chapter 9 (2).

в полумраке гостиной тихий гул проектора казался единственным живым звуком, связывавшим это уединенное убежище с внешним миром. на белой стене сменялись кадры финальной сцены фильма, отбрасывая на лица сидящих длинные, бледные тени. понд остался сидеть абсолютно неподвижно, боясь сделать даже лишний глубокий вдох, чтобы случайно не потревожить чуткий, долгожданный сон пхувина.

пхувин лежал, полностью расслабившись, тяжело уткнувшись головой в его плечо. впервые за все эти кровавые недели танг не сжимал в пальцах рукоять своего железного веера, не вслушивался в ночные шорохи и не готов был в любую секунду рвануться в бой. его дыхание было глубоким, ровным и почти невесомым, а горячее дыхание слегка обжигало кожу на шее наравита через тонкую ткань кофты.

понд опустил взгляд на его лицо. в тусклом, рассеянном свете экрана пхувин казался совсем другим. исчезла та ледяная, непроницаемая маска беспощадного лидера восстания, которая заставляла трепетать даже бывалых ремесленников и гильдейских мастеров. без нее остался лишь вымотанный, израненный двадцать трехлетний парень, на чьи плечи слишком рано лег огромный тяжелый груз чужих судеб. понд осторожно, едва касаясь, провел подушечками пальцев по краю пледа, накрывавшего танга, и подтянул ткань повыше, чтобы закрыть его от легкого сквозняка, доносившегося с приоткрытого балкона. от раненого плеча пхувина исходил тонкий, приятный аромат полыни и хвои — мазь травников продолжала глушить глубокую рану.

на стене вспыхнули и медленно поползли вверх полутемные титры. картинка погасла, и проектор с тихим щелчком перешел в режим ожидания, погружая комнату в глубокую, благоговейную темноту. лишь редкие отблески дальних уличных фонарей пробивались сквозь плотные шторы, очерчивая силуэты мебели.

понд медленно потянулся к журнальному столику, взяв пульт и окончательно выключив технику. тишина, воцарившаяся в гостиной, больше не была тревожной. это была та самая тишина мира и безопасности, ради которой они проливали свою и чужую кровь у нижних мельниц и на гранитном паркете ратуши.

посидев так еще около десяти минут и чувствуя, как в гостиной становится всё прохладнее, наравит понял, что оставлять пхувина на диване нельзя. затекающая спина и холодный воздух могли снова спровоцировать воспаление в поврежденном суставе. понд принялся аккуратно освобождать свою руку из-под плеча танга, действуя с предельной осторожностью.

нара плавно подался вперед, просовывая одну руку под колени пхувина, а вторую бережно подкладывая ему под спину, стараясь не задеть забинтованное плечо. бывший аристократ уверенно поднялся с дивана, подхватывая танга на руки.

от этого движения и смены положения пхувин слегка зашевелился. его веки поддрогнули, и он на мгновение приоткрыл помутневшие от тяжелого сна глаза.

– не уходи, – пхувин сонно пробормотал, инстинктивно уткнувшись лицом в воротник его кофты и не разжимая пальцев на его плече, – я ещё не досмотрел.

– я рядом, пхувин, – понд тихо ответил, даже не замедляя шага, – мы просто идём в спальню.

пхувин лишь глухо вздохнул в ответ, крепче прижавшись к нему, и снова мгновенно провалился в глухое, целительное забытье, полностью доверив свое тело наравиту.

понд бесшумно перенес его через короткий коридор в соседнюю спальню. здесь было гораздо теплее и суше. в воздухе витал запах чистой древесины и свежего постельного белья. нара подошел к широкой кровати, осторожно опустил пхувина на мягкий матрас и аккуратно расправил его тело. действуя без лишней спешки, наравит сдернул с него тяжелую верхнюю куртку, расстегнул верхние пуговицы рубашки, чтобы ничего не давило на свежие бинты, и уложил его голову на большую мягкую подушку.

пхувин во сне сладко потянулся, сделал глубокий вдох и удобнее перевернулся на бок, поджав колени к животу. свежий прохладный шов на плече больше не беспокоил его.

понд не стал уходить в соседнюю комнату. он сбросил свою тяжелую обувь у порога, снял плащ с флейтой, откладывая их на прикроватную тумбу, и аккуратно забрался на кровать с другой стороны. нара подтянул пышное, теплое одеяло, накрывая им их двоих до самых подбородков.

наравит лег на бок, лицом к пхувину, и медленно сократил оставшееся между ними расстояние. он осторожно обнял танга одной рукой поперек талии, притягивая его спиной к своей груди, чтобы отдавать ему свое естественное тепло.

пхувин во сне почувствовал это надежное, сухое прикосновение. не просыпаясь, он инстинктивно подался назад, плотнее прижимаясь к наре, и уткнулся затылком под его подбородок. его ладонь нащупала руку наравита у себя на животе и переплела их пальцы в слабом, сонном замке.

понд уложил подбородок на его растрепанную макушку, впитывая родной запах полыни, речной прохлады и дыма. он чувствовал, как размеренно и ровно бьется сердце пхувина, как спадает остаточное напряжение с его плеч и как тишина дома надежно укрывает их от всего остального мира.

за окнами спальни тихо шелестели ветви осеннего сада, проносился легкий ночной ветер, но внутри этого укрытия царил абсолютный покой. наравит прикрыл глаза, крепче сжимая пальцы пхувина, и вслед за ним погрузился в глубокий, целительный и безмятежный сон, в котором им больше не нужно было защищаться от врагов.