затёкших мышцах. Малейшее движение болезненной вспышкой отзывалось в шее. Напоминание о руке вампира, державшей его за горло, тоже никуда не исчезло. Глянув в зеркало, парень с ужасом обнаружил на коже отметины, что успели посинеть за ночь.

В воздухе витал отвратительный запах сигаретного дыма, казалось, им пропиталась вся квартира. В поисках его источника Рики наткнулся на битком набитую пепельницу в гостиной. Больше половины сигарет были выкурены лишь наполовину, рядом валялась пустая, смятая пачка. Джейк-хён не курил. Только если не происходило чего-то такого, что было способно пошатнуть его непоколебимость. Рики вздрогнул. Неужели это его побег заставил Джейка выкурить целую пачку за ночь?

На кухне не оказалось ни завтрака, ни привычной записки. Если бы не пепельница, Рики мог бы подумать, что ночью хён не возвращался домой. Парень взглянул на часы — те показывали 9 утра. Рики уставился на них неверящим взглядом, затем проверил часы в комнате Джейка и в конце концов посмотрел время на телефоне. Ему казалось, что он спал гораздо дольше, но все часы и правда показывали 9 часов утра. В холодильнике было пусто, опустел и ящик, в котором хён хранил запас рамёнов, крупиц кофе в кофемолке не хватило бы даже на полчашки. Никогда ещё Рики не чувствовал себя таким брошенным. Не мог же Джейк взять и исчезнуть из собственного дома?

В подтверждение в замке заскрежетал ключ. Рики рванул в гостиную, входная дверь распахнулась, и Джейк, одетый непривычно по-домашнему, с двумя огромными пакетами в одной руке перешагнул порог.

— Хён, — только и смог выдавить Рики. Слёзы опять так некстати сдавили горло. Джейк выглядел так, будто за ночь мир рухнул и ему в одиночку пришлось отстраивать его заново. — Почему ты не на работе?

Усталое, измученное лицо озарила слабая улыбка, когда он окинул Рики взглядом.

— Взял отгул, — просто ответил он, скидывая обувь. Рики, не найдя себе лучшего применения, взял один из пакетов и потащил его на кухню, чтобы помочь разложить продукты. Внутри обнаружился бекон, грибы, много овощей, говяжья вырезка, дорогое зерно и ещё многое из того, чего Джейк обычно не покупал. На самом дне пакета притаилось пять пачек рамёна — слишком мало для того, кто приходил домой только ночевать.

Судя по звукам в гостиной, хён открывал окно и вычищал пепельницу. Рики не стал спрашивать почему. Не хотел слышать ответ, не хотел заставлять хёна лгать. Между тем Джейк уже соврал. Никакого отгула он не брал. Он остался дома, потому что, стоило ему вернуться с ночной встречи с Чонвоном, как вездесущий контакт «.» прислал сообщение:

«Отдыхай».

Это могло быть простым совпадением, но их череда создавала впечатление, что Ли Хисын знал о каждом его шаге. Джейк вновь задумался, был ли смысл в том, что они делали.

Он не ответил, не стал даже благодарить. Впрочем, тот и не рассчитывал на ответ.

К тому моменту ночь окончательно растаяла и лучи солнца тянулись по пустым улицам, заливая город светом. Вместо того чтобы переодеться и уехать обратно на работу, Джейк рухнул на диван. Перед этим он убедился, что Рики и правда вернулся домой живым. Пусть не невредимым, но живым. Тот спал, свернувшись калачиком на краю его большой кровати, и что-то бормотал во сне. Джейк задержал взгляд на красных следах на шее, чувствуя, как сожаление когтями впивается в сердце. Ян Чонвон действительно намеревался выполнить то, что обещал. Ничто не мешало ему закончить начатое и Джейк был благодарен за то, что он отступил.

Бесконечная ночь подошла к концу, но то, что она породила, только начиналось.

Заснуть не вышло. Внутренние часы не хотели давать сбой, глаза Ли Хисына вспыхивали всякий раз, стоило Джейку сомкнуть веки, и вместе с ними возвращался вихрь призрачных ощущений. Они не смывались водой, не соскребались с кожи и не исчезали, даже когда он распахивал глаза снова. Теперь, когда время позволяло подумать, Джейк погрузился в архивы собственного сознания. Чем больше он пытался воссоздать в памяти произошедшее, тем меньше связных частей у него оставалось. Тут же навязчиво крутилась готовность Яна содействовать в том, чем Джейк изначально был намерен заниматься в одиночку. Верилось с трудом. Он пытался найти подвох, но ни в его взгляде, ни в голосе, ни в словах его не было. Оставалось признать, что надёжнее Ян Чонвона в мире ночи вряд ли бы кто-то нашёлся. Придётся довериться ему на 200%. Пожалуй, он заработал минимум 100 из них, когда оставил Рики в живых.

Рики... Джейк хотел его уберечь с того самого момента, как спас от собаки. В нём не было ничего особенного, просто чувство солидарности к своему роду и его истории не давало поступить иначе. Изначально он просто хотел приглядывать за ним, но время шло, дистанция между ними сокращалась, встреч стало больше, из знакомых они превратились в друзей... Всё было замечательно, пока Рики сам влез туда, куда не стоило лезть. Может быть, позже Совет бы нашёл его сам при необходимости. Может быть, такой необходимости не возникло бы вовсе, или нашёлся бы кто-то другой, и тогда Нишимура Рики смог бы дожить свою жизнь под своим именем, так и не узнав о существовании обратной стороны привычного мира. Но произошло то, что произошло, и этого нельзя было изменить. Ян Чонвон прав — оставалось менять реальность под себя.

Джейк отыскал пачку сигарет где-то в середине потока этих размышлений, курил, не задумываясь, и к тому моменту, когда мысли себя исчерпали и голову наконец накрыло покрывалом тишины, он держал в руках последнюю сигарету. Джейк решил не оставлять её до следующего раза, потому что не хотел его допускать. Лучше уж он выкурит всё сейчас, иначе купить новую пачку будет легче. Он зажал сигарету меж губ, и в этот раз она ощутилась на редкость отвратительно. Кинув взгляд на переполненную пепельницу, он никак не мог поверить в то, что бессознательно выкурил это всё в одиночку. Руки подрагивали, старая зажигалка зажглась только с третьего раза, пламя подпалило кончик.

Джейк не нашёл в себе сил затянуться, желудок предупредительно скрутило и он поспешил вынуть сигарету изо рта. Теперь та одиноко тлела меж пальцев, корчилась в огне и осыпалась толстым слоем пепла. Джейк проводил взглядом тонкую струйку, что тянулась вверх и сливалась с остальными в сизый поток дыма, витавший под потолком. Интересно, стал бы Ли Хисын целовать его после такого?..

Стоило сигаретам иссякнуть, как Джейк нашёл новое занятие — отправился за продуктами, наплевав на не лучшее состояние организма. Он собирался проветрить и вычистить пепельницу позже, но Рики проснулся раньше обычного, став свидетелем его слабости. Мысль о том, что всё это время ребёнок будет травиться дымом, пришла многим позже.

— Рики, — Джейк опёрся на косяк кухонной двери и теперь Нишимура чувствовал, как хён буравит его грозным взглядом. Он пристыженно обернулся, готовый выслушать нравоучения, пообещать что угодно, но, при взгляде на его лицо, Джейк вдруг оттаял. Их определённо ждёт серьёзный разговор, и чем раньше он состоится, тем лучше, но сперва...

— Что хочешь съесть? Рамён не принимается.