часть 8.3

Накахара ещë сто раз подумал, чтобы не заблокировать Липпмана, стоило тому попытаться узнать что-то про свободное время, чтобы организовать встречу. Всë-таки нужно было собрать пять человек в один день, в одном месте, в одно время, а это нифиговая такая задачка. И если четверо из них ещë были согласны и готовы освободить какой-нибудь вечер, то Чуя упирался специально. Потому что он изначально был против, а тут его пытаются вытащить из дома во время каникул. Беспредел! И когда в списке чатов появилась группа с красноречивым названием «Чуя сволочь», то телефон почти улетел в стену. Маты на всех языках, которые Накахара знал, привлекли Элис. А потом ещë и Мори, у которого в тот день был выходной.

С горем пополам пришлось сказать, что свободен Чуя завтра. Чем раньше встреча, тем быстрее он отделается. И когда всë было решено, Альбатрос переименовал группу на «Компашка неформалов и Чуя». Это название Накахаре понравилось больше хотя бы потому, что его к неформалам не приписали. Спасибо и на том.

Как место встречи выбрали непримечательный бильярдный бар. Чую это не прельщало (его ничто не прельщало), но место было лучше. К тому же Липпман вместе с Пианистом смогли арендовать всë помещение на один вечер, что гарантировало относительную безопасность. За алкоголь отвечал Айсмен. Док пить отказался, так что он должен был быть их «трезвым разумом». Альбатрос не отвечал ни за что, потому что доверять ему – себя не любить. Липпман вызвался забрать Накахару и привезти его в бар. Пианисту нужно было просто посетить это мероприятие, никаких других обязанностей у него не было.

Чуя весь следующий день жаловался Элис на «этих ублюдков», хныча, что никуда ему ехать не охота и зачем он вообще согласился. Девочка кивала, сдерживаясь, чтобы не засмеяться, потому что Накахара вëл себя как ребëнок. Говорить это вслух было небезопасно, так что приходилось держать лицо.

— Чуя, твой дружок приехал! — тянет Элис, когда видит заехавшую во двор машину. Из неë выходит светловолосый человек в костюме, и задирает голову. Увидев, что девочка смотрит на него, Липпман машет рукой. — Давай, иди!

Элис оборачивается, глядя, как сидящий за столом брат в отчаянии запускает пальцы в волосы, поставив локти на стол. Накахара совсем не обращает внимания на девочку, так что ей приходится подойти и ткнуть его пальцем в бок. Чуя дëргается на стуле, почти падая, и выглядит очень недовольным.

— Иди давай, тебя ждут, — Элис цыкает языком.

— Избавиться от меня хочешь, — обречëнно бормочет Накахара, всë же поднимаясь с места и уходя в коридор. Скоро за ним с хлопком закрывается входная дверь.

Выходя на улицу, Чуя делает как можно более недовольное лицо. Стараться ему в этом почти не приходится, конечно, но Липпман почему-то не пугается. Хотя следовало бы.

— Привет, Чуя. Как дела? — Липпман выкидывает бычок от сигареты на землю и топчет его носком туфли. — Куришь? — Накахара мотает головой. — Тогда садись, — Липпман кивает на машину.

Чуя рассматривает то, на чëм ему придëтся сегодня ехать, и подмечает про себя, что машина вообще-то хороша. Только после этого Накахара садится внутрь, с еле скрываемым восторгом осматривая салон. У Липпмана, как бы не хотелось признавать, но есть вкус. С этим невозможно спорить.

— Едем? — хозяин машины тоже садится внутрь, щëлкая ключом зажигания. Чуя ничего отвечает, решив, что вопрос риторический. — Элис так повзрослела. Я еë совсем крохой помню...

— Удивительно, что вы друг друга помните, — Накахара складывает руки на груди. Ему как-то неуютно находиться рядом со своим другом из прошлого. Может, со временем это чувство пропадëт? Чуя надеется. — Ты где-то учишься сейчас?

— Факультет международных отношений, — кивает Липпман, коротко глянув на Накахару.

— Тебе подходит, — бубнит Чуя, откидываясь на спинку сиденья. — Ты по себе направление выбирал?

— О, конечно, — Липпман усмехается. — Решил пойти туда, что получается у меня лучше всего.

Накахара больше не пытается завести диалог, так что до места они добираются в молчании. Которое, на удивление, не доставляет дискомфорта.

Когда Чуя оказывается перед входом в бар, оттуда слышится приглушëнная музыка и смех. Видимо, остальные уже собрались. Накахара толкает дверь и заходит внутрь. Помещение небольшое, но уютное. Стоят парк столов для бильярда, возле одного из таких стоят четыре человека. В другой части помещения стоит барная стойка и круглые столы на пару-тройку человек.

— Чуя! — Альбатрос машет рукой, первым заметив вошедших. И теперь, когда Накахара рассматривает его уже в адекватном состоянии, то замечает, что волосы у него скорее блондинистые, чем русые. Но небольшая коса ему всë же не померещилась. Она правда есть.

Рядом с Альбатросом стоит Док, подпирая бедром стол для бильярда. Он такой же, каким Чуя его помнит. На нëм белый медицинский халат, и кожа почти такого же цвета, как сам халат. Рядом с ним стоит капельница, за которую он держиться рукой, а трубка скрывается где-то под рукавами.

Напротив Дока стоит, кажется, Айсмен. Он протирает бокал каким-то полотенцем и движение это слишком выдаëт в нëм бармена. Волосы Айсмена тëмно-русые, на одном глазу шрам. Больше никаких особо примечательных черт в нëм нет.

Пианист облокотился локтем на плечо Айсмена и теперь откровенно рассматривает Накахару. И Чуя тоже смотрит на него. У Пианиста белые волосы, а с правой стороны лица чëрные прядки. Теперь Накахара понимает, почему его зовут Пианистом.

— Чуя, ты в бильярд умеешь? — спрашивает Альбатрос, за секунду оказываясь рядом. Накахара отрицательно мотает головой. Его хватают за запястье и тянут к бильярдному столу. — Айсмен слишком хорошо играет, я постоянно ему проигрываю!

Липпман идëт в противоположную сторону, к Пианисту и Айсмену. Первый и второй шепчутся о чëм-то, пока Айсмен достаëт из кармана своих брюк помятую пачку сигарет и закуривает. Тьфу ты, у них курить – это семейное?

— Липп, где ты находишь таких маленьких друзей? — Альбатрос нарушает тишину. Чëрт, он напоминает Дазая. Тоже не затыкается.

— В средней школе, — Накахара переводит разгневанный взгляд на Липпмана. Тот ловит его, подмигивая.

— Хэй, Липп, держи себя в руках, заигрывай с ним не при нас! Моя психика ещë не готова это видеть, — Чуя толкает Альбатроса локтем в бок, от чего тот шикает.

— Чуя-кун, что ты будешь пить? — Пианист исправляет ситуацию, подавая голос. Теперь Накахара чувствует себя неуютно, потому что на него смотрят пять пар глаз. — Сакэ? — Чуя тупо кивает, не сразу даже осознавая, на что он согласился.

— Как ты чувствуешь себя, Чуя-кун? — Док сдавлено хихикает. Накахара сначала даже сомневается, что он точно не пил. Или не под наркотиками. Как сказал Липпман: медицинский доводит. Чуя не сомневается, что и до такого он доведëт.

— Всë нормально, — Накахара даже жалеет, что стоит с Доком по одну сторону стола. Тот какой-то... жутковатый.

Айсмен протягивает Чуе посудину с сакэ. Накахара растерянно берëт еë, благодарно кивая. Он совсем не заметил, как Айсмен куда-то отходил. Да и за всë время голос тот ни разу не подал... Если бы Чуя не знал, что Айсмен тут, то напрочь забыл бы про него. Ну, при условии, что тот не закурит. Потому что сигаретами от Айсмена пахнет достаточно. Накахара опрокидывает в себя напиток, надеясь, что под алкоголем ему будет легче находиться в одной комнате с этой компанией.

— Мечтал когда-нибудь сыграть в бильярд? — Альбатрос рядом переходит чуть ли не на шëпот. Чуя не успевает ответить, когда тот продолжает: — Сейчас сыграешь, даже если не мечтал.

— Из тебя ужасный учитель, — заявляет Док, щурясь. — Я так и не научился играть, а всë потому, что меня учил ты.

— Не ссорьтесь, Чую научу я, — марлычет Липпман, обходя стол и положив руки Накахаре на плечи. Чую никто ни о чëм не спрашивает, и тот выдавливает возмущëнное «эй!». — Ох, нет, Чуя, я не могу доверить обучение тебя кому-нибудь другому!

— Почему Чую не могу научить я? — Пианист барабанит пальцами по столу, привлекая к себе внимание присутствующих. — Я играю лучше вас всех. Ну, за исключением Айсмена, конечно. — Пианист поворачивается к нему, кивая. Айсмен кивает в ответ.

— Ничего подобного! — Альбатрос возмущëнно вскидывает руки. Он хватает Накахару за предплечье и тянет к себе, из-за чего руки Липпмана падают с чужих плеч.

— Я не хочу играть в бильярд! — восклицает Чуя, убирая руку Альбатроса.

— Хочешь! — в унисон отвечают ему Альбатрос, Пианист и Липпман. Док хихикает рядом, что-то бормоча себе под нос. Накахара не может разобрать слов, но Альбатрос, кажется, Дока понимает, потому что хихикает тоже.

— Может быть, вы поиграете друг против друга? Кто выиграет, тот и научит, — Айсмен наконец-то подаëт голос. Кажется, что он справляется с задачей Дока лучше, чем сам Док. Трое спорящих тут же поворачиваются, но Айсмен только жмëт плечами.

— А давайте! — Альбатрос даже не думает и соглашается. Липпман и Пианист переглядываются, а потом тоже согласно кивают. — Айсмен, ты будешь нашим судьëй!

Альбатрос, Пианист, Липпман и Айсмен идут ко второму бильярдному столу. У первого остаются только Чуя и Док, что Накахаре совсем не нравится. И Док тут же подкрепляет это чувство:

— Я удивлëн, что они за тебя не подрались, — тот усмехается. — Как ты там нас назвал? Компашкой неформалов?

— Чëрт, мне это до конца жизни будут напоминать? — Накахара вздыхает. — Ну да, компашка неформалов.

— И как тебе? Название нам подходит? — Док с Чуей смотрят, как Альбатрос закатывает шар в лунку, радуясь. Только после того, как чужая радость немного утихает, Накахара отвечает:

— Да, вполне.

Док ничего больше не говорит, только громко дышит и изредка шмыгает носом. Они вдвоëм наблюдают за игрой. Вернее, за тем, как Альбатрос с позором проигрывает. Липпман утешающе хлопает его по плечу.

— Иди поплачь своему бойфренду, — Пианист усмехается.

— Он мне не бойфренд! — Альбатрос дуется, складывая руки на груди.

— О, ты знал, что когда Пиноккио врал, то у него вырастал нос? Мне кажется, твой тоже скоро вырастет, — лицо Альбатроса вытягивается, и он тут же касается своего носа под заливистый смех Липпмана. Чуя откровенно залипает, наблюдая за чужими взаимоотношениями. Они все, хоть и странные, но определëнно хорошие.

— Эй, Док, ты слышал, что он сказал?! — Альбатрос тут же оказывается рядом, в ужасе прикладывая руку к лицу, — Неужели это было так очевидно? Пианист, нельзя было говорить вслух, это был секрет от Чуи! — Накахара хмурится. Всë это выглядит слишком наигранно, чтобы поверить, что Альбатрос с Доком действительно могут встречаться. Но Док поднимает руку, поправляя солнцезащитные очки Альбатроса, и Чуя окончательно путается.

Липпман и Пианист переглядываются. Теперь решающий поединок должен быть между ними. И что-то Накахаре подсказывает, что это будет довольно напряжëнно. Играют-то эти двое примерно на равных, как бы они друг о друге ни отзывались.

Теперь Чуя, Док и Альбатрос с интересом следят за разворачивающимся поединком. До последнего кажется, что у них будет ничья. Альбатрос даже начинает шептать о чëм-то Доку на ухо, с чего тот хихикает в кулак. Но в конце концов Липпман одерживает верх. Накахаре кажется, что тот еле удерживается, чтобы не запрыгать от счастья. Но в итоге стол, за которым проводился поединок, освобождается. В честь победы Липпмана все пьют. Чуя думает, что это нечастое событие. Как Накахаре уже дали понять, лучший игрок – Айсмен. Следом за ним, кажется, Пианист, но Липпман наступает ему на пятки. Альбатрос своë последнее место уже доказал, а Док не играет. И Чуя мог бы возмутиться, что у них есть ещë один ученик, а они Накахару поделить не могут, но возмущения нет. Кажется, с капельницей не очень удобно играть в бильярд.

— Будешь играть против Альбатроса, — заявляет Липпман. — Я покажу тебе как. Думаю, даже ты сможешь его выиграть.

— Не позорь меня перед ним! — Альбатрос хнычет, но не сопротивляется, когда его тянут к свободному бильярдному столу. — Это несчастливый стол, я уже проиграл здесь!

— Ты проигрываешь везде, тебя обошëл даже Док, — мурлычет Липпман, хватая Чую за плечи и ставя возле стола для бильярда. — Альбатрос, будь другом, возьми Чуе кий.

— Альбатрос с Доком правда встречаются? — дождавшись, пока первый ненадолго отойдëт, спрашивает Накахара.

— А как ты думаешь? — Липпман наклоняется, положив голову Чуе на плечо. Накахара фыркает, но не сопротивляется.

— Я никак не думаю, вы все здесь слишком странные, чтобы можно было понять, в какой момент Альбатрос перестаëт врать. Было бы легче, если бы от вранья у него и правда вырастал нос, как у Пиноккио, — признаëтся Чуя, почему-то уверенный, что Липпман не обидится, даже если отозваться о его компании плохо.

— Мне кажется, что этот кий в длину больше, чем Чуя! — Накахара вздрагивает, потому что не ожидает, что Альбатрос окажется у него за спиной. Тот ставит проклятую палку вертикально на пол рядом с Чуей, и она правда почти выше него.

— Отлично, — Липпман кивает, и кий суют Накахаре в руки. — Так, смотри...

Для игры всë уже было готово, так что Липпман принялся со всей серьëзностью объяснять, будто Чую готовили к каким-то соревнованиям, не меньше. После этого Накахаре попытались объяснить, как нужно держать кий и бить мячики. Чуя буквально распластался на несчастном столе, пока пытался уловить правильную позу рук. Альбатрос откровенно скучал. Сначала раскачивался на месте, потом принялся ходить вокруг стола и комментировать. Его слова порой смешили, но не помогали. Особенно Липпману, который то и дело мягко толкал руки Накахары, если тот снова не мог взять кий правильно.

— И так, борец, ты готов, — кивнул наконец Липпман, дав Альбатросу сигнал о начале игры.

Сначала Накахара вообще не понимал, что и как делать, то и дело растерянно поглядывая на Липпмана. Тот вздыхал, помогая, объяснял одно и тоже. Признаться, из него хороший учитель, потому что скоро Чуя втянулся и играл почти без подсказок. Он всегда считал бильярд откровенно скучным, но теперь, кажется, пора менять своë мнение.

Выиграть Накахаре не удалось. Видимо, всë же Липпман преувеличивал, когда сказал, что Альбатроса победит даже Док. Однако Чуя был близок к победе, так что пообещал отомстить к следующей игре.

— Чуя-кун, я болел за тебя, — покачал головой Пианист, подняв свой стакан с каким-то алкоголем в воздух. — За нового игрока в бильярд?

Все, включая Накахару, тут же похватали свои стаканы и подхватили:

— За нового игрока в бильярд! — только Чуя промолчал, потому что сомневался, что сыграет ещë когда-нибудь, кроме сегодняшнего вечера.

После этого Накахара играет против каждого. Сначала ещë раз против Альбатроса, где у них ничья, потом против Липпмана и Пианиста, которые, что неудивительно, выигрывают. Ну и следом, конечно, Айсмен. Чуя успел искренне им восхититься, пока пытался сделать хоть что-то, но победить ему не удалось. Даже Дока хотели заставить поиграть с Накахарой, но тот отказался, мол, ему неудобно. Никто не стал напирать, что удивительно.

После этого все плавно перетекли в ту часть бара, где стояли обычные столы. За распитием спиртного и, на удивление, приятным разговором протекло около часа. Чуя почти не говорил, если его не спрашивали, но с интересом слушал других. Самым разговорчивым был Альбатрос. Он щебетал без умолку, перескакивая с одной темы на другую. Меньше всех говорил Айсмен, но этому Накахара не удивлялся. Тот сам по себе какой-то тихий и молчаливый. Интересно, он всегда такой или только сегодня?

Когда все стали двигаться к выходу, то помещение уже остро пропахло сигаретным дымом. Чуя не замечал этого, но когда вышел на улицу — будто заново родился, ей Богу. На парковке возле бара все застопорились, наслаждаясь молчанием. Впервые за вечер Альбатрос молчал дольше двух минут.

— Чуя, нам нужны подробности вашего знакомства! — А, нет, накаркал. Снова тишину нарушил Альбатрос.

— Ну, что познакомились мы в средней школе, вам сказали, — Накахара кидает короткий взгляд на Липпмана. Тот, кажется, не возражает против рассказа. — Он тогда только перевëлся к нам в класс и подружился почему-то со мной. А я против не был, поэтому и общался. Ну а в старшую мы пошли в разные, сначала списывались, потом перестали. Я вообще не ожидал, что ещë когда-нибудь встретимся, — Чуя пожимает плечами.

Альбатрос тянет удивлëнное «О», но не комментирует. Видимо, у него в запасе историй похожих нет. Накахара достаëт из карманов брюк телефон и вызывает такси. Он ставит адрес ближайшего дома, а не бара, так что ещë нужно будет пройтись.

— Я пойду, — сообщает Чуя, неопределëнно качнув головой куда-то в сторону.

— До встречи! — восклицает Альбатрос, удержавшись, чтобы не кинуться на Накахару с объятиями.

Чуя усмехается, кивая по очереди каждому из компании, а потом разворачивается и идëт к одному из домов, к которому заказал такси. Может быть, следующая встреча и состоится...