часть 9.1

– Чуя, что будет, если на нас нападут монстры?

– Нет никаких...

– Монстров?

– Нас, Дазай. Ты исчез.

Дазай не понимает, в какой момент его охватывает необъяснимая тревога. Такого не было уже давно, поэтому Осаму откровенно теряется. Он не знает, как справиться со своим состоянием. А сможет ли он вообще справиться?

Мысль, что рано или поздно закончатся их посиделки и прогулки с Чуей, отчего-то становится такой отчётливой и реальной, что чуть ли не паника сковывает всë тело. Дазай не знает, когда это закончится, и это пугает только больше. А если... Сейчас? Он откроет чат с Накахарой и там не будет ничего. Ни фотографий, ни переписки. И тогда всë вернëтся на круги своя, и Осаму придëтся жить так же, как до этого. Хотя, кажется, он вряд ли сможет. Чуя... Разве сможет Дазай без него? Теперь, когда он знает, кто такой Накахара, существование без этого человека становится невозможным.

Несколько минут Осаму сидит и пялится на открытый чат с Чуей. Хотелось как-то дать знать, что всë не в порядке, но Дазай, сколько бы ни пытался, не мог набрать сообщение. Может, позвонить? Уже было достаточно поздно. Скорее всего, Накахара спит, а будить его не хочется. И Осаму не замечает, что в какой-то момент в его руках оказывается кухонный нож. А на руках из только-только появившихся порезов выступают капли крови.

Дазай пугается, и нож падает на стол. Кожу саднит, и Осаму смотрит на свою руку с ужасом. Он давно избавился от этой противной зависимости. Ну, как ему казалось, избавился. Видимо, всë же не до конца. Теперь Осаму не знает, чего боится больше. Он оглядывается в поисках чего-то, что может отвлечь его лучше боли. Под рукой не оказывается ничего, даже телефона, и Дазаю приходится побрести в комнату.

Осаму хватает мобильник и всë же набирает Чую. Тот взял трубку спустя пару гудков, и из динамика послышалось тихое «Да?»

— Не разбудил? — голос предательски дрогнул. Дазай мысленно отвесил себе оплеуху, переключая звонок на громкую связь.

— Я не ложился ещë, — Накахара на том конце провода, кажется, усмехнулся. — А ты чего? Что-то случилось?

Осаму принялся выдвигать ящики, пытаясь найти что-то, чем возможно обработать порезы. Это, по идее, должно быть слышно, но Дазай об этом не заботится.

Да, случилось.

— Соскучился по своему Чиби, мы давно не виделись, — тянет Дазай, наконец найдя перекись. Отлично, повезло.

— О, значит сейчас беру такси и еду к тебе, — Накахара усмехается, а у Осаму холодок по коже пробегает. К такому он точно не готов.

— Чиби, ночь на дворе, — Дазай откручивает крышечку перекиси. Он снова перебирается на кухню и, держа руку над раковиной, поливает порезы перекисью. Морщится, когда начинает неприятно щипать.

— Что ты там делаешь? — кажется, Чуя хмурится и явно недоволен. Да, он ведь не знает того, что происходит.

— Я? Ничего, — Осаму невесело усмехается. — А что такое?

— Может, погуляем? Прямо сейчас, — предлагает Накахара, судя по звукам поставив телефон на громкую связь и положив его куда-то. — У тебя нет выбора, собирайся, я подойду.

Дазай не успевает ответить, потому что Чуя сбрасывает. О, видимо, придëтся идти. Осаму не против, поэтому он вытирает руку кухонным полотенцем и спешит в комнату. Дазай наскоро бинтует порезы, а потом открывает шкаф, чтобы переодеться. Он не торопится, потому что Накахаре ещë дойти до него надо.

К тому моменту, как Осаму выходит на улицу, Чуи ещë нет. Дазай просто садится на ступеньки, вытаскивая телефон из кармана джинс. Сообщений от Накахары нет, так что Осаму просто отписывается, что уже ждëт. Скоро рядом вырастает Чуя, протягивая руку, чтобы помочь подняться.

— Гулял когда-нибудь ночью? — интересуется Накахара, фыркая, когда Дазай встаëт без его помощи. На вопрос Осаму отрицательно мотает головой. — Сейчас погуляешь. — О, как неожиданно, а Дазай и не понял...

Чуя засовывает руки в карманы кожанки, довольно шагая вперëд. Дазай семенит за ним следом. Наличие Накахары рядом отгоняет тревогу, и Осаму это очень даже нравится.

— Чиби, а куда мы идëм? — интересуется Дазай, нагнав Накахару и вышагивая рядом. Приходится немного замедлиться, чтобы Чуя не бежал за ним следом.

— Куда глаза глядят, — Накахара поворачивает голову, щурясь. — Для начала в круглосутку, потом я подумаю.

Осаму просто принимает как факт, что только одному Чуе известно куда идти. Сам Дазай дай бог не потеряется, таскаясь следом. Накахару так и тянет вытащить Осаму из квартиры.

Пустынные улицы спальных районов постепенно меняются. Появляются вывески магазинов и баров, гораздо больше людей гуляет здесь, и Осаму неосознанно пытается держаться ближе к Чуе. Накахара замечает это и тянется рукой к руке Дазая, аккуратно сжимая еë в своей.

— Не нервничай, mon bien, неужели так редко на улицу выходишь? — Чуя усмехается, слыша, как Осаму хнычет.

— Я не нервничаю! — отнекивается Дазай, что-то нечленораздельно пробурчав под нос.

Накахара пару раз сжимает и разжимает свою руку на чужой, немного успокаивая. Странно, до чего же явно ощущается таким образом чужое присутствие. Осаму удивляется тому, как реагирует, и думает об этом всë то время, пока они идут до магазина. В какой-то момент Накахара резко тормозит и тянет Дазая к стеклянным дверям. Это помещение относительно небольшое, но длинное, здесь много стеллажей со всякими снеками. У Осаму глаза разбегаются. Чуя же отпускает руку и уверенно идëт к одной из полок. Оттуда он берëт две баночки энергетика, а с полки рядом – пару пачек чипсов. Это добро передают в руки Дазаю, которому ничего не остаëтся, кроме как стоять и смотреть за Накахарой. Тот тем временем хватает бутылку воды и пару упаковок мармелада. Осаму локтем подталкивают к кассе с полуживым продавцом, который носом клюëт.

— Добрый вечер! — здоровается Чуя, выгрузив всë на ленту. Продавец бубнит что-то в ответ и пробивает покупки. Накахаре вместе с этим впихивают пакет. Чуя расплачивается сам, оттолкнув руку Осаму, который уже тянулся с картой к терминалу.

Когда они выходят на улицу (пакет с купленным схватил Накахара, не дав даже подышать в его сторону), Дазай откровенно возмущëн и, совсем капельку, смущëн.

— Я мог оплатить! Ты и так уже который раз за меня расплачиваешься, я чувствую себя должником, — Осаму всплеснул руками, хмурясь.

— Ты мог, — соглашается Чуя, даже не пытаясь стереть улыбку с лица. Позорник! — Но это сделал я. Так что смирись, принцесса, и иди за мной.

— Какая я тебе принцесса, слизняк?! — шипит Дазай, чуть не споткнувшись о собственную ногу.

Накахара оборачивается и подмигивает ему, но не отвечает. А спустя несколько шагов начинает рассказывать о баре, в котором ему подсыпали наркотики, о встрече со старым другом и о том, как его учили играть в бильярд. Видимо, Чуя понял, что сегодня именно ему придëтся разбавлять тишину. Тишину, к тому же, неуютную. От Осаму так и веяло чем-то тревожным.

— Мы пришли, — резко сообщает Накахара, прервав свой рассказ. Они стоят возле многоэтажки, которую Дазай впервые видит. Это не дом Чуи, расположение которого Осаму уже выучил, так что такой странный выбор места вызывает недоумение.

Дверь подъезда приветливо распахивается, стоит потянуть за ручку. Накахара издаëт какое-то удивлëнно-облегчëнное «о», запуская Осаму внутрь. Чуя идëт к лестнице. Этажей тут, кажется, всего девять, но Дазай всë равно уверен, что у него отвалятся ноги.

— Куда мы вообще идëм? — спрашивает Осаму, начиная долгий и тяжëлый подъëм по лестнице наверх. Чуя скачет бодрячком. Откуда у него столько сил взялось?

— Иди молча, — шикает Накахара, цыкнув языком.

Дазаю приходится заткнуться и идти. Они идут долго, потому что Осаму медленный, не останавливаясь ни на одном этаже. У Осаму всë больше и больше вопросов. Они что, на крышу? Обычно ведь все крыши закрыты...

Скоро они упираются в дверь. Еë Накахара тоже тянет за ручку, молясь, чтобы поддалась. И дверь поддаëтся. Альбатрос не обманул: именно он говорил про этот дом. В лицо бьëт прохладный ветерочек.

Они на крыше.

Осаму давит улыбку и аккуратно приближается к краю. На парапете стоит кровельное ограждение, видимо, чтобы никто нечаянно не упал. Дазай смотрит вниз через это ограждение. Здесь достаточно высоко, аж дух захватывает. Осаму нравится это ощущение.

Чуя садится на свою куртку недалеко от края и ставит пакет из круглосуточного рядом. Осаму отходит к нему и тоже садится. Накахара достаëт жестяные банки энергетика, одну передавая Дазаю в руки.

— Надеюсь, высоты ты не боишься? — Чуя хмыкнул, открыл свою банку и сделал глоток.

— Нет, не боюсь, тебе повезло, — кивает Осаму, отставив напиток в сторону. Сейчас ему пить вовсе не хочется, он пытается надышаться после подъëма по проклятой лестнице.

— Сегодня прохладно. Ты не замëрз? — Накахара хватает Дазая за запястье, потянув к себе, но Осаму чувствует жгучую боль и дëргается, зашипев.

— Отпусти, — просит Дазай, тут же чувствуя, как Чуя разжимает пальцы. Накахара выглядит обеспокоено, желая спросить что случилось, но тут же его глаза округляются от понимания.

— Сними бинты, — тон Чуи сразу показывает, что тот не потерпит возражений, но Осаму медлит. Он не против. Он хочет, чтобы его пожалели. И рассказать о своих страхах тоже хочет, тем более Накахаре. Но ему стыдно, так что он только прижимает руку к груди, желая провалиться под землю, — 'Саму, дай руку.

Чуя впервые использует такое обращение, и что-то щëлкает в голове Дазая, заставив покорно протянуть руку. Накахара закатывает рукав кофты и начинает аккуратно разматывать марлю. Ему предстаëт довольно ужасающая картина: множество красных полос, явно сделанных недавно. Ещë и замотал небрежно. Чуя вспоминает, как хлопали ящики, пока они говорили по звонку, и собственная догадка его не утешает.

— Что случилось? — Накахара старается говорить мягко, но он беспокоится слишком сильно, чтобы следить за эмоциями в голосе. Дазай ëжится от этого, но тут же чувствует, как Чуя подсел ближе и обнял его.

О, ну. Осаму, кажется, выпадает из реальности.

Дазай пытается прижаться ближе, когда пальцы Накахара вплетаются ему в волосы. На секунду, всего на секунду, остальное становится неважным. Все страхи, сомнения, боль, беспокойство – всë это несущественно и не стоит внимания. Внимания стоит тепло Чуиного тела, его руки и мягкие прикосновения. Будто Осаму – это самое ценное, что существует.

А потом всë возвращается, когда Дазай шмыгает носом и обнимает в ответ. Возвращается с силой гораздо большей, чем до этого, и проступает всë отчëтливее.

— Я не хочу исчезать, — бубнит Осаму, сглатывая ком в горле. — Мне так хорошо с тобой. Я боюсь, что это всë пропадëт, и я не смогу дальше... — голос срывается, и последнее слово повисает в воздухе.

И я не смогу дальше жить.

Накахара молчит непозволительно долго, на автоматизме поглаживая Дазая по голове. Что сказать? Это всë равно произойдëт, и утверждать, что всë будет хорошо, – глупо. Они оба это знают. Чуя никогда никого не поддерживал, чтобы прямо так.

— Я здесь, — в отчаянии Накахара говорит первое, что пришло на ум, — Сейчас я здесь... — Чуя замолкает. Слова заканчиваются, а в мыслях слишком пусто. Накахара не может помочь человеку, который ему дорог, и это делает настолько плохо, что Чуя готов расплакаться сам.

Они сидят вот так ещë долго. Накахара не смеет отстраниться, пока Дазай не почувствует себя лучше. А Осаму нужно много времени на это. И когда Чуя начинает мурлыкать что-то на французском, Дазая наконец отпускает. Он не понимает, что Накахара бормочет, но это так нелепо и странно, что вызывает смешки. Чуя улавливает это и продолжает. Может, это не та помощь, которую Накахара пытался оказать, но Осаму смеëтся и улыбается искренне. И даже если это не заживит все порезы на руках Дазая и не изменит то, что ждëт их в будущем, то это работает здесь и сейчас.