chapter 7.1 part

Nine POV

Первая истина в жизни, которую я осознал ещё в однозначном возрасте, заключалась в том, что этот мир никогда не был справедливым. Что касается хорошей кармы, поступков из прошлой жизни и всего в таком духе — это лишь то, чем некомпетентные и ленивые люди утешают себя.

«Если ты не заплатил за обучение, ты не имеешь права сдавать экзамен».

В начальной школе я не понимал, почему мой классный руководитель постоянно повторял мне это, когда приближались выпускные экзамены. Как шестилетний или семилетний ребёнок вообще мог что-то понимать в деньгах? Я знал только, что должен ходить в школу, и по сравнению со своими одноклассниками был довольно умным. По крайней мере, почти на каждый вопрос в домашней работе по любому предмету я отвечал правильно.

Но несмотря на все мои старания, почему именно я не имел права сдавать экзамен?

Когда я рассказал об этом маме, она, запинаясь, сказала, что скоро заплатит. Я не понимал, почему она не могла просто заплатить сразу и почему позволяла учителю постоянно её донимать. Тогда я был слишком мал, чтобы понять, через какие трудности проходила мать-одиночка, работавшая на фабрике.

Особенно когда я слышал, как мои одноклассники хвастались новыми игрушками или рассказывали о своих поездках в другие провинции во время каникул или на перерывах, я чувствовал ещё большее разочарование от того, что не мог делать то же самое, что и они.

«Мама занята работой. Сейчас у меня нет времени, но когда-нибудь я обязательно свожу тебя в путешествие, хорошо?» — мама всегда говорила это, когда я жаловался, что тоже хочу съездить к морю в другую провинцию, как мои друзья.

Когда мне было около восьми или девяти лет, я начал понимать всё гораздо яснее. Наверное, все трудности в моей жизни начались с того момента, как я родился в бедной семье.

Мама родила меня, когда ей было шестнадцать. Что касается моего отца… я тоже не знаю, кто он. В моём свидетельстве о рождении нет имени отца, а мама никогда о нём не говорила, сколько бы раз я ни спрашивал. Возможно, она никогда его не упоминала потому, что сама не была уверена, кто мой отец — судя по тому, как бабушка кричала на маму и называла её распущенной женщиной, которая проводит дни, тусуясь с компаниями байкеров. Она всегда говорила, что мама разочаровала их, когда привозила меня в их дом в Убоне.

Но, несмотря ни на что, мама была достаточно ответственной, чтобы не оставить меня с бабушкой. До пяти лет я жил в Убоне. После окончания детского сада мама забрала меня и отправила в храмовую школу в Бангкоке, недалеко от квартиры, которую она снимала.

Я вырос в этой крошечной комнатушке размером с коробку из-под обуви — чтобы пройти её из конца в конец, требовалось меньше пяти минут. Поначалу я не чувствовал себя хуже других из-за этого. Всё изменилось, когда я поступил в школу, где общество было гораздо шире, чем в местном детском саду в провинции, и у меня появилось всё больше вещей, с которыми я мог сравнивать себя.

«Это моё. Если хочешь поиграть, попроси свою маму купить тебе такое же. А если нет — не приходи играть с нами!»

«Моя мама покупает мне на день рождения iPad в этом году. А что тебе подарили на день рождения, Найн?»

«Мистер Нопанат, выпускные экзамены уже на следующей неделе. Пожалуйста, сообщите родителям, чтобы они пришли и оплатили обучение».

Деньги, деньги, деньги. Всё вокруг сводилось к деньгам. Я понял, что главная причина, из-за которой моя жизнь казалась такой тяжёлой, заключалась в том, что у моей семьи не было столько денег, сколько у семей моих друзей. Я не мог играть с ними, потому что не мог позволить себе игрушки, как у них. Когда друзья хвастались подарками на день рождения, я не мог сказать им, что мне подарили всего лишь торт из магазина у дома. Мне было стыдно каждый раз, когда учитель спрашивал об оплате обучения. Когда я рассказывал об этом маме, она лишь говорила, что скоро заплатит, и всё повторялось снова и снова, пока в последний момент ей наконец не приходилось занимать деньги у кого-нибудь, чтобы я мог сдавать экзамен.

Единственное, что позволяло мне держать голову высоко, — это мой собственный ум.

Я был смышлёным и сообразительным ребёнком, которого хвалили учителя. Я никогда не занимал ниже второго места в классе. И когда я понял, что это моя сильная сторона, я стал ещё усерднее учиться, выкладываясь изо всех сил, в надежде, что мои способности помогут нам с мамой в будущем жить комфортно.

К старшим классам начальной школы я поставил перед собой цель поступить в известную государственную среднюю школу. Чем престижнее была школа, тем больше возможностей она могла дать по сравнению с тем, чтобы остаться в маленькой школе. Но тогда я снова столкнулся с высокой стеной под названием финансовые трудности.

«Эта школа хорошая, но обучение там слишком дорогое, Найн. Честно говоря, у мамы нет денег, чтобы за это платить».

Даже если бы я набрал максимальный балл на вступительном экзамене, я всё равно никогда не смог бы учиться в одной из лучших средних школ страны — исключительно из-за финансовых причин. Я ненавидел то, что моя жизнь должна была быть ограничена чем-то подобным. Почему я не родился богатым? Я был умным и трудолюбивым, но у меня практически не было возможности даже мечтать. В то время как богатые дети, которым было всё равно на учёбу, могли поступить в любую школу, стоило их родителям просто заплатить. Где же здесь справедливость?

Люди говорили что-то о том, что всё происходящее сейчас — результат кармы из прошлых жизней? Какая чушь. Мне было всё равно, кем я был в прошлой жизни. Меня интересовало только то, что мне нужно сделать прямо сейчас, чтобы получить желаемое.

Раз деньги были препятствием, мешавшим мне двигаться вперёд, я должен был настолько повысить собственную ценность, чтобы отсутствие денег больше не могло быть преградой. Я решил обратиться за советом к учителю. Он предложил мне подать заявку на стипендию от образовательного фонда, а также тайно, не говоря маме, сдать вступительный экзамен в ту самую среднюю школу.

В итоге я занял первое место на вступительном экзамене и получил стипендию от фонда. По крайней мере, в двенадцать лет мне удалось подняться в более высокий социальный круг. Неплохое начало.

Но чем старше я становился, тем больше замечал жестокость этого мира. Разница между таким бедным ребёнком, как я, которому приходилось добираться домой на автобусе, и богатыми детьми, которых каждый вечер забирали из школы водители, была по-настоящему горькой и ироничной.

Пока эти дети ходили гулять или на дополнительные занятия, мне приходилось спешить на разные подработки. И хотя фонд оплачивал моё обучение, с возрастом мои расходы…

Расходы росли. Стоимость жизни постоянно увеличивалась, а зарплаты мамы на фабрике едва хватало, чтобы содержать семью.

«Ты никогда никуда не ходишь с нами, когда мы тебя приглашаем. Как скучно. Ты только и делаешь, что работаешь, работаешь и работаешь».

«Я уже три раза поменял телефон, а ты всё ещё пользуешься этим телефоном с разбитым экраном? Есть дешёвые б/у варианты, купи себе новый».

«Ты каждый день ездишь на автобусе. Хочешь попробовать покататься на Alphard? Можешь поехать с моим папой, я тебя подвезу».

Все три года средней школы мне приходилось терпеть комментарии одноклассников, которые вроде бы звучали безобидно и даже доброжелательно, но на самом деле были пропитаны сарказмом по поводу разницы в социальном положении между мной и ими. От этого я ещё сильнее возненавидел всё в этом мире.

Я ненавидел то, что родился бедным. Ненавидел этих безмозглых богатеньких детей, единственным преимуществом которых были деньги. Ненавидел то, что, каким бы умным я ни был, сколько бы академических конкурсов ни выигрывал и какую бы славу ни приносил школе, когда приходило время выбирать представителей класса для различных мероприятий, учителя всегда выбирали тех детей, чьи родители жертвовали школе огромные суммы, и словно вообще не замечали меня.

Второй истиной о жизни, которую я открыл для себя, стало то, что быть умным или красивым недостаточно. Люди никогда не оценивают всё справедливо. Поэтому, если ты чего-то хочешь, нужно использовать всё, что у тебя есть, чтобы этого добиться.

Если у тебя есть влияние в других сферах, например деньги, у тебя будет ещё больше возможностей управлять всем так, как тебе нужно.

Когда я приближался к окончанию средней школы, я решил поднять свою жизнь ещё на один уровень и сдать вступительный экзамен в престижную государственную школу с общенациональной репутацией в области академических достижений. Я заранее узнал, что там была полностью оплачиваемая программа обмена, благодаря которой можно было целый год учиться за границей. Кроме того, большинство учеников происходили из обеспеченных семей — это были дети владельцев бизнеса или политиков, которые хотели, чтобы их дети учились в той же школе, которую когда-то окончили они сами.

Опыт научил меня, что связи — это такая же важная способность, как и ум. Каким бы способным ты ни был, без связей трудно двигаться дальше и добиваться большего. Поэтому я без колебаний подал заявку на участие в программе Gifted как стипендиат. Благодаря тому, что на экзамене я набрал самый высокий балл, меня в школе встретили именно так тепло, как я и ожидал.

Возможно, со стороны я казался слишком амбициозным для своего возраста, но я делал это ради выживания. Чтобы мне больше не приходилось сталкиваться с высокомерными взглядами некоторых одноклассников или учителей только потому, что моя семья была бедной. Чтобы моя мама наконец могла жить спокойно и бросить работу на фабрике.

Я делал всё, чтобы поднять свою жизнь на новый уровень. Все ведь поступают так, правда?

- - -

В первый день четвёртого года средней школы — новая школа, новое окружение. Хотя моё обращение изменилось с «Мастера» на «мистера Нопаната Вонгвибуна», я по-прежнему сохранял вежливость и скромность по отношению к учителям. Благодаря этому я им нравился, и они часто обращались ко мне за помощью.

Как бы мне ни надоело играть роль хорошего мальчика, я понимал, что лучший способ завести связи в школе — сблизиться с учителями. Если появлялись какие-нибудь возможности — будь то стипендии или другие мероприятия, которые могли принести мне известность и помочь продвинуться дальше, — учителя всегда в первую очередь звали своих любимчиков.

Что касается моих одноклассников, среди них действительно были хорошие люди, но были и те, чьим единственным достоинством были богатые семьи. В основном в классе программы Gifted учились только дети, которые хорошо занимались. Конечно, поскольку их родители владели миллионами или даже миллиардами, они могли позволить себе любые репетиторские центры и курсы. Для них курс за десять тысяч бат был всё равно что карманные деньги.

А я не мог себе такого позволить. Я едва мог заказать пиццу раз в месяц.

Эти люди никогда не ценили деньги и не понимали, сколько труда стоит заработать каждый бат. Они никогда не ездили на автобусах или сонгтэо, никогда не пили молочный чай за тридцать бат. Это были просто избалованные богатые дети, которые знали только одно — соревноваться друг с другом в результатах тестов.

В глубине души эти люди раздражали меня. Они говорили вещи, которые вроде бы не звучали намеренно оскорбительно, но скрытый за ними снисходительный подтекст был совершенно очевиден. Например:

«На подработке платят меньше ста бат в час? Серьёзно? И зачем вообще работать за такие деньги?»

«Ты никогда не ходил на дополнительные занятия? Я тебе завидую! Мама даёт мне столько денег, что я практически живу на Сиам-сквер».

«Ты правда никогда не летал на самолёте? В пятнадцать лет?»

Чёрт, как же они меня раздражали.

Но я лишь улыбался, смеялся вместе со всеми, скрывал свои настоящие чувства и притворялся дружелюбным. Кто знает, может, когда-нибудь мне ещё придётся воспользоваться связями кого-нибудь из них.

Но, несмотря на то что мне приходилось подавлять зависть каждый раз, когда я замечал разницу в социальном положении между собой и одноклассниками, всё же были вещи, которые заставляли меня держать голову высоко и гордиться собой.

«Найн снова вошёл в тройку лучших в классе. Разве это вообще честно?»

«Какой же ты маньяк — получать четвёрки по всем предметам».

«Ты правда после школы подрабатываешь? Не ходишь к репетиторам? Как тебе удаётся быть настолько хорошим в учёбе?»

Мои оценки никогда не опускались ниже третьего места в классе — ни на одном тесте, ни на промежуточных, ни на выпускных экзаменах. Ребёнок без каких-либо связей и семейного достатка вроде меня обгонял детей, у которых всё было с самого рождения. Это явно показывало, насколько большим был мой потенциал.

К тому же в школе я пользовался популярностью, потому что соответствовал общепринятым стандартам красоты. Это тоже заставляло меня чувствовать, что жизнь не так уж плоха.

Теперь у меня оставалась всего одна главная цель — выиграть стипендию на программу студенческого обмена в Америке во втором семестре. Именно ради этой цели я сюда и пришёл. Если бы я смог получить опыт за границей и улучшить свои языковые навыки, это подняло бы мой статус на совершенно новый уровень. Передо мной открылось бы бесчисленное множество новых возможностей.

Когда-нибудь я обязательно вытащу маму из этой крошечной комнатушки размером с коробку из-под обуви и переселю её в квартиру в центре города.

На самом деле стипендия на поездку в Америку мало кого интересовала, потому что большинство учеников могли позволить себе поехать туда за счёт родителей. Поэтому я решил, что путь к получению стипендии будет гладким и без препятствий — ведь обойти конкурентов будет легко.

До тех пор, пока я не узнал, что один из моих одноклассников тоже зарегистрировался на экзамен.

— Тёрд, ты тоже сдаёшь экзамен, чтобы поехать в Америку?

— Да. Хочу проверить свои собственные способности.

Тёрд Тарит Чарусдеча — был одним из тех богатых одноклассников, которые сами по себе не были плохими людьми, но он мне не особо нравился, потому что мне всегда казалось, что он вечно встаёт у меня на пути.

Наверное, потому что с самого начала учёбы он был моим главным соперником. Мы постоянно сменяли друг друга на первом месте практически после каждого экзамена. И он был таким же популярным, как и я.

Я привык, что одноклассники и учителя хвалят меня за ум. Это была моя единственная сильная сторона. Но мой свет не сиял так ярко, как должен был, потому что рядом всегда был Тёрд, который перетягивал на себя внимание.

День за днём он нравился мне всё меньше, но я должен был это скрывать. Когда я услышал, что он зарегистрировался на экзамен на получение стипендии, мне чуть не захотелось устроить истерику.

Какого чёрта он вообще подаёт заявку?! Его семья могла позволить себе отправить его в Америку за свой счёт! Его отец был профессором медицины и владел известной клиникой акушерства и гинекологии, а мать занимала высокую должность в государственном управлении. Старая обеспеченная семья, состояние которой исчислялось сотнями миллионов бат.

Зачем ему было отбирать у меня бесплатную стипендию?!

Я так обрадовался, думая, что в этот раз точно выиграю, но с его появлением в конкурсе начал сомневаться.

Дело было не в том, что я не верил в свои способности. Больше всего я ненавидел неопределённость. Я не хотел, чтобы какой-то фактор мог лишить меня этого единственного шанса.

И я не собирался ждать, пока сдам экзамен в одиннадцатом классе и уеду только в двенадцатом. Мне нужно было достаточно времени, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам в университет.

Я должен был поехать в Америку в следующем году, чего бы мне это ни стоило!

Для Тёрда это было всего лишь любопытство, желание проверить себя.

А для меня — возможность, которая могла больше никогда не появиться в моей жизни. Мама могла бы работать всю жизнь и всё равно никогда не смогла бы позволить себе отправить меня в Америку. Поэтому я не позволю ему встать у меня на пути и отнять этот шанс.

Я никогда не был хорошим человеком. По натуре я был завистливым. Я ничего не мог с этим поделать — таким меня сделал этот мир.

А раз я не был хорошим человеком, то и совершать плохие поступки мне тоже было несложно.

Я был готов сделать что угодно, чтобы устранить любые препятствия, стоящие у меня на пути.

- - -

“Найн.”

За неделю до экзамена на получение стипендии, когда утром я вошёл в класс, Тёрд, сидевший в двух рядах от меня, поднялся со своего места и подошёл ко мне, чтобы слегка похлопать меня по плечу.

— Ты тоже будешь сдавать экзамен? Чтобы поехать в Америку?

— Мм.

Я слегка улыбнулся, хотя внутри кипел от злости. Он пришёл бросить вызов своему сопернику? Или потому, что вчера получил максимальный балл за контрольную по естественным наукам, а я допустил одну ошибку, и теперь он решил, что достаточно уверен в себе, чтобы в очередной раз меня превзойти?

Он слегка улыбнулся.

— Удачи.

Я стиснул зубы, изо всех сил сдерживая желание выругаться, и заставил себя улыбнуться в ответ — совсем не так, как мой жёсткий взгляд в тот момент.

— Конечно, я выложусь на все сто. Но было бы лучше, если бы никто не пытался забрать то, что по праву должно достаться мне.

Улыбка на его лице быстро исчезла.

— …Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… разве эта возможность не должна достаться тому, чья семья не может позволить себе отправить его за границу? — Я тихо, горько рассмеялся. Чем дольше я смотрел на его лицо, тем сильнее его ненавидел. Ненавидел судьбу, которая, казалось, постоянно издевалась надо мной. — Не знаю. Может, я слишком много об этом думаю.

Я тут же вышел из кабинета, пока ещё мог контролировать свои эмоции. Тёрд не пошёл за мной, но я чувствовал его взгляд, прикованный ко мне после того, как я открыто объявил ему о своей вражде.

После этого Тёрд, скорее всего, начнёт учиться ещё усерднее, чтобы победить меня. Ну давай, учись. Читай сколько хочешь. Я сам покажу тебе, каково это — провалиться, несмотря на все свои старания.

Так же, как я сам так усердно старался, но всё равно оказался ни с чем, проиграв такому богатому ребёнку, как он, которого учителя выбирали для участия в школьных мероприятиях.

Деньги позволяют людям делать что угодно, и я решил использовать их, чтобы немного влиять на людей.

К счастью, я всегда поддерживал образ вежливого и воспитанного человека в глазах взрослых — от учителей до уборщиков.

— Для меня это так много значит. Это мой единственный шанс в жизни, — истерично рыдал я перед тётушкой-уборщицей.

Кажется, это был первый раз в жизни, когда я устроил целое представление со слезами.

В конце концов тётушка-уборщица, которая уже хорошо ко мне относилась и сочувствовала мне как человеку из такой же бедной семьи, приняла мой небольшой знак благодарности и помогла мне достать то, что мне было нужно из учительской преподавателей английского языка. Я уже выяснил, что камера видеонаблюдения там не работала.

— Тёрд.

Вечером перед экзаменом я наскоро сделал домашнее задание по английскому, чтобы на следующий день попросить Тёрда сдать его за меня. Я планировал прийти в школу немного позже обычного, чтобы создать себе алиби и показать, что никак не мог быть связан с этим.

— Что? — Он нахмурился. После моего резкого замечания мы вообще не разговаривали.

— Можешь завтра сдать за меня домашнее задание по английскому? У меня болит нога, поэтому перед школой я пойду к врачу.

Я изобразил унылый вид и указал на ногу. В тот день я замотал её эластичным бинтом и ходил в одном тапке, рассказывая всем, что подвернул лодыжку, споткнувшись.

Мне повезло, что Тёрд оказался либо слишком доверчивым, либо слишком добрым: он без всяких подозрений взял у меня листок.

Дальше всё было просто. На следующее утро тётушка-уборщица задержала его, попросив помочь ей что-то донести, прежде чем он вышел из учительской. Пока он был занят, она незаметно положила листок в его сумку, которую он оставил на полу.

После этого мне оставалось лишь ждать, пока учитель заметит пропажу экзаменационной работы.

Ждать пришлось недолго. В тот же день во время обеденного перерыва я услышал объявление по школьному громкоговорителю: Тёрда вызвали в кабинет кафедры английского языка.

— Ты слышал? Тёрда дисквалифицировали с экзамена на получение стипендии?

Слухи распространяются быстрее вирусов. Мне даже не пришлось самому их распускать. Уже на следующий день я услышал, как одноклассники открыто перешёптывались об этом.

— Почему его вдруг дисквалифицировали? Найн, ты ведь тоже сдаёшь этот экзамен, да? Ты знаешь, что произошло?

— Без понятия, — я покачал головой, а затем нерешительно поджал губы. — Но… я слышал, как об этом говорили ребята из других классов. Хотя, думаю, это неправда. Тёрд не стал бы делать ничего подобного.

— Делать что?

— Я… не хочу говорить. Он, наверное, этого не делал.

— Да говори уже!

После того как меня хорошенько припёрли к стенке вопросами, я сделал вид, будто неохотно собираюсь это сказать, и прошептал:

— Говорят, Тёрд украл экзаменационные материалы.

— Блядь.

Слух распространился по всей старшей школе. А когда Тёрд привёл родителей в школу, чтобы поговорить с учителями, это лишь подлило масла в огонь.

Учителя не изменили своего решения и оставили дисквалификацию в силе. Я безупречно устранил своего соперника, не оставив ни единого доказательства.

Наконец-то судьба хоть раз оказалась на моей стороне. Думаю, мне стоит поблагодарить школу за то, что они не потратили деньги из бюджета на замену сломанной камеры видеонаблюдения. Эта лазейка значительно упростила осуществление моего плана.

Когда Тёрд больше не был моим соперником, мне не приходилось беспокоиться ни о ком другом. В итоге я получил единственную квоту и уже в следующем семестре должен был отправиться по обмену в Америку на целый год.

Я был невероятно счастлив, что наконец получил то, что по праву принадлежало мне.

Что касается Тёрда, после того как его ложно обвинили, он вовсе не выглядел счастливым. Мало того что учителя перестали относиться к нему благосклонно, так ещё и одноклассники начали держаться от него подальше.

Хотя некоторые друзья всё ещё верили ему, большинство смотрели на него с подозрением и старались не разговаривать с ним.

У этих богатеньких детей было такое хрупкое самолюбие. Кому захочется, чтобы его видели рядом с мошенником, правда? Конечно, из-за дурных слухов люди перестали и лебезить перед ним. Видеть его таким несчастным и измученным было чертовски приятно!

В конце концов он не выдержал давления и после выпускных экзаменов во втором семестре попросил перевестись в другую школу. Раз уж мы, скорее всего, больше никогда не увидимся, я решил поддеть его — то есть попрощаться с одноклассником.

— Жаль, что мы больше не увидимся, да? — я слегка улыбнулся, едва скрывая довольство, звучавшее в моём голосе.

Он поднял взгляд от парты и подозрительно посмотрел на меня, поэтому я протянул руку и похлопал его по плечу.

— Удачи, Тёрд.

Я улыбнулся ещё шире, а затем наклонился к его уху и прошептал:

— То, что принадлежит нам, в конце концов всегда остаётся нашим. Значит, то, что моё, всегда будет моим.

— Ты!!!

Он взревел, резко вскочил и схватил меня за воротник, занеся кулак.

Я изобразил испуг, пока весь класс перестал заниматься своими делами и повернулся, чтобы посмотреть на нас.

Тёрд замер, всё ещё держа кулак в воздухе и глядя на меня так, будто хотел забить меня до смерти. Сердце бешено колотилось. Мне почти хотелось громко рассмеяться от победы.

Я могу с уверенностью сказать, что никогда не забуду выражение полного поражения в его глазах, когда он отпустил меня, толкнул, схватил свою сумку и вылетел из класса под оглушительный гул перешёптываний одноклассников.

— Чёрт, это было страшно.

— Может, он и правда такой. Сначала я думал, что учителя просто дисквалифицировали его на всякий случай. Так он всё-таки действительно списывал?

— Найн, ты в порядке?

— Я в порядке. Наверное, Тёрд просто из-за чего-то расстроился, — мягко ответил я, поднимая руку, чтобы поправить помятую форму и скрыть улыбку.

Ах… как же сладко было избавиться от врага.