chapter 8

Шум, доносившийся из прачечной, заставил Тима выйти на улицу и посмотреть, что происходит. Он увидел, как Пай загружает гору одежды в огромный котёл и разжигает огонь, словно собирается кипятить её для дезинфекции. Тим удивился, когда Пай успел купить одежду, потому что то, что было в котле, явно было не его.

Это была одежда Тима!

— Что ты делаешь?

— Эта одежда долго лежала в шкафу, кто знает, может, там плесень.

— Я всегда убираюсь, откуда там могла взяться плесень?

— Откуда мне знать? Посмотри на свой дом, он весь покрыт мхом, я боюсь поскользнуться и разбить голову.

— Мох растёт в каждом доме, у тебя он тоже есть. Но зачем ты кипятишь мою одежду?

— Я не доверяю одежде, которая не была очищена.

— Эй! Пожалуйста, доверься мне хотя бы раз.

Пай не ответил. Он повернулся и посмотрел на Тима с обвиняющим взглядом. Как он смеет просить его о доверии? Разве он не доверял ему полностью в прошлом? Именно поэтому он и оказался дураком.

— Ты сегодня свободен?

— Да, куда ты хочешь пойти?

— Давай разведёмся.

— А... кажется, я только что нашёл занятие.

Тим сделал вид, что внезапно что-то вспомнил. Он прекрасно знал, что с таким человеком, как Пай, нужно использовать тактику притворного непонимания; нельзя было давить на эмоции, потому что он всегда в итоге проигрывал.

— Каков остаток задолженности, если можно спросить?

— Я тебе не скажу.

— Видишь? Тебе нельзя доверять.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Если я скажу, ты не поверишь. Если не скажу — я ненадёжен. Что ты от меня хочешь?

— Разведись со мной!

— Нет!

Ю, Норт и Пьюр сидели в тишине, наблюдая за Паем, который просматривал большую стопку документов на столе. Внезапно Пай попросил их отвезти его в кондитерскую, потому что считал, что это их единственная надежда на данный момент. Но по прибытии бывший генеральный директор крупного торгового центра потребовал документы для проведения тщательного аудита финансов бизнеса.

— Твой брат что, аудитор? — прошептал Пьюр Норту, сбитый с толку тем, что делал Пай. Норт тоже не знал, а лицо Ю было пустым, как ни у кого другого.

— Почему этот шоколад такой дорогой?

— Это бельгийский шоколад, пи`Пай. Такова цена.

— Обязательно из Бельгии? В других странах нет шоколада?

Норт и Пьюр одновременно вздохнули.

— Пи`Пай, ты должен понимать, что клиенты приходят, потому что им нравится рецепт. Если мы изменим ингредиенты, это повлияет на продажи.

— Продажи, которые были убыточными с момента открытия? — Пай перевернул документы, чтобы показать им цифры в красном.

— Мы с Пью договорились, что будем заниматься этим из страсти, а не ради денег.

— Что ж, им придётся позаботиться о деньгах, Пьюр. Пока мы все не умерли с голоду.

— Пи`, я могу одолжить тебе денег. Мы семья, не переживай.

— Но я отношусь к этому серьёзно.

Норт и Пьюр снова вздохнули. Норт кивнул, как бы говоря: «Я же говорил». Потому что такой человек, как Пай, скорее умрёт, чем попросит у кого-то денег.

— Ты серьёзно насчёт того, чтобы взять на себя управление заведением?

— Да. Я прошу зарплату 500 бат в день и уверяю вас, что магазин станет прибыльным в этом месяце.

— Но у нас много сотрудников...

— Скоро их не будет.

Пай включил iPad магазина и показал Норту и Пьюру записи с камер безопасности. На них было видно, как сотрудники спят в холодильной камере, другие обрабатывают десерты без перчаток, а кассир оставил кассу открытой, танцуя для TikTok, не обращая ни на что внимания.

Оба были ошеломлены.

— Я никогда не проверял камеры, — признался Пьюр.

— Ты должен это делать. Дело не только в том, чтобы нанять много людей и думать, что всё будет хорошо.

— Эй, пусть твой брат поможет нам, — сказал Пьюр Норту. — Так мы наконец получим прибыль. За 500 бат в день это дешевле, чем мой чай матча.

Норт согласился. Ю просто поднял большой палец с пустым выражением лица; он не был рождён для административной работы, как Пай.

Внезапно кто-то вошёл. Они думали, что это клиент, но это был Тим. Пай поднял бровь, задаваясь вопросом, что делает этот нарушитель спокойствия в пекарне его брата.

— Я пришёл поесть десерт.

— Мы не продаём.

— А? — Норт и Пьюр выпалили в унисон, удивлённые ответом Пая.

— Ну, тогда я здесь, чтобы попроситься на подработку.

— У нас уже слишком много сотрудников, мы не принимаем больше.

— Но ты только что сказал, что те, что у нас есть, бесполезны. Найти нового и надёжного человека — это правильное решение, не так ли?

— Надёжного?

Пай сверкнул на него глазами. Как смеет Норт говорить, что Тиму можно доверять? Норт смог только нервно улыбнуться.

Тим вздохнул. Он был измотан. Он провёл весь день, улаживая компенсацию для сестры Айри и тех двенадцати человек. Все его сбережения ушли на это. Он чувствовал себя обескураженным, но это была его ответственность. По крайней мере, вид Пая давал ему силы продолжать работать.

— Ты будешь управлять кондитерской? Как мило, быть окружённым сладостями, чтобы уровень сахара в крови не падал.

Когда он это сказал, рука Пая резко остановилась. Ю, Норт и Пьюр с трудом сглотнули и посмотрели на Тима, как бы говоря: «Ты покойник».

— Ты намекаешь, что я ворчливый из-за низкого сахара?!

После небольшого конфликта в пекарне Ю ушёл, потому что у него были незаконченные дела. Видя ситуацию Норта и Пая, Ю чувствовал ответственность за трудности, через которые проходили люди, которых он любил.

Он решил пойти к своей биологической матери, Нат. Женщине, которая дала ему жизнь, но ни дня не вела себя как мать.

— Господин, подождите здесь минутку, я пойду поговорю с сантехником, — мягко сказал он мужчине в инвалидной коляске.

«Сантехник?» Ю хотел горько рассмеяться. Теперь он был «сантехником» для своей матери. Она, одетая как медсестра, нежно ухаживала за стариком, но когда она подошла к Ю, её лицо полностью изменилось.

— Что тебе нужно?

— Вау, твой голос действительно меняется после разговора с «сантехником».

— Мне нужно работать, говори быстро, что хотел.

Ю оглянулся. Работа его матери была этим c этим мужчиной: старым, богатым и больным. Очевидно, она купила эту форму медсестры в каком-то дешёвом приложении, чтобы обмануть его.

— У этого мужчины нет семьи? Как тебе удалось его обмануть? Ты собираешься делать это всю оставшуюся жизнь?

— Ю, пожалуйста, дай мне уроки позже. Что тебе нужно?

— Я пришёл за своими деньгами.

— Какими деньгами?

— Миллионом, который ты взяла из моей комнаты в тот день.

Она напрягла мозги, а затем издала «А».

— За всего лишь миллион ты пришёл ко мне? Попроси у своего партнёра.

— Я развёлся с ним, мама.

— Ну, найди другого, богатых людей полно.

Ю вздохнул, потеряв дар речи от отношения матери. Он не хотел винить генетику, но на мгновение подумал, что если бы он родился в другой семье, возможно, он не пошёл бы по неправильным путям.

— Мама, мне действительно нужны эти деньги.

— У меня их нет.

— Как это нет? Это был миллион! На что ты его потратила?

— Это моя проблема. Если тебе так сильно нужны, пожалуйся на меня в полицию.

— Мама!

— Ты тратишь моё время.

Она вернулась к мужчине в инвалидной коляске, даже не спросив, зачем ему нужны деньги и не переживает ли он трудные времена. Даже простого «Ты поел?» Ю никогда не получал ни малейшей базовой ласки от своей собственной семьи.

В ту ночь он вернулся в дом Тима с тяжёлым сердцем. Хотя Норт уже спал после работы, он проснулся в полудрёме, чтобы спросить, голоден ли он.

— Спи дальше.

Ю больше ничего не сказал. Он крепко обнял Норта. Думая, что Норт — это всё, что у него осталось, он не хотел отпускать его ни за что на свете.

Дни шли. Пай сосредоточился в основном на восстановлении прибыли пекарни, и ему это удалось. Норт и Пьюр почти забронировали омакасе, чтобы отпраздновать, так как это был первый раз, когда бизнес стал прибыльным. Конечно, Пай вовремя их остановил.

Пай продолжал вкладывать всю свою энергию в управление. Административная работа была тем, что он мог делать с закрытыми глазами; если он управлял национальными торговыми центрами, то маленькая кондитерская была пустяком.

— Ты помыл этот поднос, пи`?

— Да, а что?

— В углу остались следы джема.

Это был уже не первый раз, когда Пьюр жаловался. Каждый раз, когда Пай пытался помочь с мелкими делами, у него ничего не получалось. Он не был хорош в уборке.

«Кто мог бы быть таким же хорошим в этом, как тот мелкий вор, моющий окна снаружи?» — подумал Пай. Уборка магазина, починка крыши, даже ремонт передних ступеней... Тим мог всё. Неудивительно, что такой способный человек мог так легко обманывать людей.

— Он красивый, не так ли?

— Ну, да, он тоже красивый... Эй! Что ты говоришь?

Норт появился из ниоткуда. Вероятно, он видел, как Пай рассеянно смотрел на Тима, который вытирал пот рукавом, протирая окна. Пай притворился раздражённым тем, что его поймали.

— Ты просто стоишь и смотришь на него. Если хочешь что-то сделать, сделай.

— Всё, что я хочу сделать, это развестись.

— Ты всё ещё не можешь выбросить это из головы?

— Почему я должен? Моё имя указано как супруг мошенника.

— Супруг, который живёт в доме этого мошенника каждую ночь уже несколько недель.

— Норт, на чьей ты стороне?

Норт вздохнул и скрестил руки, глядя на брата, который просто хотел продолжать выигрывать спор, несмотря на то, что чувствовало его сердце.

— Жизнь неопределённа, пи`Пай. Если хочешь кого-то любить, люби, — мягко сказал Норт. — Я знаю, трудно помнить, когда он изменил тебе, но ты не можешь отрицать, что в глубине души ты хочешь, чтобы он доказал тебе, что действительно любит тебя.

Норт вернулся на кухню. Пай стоял задумчиво, глядя на Тима, который только что закончил уборку и вытирал пот с глаз.

— Попробуй позволить своим чувствам вести тебя, пи`. Поверь мне.

Пай вздохнул. Он не мог отрицать, что всё ещё был тронут каждым действием Тима. Каждым словом, каждым жестом, каждым проявлением внимания, которое Тим продолжал оказывать, как и раньше, несмотря ни на что.

— Ты стрессуешь? У тебя на лице морщинка.

Он не заметил, когда Тим вошёл в магазин. Пай не притворился, что вернулся к работе; на этот раз он просто смотрел на него, ища ответ на вопрос, который его мучил.

— Хочешь, я сделаю тебе массаж? Я уже помыл руки.

Пай не ответил, что Тим воспринял как разрешение. Пай позволил рукам Тима коснуться его плеч и шеи. Мягкое давление помогло ему расслабиться и «отпустить», как советовал Норт.

— Тим.

— М?

Пай больше ничего не сказал. Он даже не знал, зачем позвал его. Подсознательно он поднял руку, чтобы взять руку Тима, нежно поглаживая её, как будто скучал по прикосновению этих рук.

— Пай...

Тим, казалось, был смущён тем, что происходило, но позволил Паю держать его за руку. Они только касались рук, но вибрирующая энергия наполняла воздух глубокой уязвимостью.

— Пай!

Голос новоприбывшего заставил их обоих быстро отстраниться, выглядя виноватыми.

— Кыа.

Кыа смотрел на Тима и Пая поочерёдно, не зная, как реагировать на эту сцену, хотя они делали вид, что ничего не произошло.

— Почему ты не сказал мне? Почему ты позволяешь этому случиться с тобой?

Кыа отвёл Пая поговорить в свою машину под предлогом обсуждения каких-то документов, которые не следовало обсуждать на публике.

— Ничего плохого со мной не происходит. Это магазин Норта и его друга.

— А где ты спишь? Не говори мне, что с ним.

— Кыа, давай поговорим о деле.

Кыа вздохнул. Он был раздражён, потому что очень заботился о Пае. Он отвёл его в машину, потому что не доверял такому человеку, как Тим, который мог подслушать то, что он собирался сказать. Он достал конверт и протянул его Паю. Когда Пай открыл его, он увидел, что это был акт на земельный участок, который он планировал застроить. Акт был оформлен на его имя.

— Я возвращаю. Я подумал, что тебе это может понадобиться сейчас.

— Спасибо большое, Кыа. Я действительно думал, что разорён.

Пай широко улыбнулся, обнимая документ с радостью. Кыа, который был напряжён, не мог не улыбнуться тоже, прежде чем снова стать серьёзным.

— Пай, я не хочу вмешиваться в твои личные дела... но ты знаешь, что любая собственность, которой ты владеешь, становится общим имуществом супругов.

Улыбка Пая медленно угасла. Он посмотрел на Кыа с неловкостью.

— Если ты не хочешь потерять эту землю, я рекомендую тебе оформить развод раз и навсегда.

Пай вернулся в дом Тима с головой, полной сомнений. Он выбрал прийти позже остальных, придумав, что у него остались бумаги в магазине, но на самом деле он просто провёл часы, обдумывая советы Кыа и Норта.

— Ты уже вернулся? Ты голоден?

Пай собирался сказать нет, потому что Тим был последним, кого он хотел видеть, но когда он взглянул на стол, где Тим готовил еду, он вздохнул и сел. Он посмотрел на аппетитные блюда, которые приготовил Тим. На самом деле, с тех пор как они переехали в тот дом, Тим готовил для всех каждый день. Хотя Пай говорил ему заказывать еду на вынос, Тим предпочитал прилагать усилия, готовя, убираясь и ложась спать последним.

— Вкусно.

Пай заговорил после пары кусочков. Тим улыбнулся его словам и сел напротив него, чтобы поесть вместе. Так было каждый день: независимо от того, во сколько Пай приходил, Тим всегда ждал его на ужин. Он всё ещё делал всё так же, как когда они жили вместе.

— Если вкусно, ешь много.

— Тим.

— Да?

— Ты в порядке?

Тим слегка нахмурился от странного вопроса. Пай сохранял нейтральное, трудное для чтения выражение.

— Хорошо по сравнению с чем?

— Со всем.

Пай сложил приборы вместе, давая понять, что вкусный ужин для него закончен.

Ю и Норт одновременно рухнули на кровать, по очереди высушив друг другу волосы до полной сухости. Ю улыбнулся Норту, как каждую ночь, прежде чем выключить свет и лечь спать.

— Пи`Ю снова так улыбнулся.

— Я улыбаюсь тебе каждый день, Норт.

— В последнее время ты улыбаешься вот так.

Норт протянул руки, чтобы коснуться двух уголков губ Ю.

— Твой рот улыбается... — затем он поднял руки к краям глаз Ю, — ...но твои глаза совсем не улыбаются.

Ю замер. Он не думал, что Норт заметит такую маленькую деталь. Каждый день, приходя домой, Ю не мог перестать думать о своей матери; он пытался позвонить ей и связаться с ней, чтобы вернуть тот миллион и отдать его Норту, но она не сдвинулась с места, избегая темы, как будто не чувствовала никакой вины.

— Хочешь рассказать мне сейчас? Что происходит?

— Ну... я недавно ходил к своей матери.

— К маэ Ум?

— Нет, к моей матери... к моей биологической матери.

— А, к ней.

— Я пошёл требовать миллион, который она украла у меня, тот, который помешал мне вернуть всю сумму тогда.

Норт молчал, переваривая то, что говорил Ю.

— Она не хочет возвращать. Я не знаю, что делать. Она, кажется, раздражается каждый раз, когда я пытаюсь попросить её об этом.

— А о чём ты думаешь, кроме денег?

— Я не знаю. Я просто... я просто хотел, чтобы она спросила меня, хотя бы раз, как я или не переживаю ли я трудные времена.

— Они — единственная королевская семья, которая у меня осталась, но они никогда не заставляли меня чувствовать ничего подобного.

Норт нежно погладил уголок глаза Ю, заставляя его осознать, что слёзы вырвались наружу. Он чувствовал себя уязвимым из-за этого, почти слабым. Хотя он говорил, что ему всё равно, Ю всё ещё был тем, кто всегда нуждался в такой любви.

— Твоя мать приходила в магазин однажды, в тот день, когда тебя не было.

— Что она туда приходила делать? Она что-то тебе сделала?

— Нет, она ничего не сделала. Она просто зашла поздороваться. Честно говоря, я почувствовал, что она просто пытается быть дружелюбной со мной, поэтому я сказал ей, что меня выгнали из семьи и что у меня не осталось ни денег, ни имущества.

— Как только я это сказал, она получила «звонок», сказала, что у неё есть дело, и сразу ушла.

Норт усмехнулся, как будто это не было печально, но Ю так не считал. Он был раздражён, что его мать собиралась беспокоить Норта в баре, хотя был рад, что Норт знал, как обращаться с такими людьми, как она. Тем не менее, его мать снова заставляла его чувствовать себя плохо.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что я знал, что ты будешь грустить.

— Может показаться, что я мало понимаю, пи Ю, но я знаю, что тебе нужно больше, чем просто деньги.

Норт взял лицо Ю в руки, прежде чем нежно улыбнуться ему.

— Тебе нужна любовь, тебе нужна семья, тебе нужен кто-то, кто будет твоим эмоциональным убежищем. Если речь об этом, я могу дать тебе это без ограничений.

— Ты снова плачешь. Ты такой взрослый, а всё ещё такой плаксивый.

— Норт... я...

Ю разразился неконтролируемыми слезами. Слова Норта не были элегантными или изысканными; они были простыми и прямыми, но они заставили его раненое сердце почувствовать исцеление. Как будто сердце Норта обнимало его.

— Я буду твоей семьёй, пи`Ю.

Та ночь стала той, которую Ю никогда не забудет. Он узнал и понял многое, насколько это мог понять человек, столь обделённый лаской.

На следующее утро Ю проснулся рано. Он позвонил Прему, другу Тима, адвокату. После короткого разговора они договорились встретиться в полицейском участке. Ю решил сделать то, что должен был сделать давным-давно.

— Ты собираешься подать жалобу?

— Да. Я пришёл донести на свою собственную мать.

К чёрту карму или грех. Если в следующей жизни ему суждено родиться потерянной душой, пусть так. Ничто больше не имело значения для Ю.

Тем временем Пай, после того как договорился с Тимом, что они официально разведутся сегодня, проснулся, принял душ, оделся и ждал времени идти в загс. Он уже договорился встретиться со свидетелями, Ю и Нортом, прямо там.

Предыдущая ночь не закончилась ссорой, как обычно. После того как Пай попросил о разводе, Тим молчал, а затем спросил, в какой день он хочет прийти. Пай признался, что на мгновение ему стало грустно видеть, что Тим не сопротивляется, как в прошлом, но он подумал, что так будет лучше.

— Ты готов? — Пай спустился вниз и увидел Тима с корзиной для белья.

— Да. Ты готов идти?

— Просто дай мне загрузить одежду в стиральную машину, и мы сразу уйдём.

Пай кивнул. Он не привык к этой версии Тима; эта холодность заставляла его чувствовать себя неуютно. Он задавался вопросом, действительно ли то, что он собирался сделать, было правильным.

Пока Пай боролся с голосами в своей голове, громкий шум из зоны стирки испугал его, и он инстинктивно побежал проверять.

Картина, которую он увидел, почти остановила его сердце.

— Тим!

— Ты не хочешь чего-нибудь поесть? Ты ничего не ел с утра, ты тоже упадёшь в обморок.

Пай покачал головой. Он даже не обернулся, когда Ю спустился вниз, чтобы купить ему сэндвич и кофе. Как только он увидел, что Тим поскользнулся на мшистой земле, он вызвал скорую и Ю с Нортом (которые уже были в загсе), чтобы они немедленно приехали.

Врач вышел сказать, что с Тимом всё хорошо. Он отдыхал с капельницей, и они смогут навестить его в ближайшее время.

— Успокойся, пи`. Врач уже сказал, что Тим вне опасности.

— Как я могу успокоиться, Норт? Он ужасно упал. Если он разобьёт голову или потеряет память, что я буду делать?

— И что ты должен делать? Вы ведь всё равно собирались разводиться?

Норт начал терять терпение. Он утешал Пая уже час, а Пай всё ещё был в стрессе и волновался. Хотя врач сказал, что пациент в безопасности, его старший брат продолжал воображать худшие сценарии. И по его словам, он больше не любил его и хотел развода...

— Родственники господина Ранина? Пациент проснулся, можете войти, — сказала медсестра.

Пай ворвался в палату, где Тим отдыхал с капельницей. Тим посмотрел на Пая с удивлением, потому что Пай выглядел ужасно в тот момент.

— Пай... что случилось? Почему ты плачешь? Ты ушибся?

Пай не ответил. Он проигнорировал замешательство Тима, который не совсем понимал, что происходит. Он бросился в объятия Тима на кровати, позволяя слезам свободно течь.

— Я думал, ты умрёшь.

— Пай, успокойся. Я просто поскользнулся.

— И почему ты должен был поскользнуться? Если ты умрёшь от удара по голове, как я должен жить?

Пай говорил, плача неконтролируемо. Эти честные слова заставили Тима улыбнуться от радости. Он не представлял, что Пай так сильно о нём заботится.

— Ты так сильно обо мне заботишься?

— Как я могу не волноваться? Я же говорил тебе убрать этот мох с пола, видишь? Ты действительно поскользнулся.

— Прости, я извиняюсь от имени мха.

— Не шути об этом, Тим. Это больно.

— Не волнуйся пока, Пай. Я ещё не умер.

Тим широко улыбнулся и крепко сжал руку Пая. Пай попытался успокоиться.

— Ты не можешь поскользнуться снова, понял?. . Что ты смеёшься? Ты понял меня?!

Поведение Пая заставило Тима улыбнуться ещё больше.

— Понял.