chapter 7.

после завершения обсуждения плана у ворот группа вернулась в свое подземное убежище. идти вслепую в ночную тьму было бессмысленно — перед решающим столкновением с отрядами западного предела каждому требовалось хотя бы пара часов отдыха и восстановить силы. они пробрались сквозь заброшенные тоннели под складом и разбрелись по своим угрюмым, холодным комнатам. нани остался дежурить у входа, скай повел лину в дальний сухой угол, а пхувин направился в свою крошечную каморку.

каморка пхувина представляла собой тесное помещение с земляным полом, где из мебели стояли лишь узкая деревянная койка да прогнивший ящик, на котором дымила единственная масляная лампа. танг закрыл за собой дверь и тяжело прислонился спиной к холодной каменной стене.

когда остаточные всплески адреналина от побега из клетки и тяжелого разговора окончательно спали, на него навалилась дикая, сокрушительная усталость. каждая мышца ныла, затылок разрывался от тупой боли, а раненое плечо горело огнем. пхувин медленно расстегнул куртку, снял ее и начал аккуратно сдирать со спины разорванную рубашку. ткань присохла к окровавленной коже там, где арбалетная стрела задела плечо, и каждое движение отзывалось острой, режущей болью.

танг опустился на край койки, тяжело дыша и положив на колени свой железный веер. он замер, уставившись неподвижным взглядом на язычок пламени в лампе, пытаясь совладать с подступающей тошнотой от боли.

в дверь тихо постучали, и через секунду в комнату вошел понд. в руках аристократ держал глиняную миску с горячей водой, чистые полоски льняной ткани и небольшой керамический горшочек с густой, пахнущей хвоей и полынью мазью травников.

– я не просил приходить, – пхувин тихо произнес, не поднимая головы, хотя его голос прозвучал сдавленно и сухо.

– ты сам не завяжешь рану на затылке и плече, – понд закрыл за собой дверь и поставил миску на деревянный ящик рядом с койкой, – прекрати упрямиться, танг. ты едва держишься на ногах.

понд опустился на край койки рядом с ним. от аристократа больше не разило прежним духом беспечности и гордыни — в его движениях появилась спокойная, суровая уверенность человека, прошедшего через кровь и потери. он смочил чистую тряпицу в теплой воде, отжал ее и осторожно прикоснулся к запекшейся крови вокруг пореза на плече пхувина.

пхувин инстинктивно дернулся, его мышцы мгновенно натянулись, а пальцы крепче сжали стальную рукоять веера.

– потерпи, – понд прошептал, действовав удивительно мягко для человека, который еще утренним днем вонзал ядовитую иглу в шею судьи, – рана глубокая. стрела содрала мякоть почти до самой кости. удивительно, как ты вообще не потерял сознание, пока шел через весь город.

– в той клетке у меня не было времени терять сознание, – пхувин сквозь зубы процедил, заставляя себя расслабить затекшую спину, пока теплой водой смывали грязь и спекшиеся капли крови, – они думали, что заперли собаку, а не хищника.

– ты мог сдохнуть там, танг, – понд взял из горшочка толстый слой заживляющей мази и аккуратно нанес её на рваные края раны, – если бы нани не нашел следы их машины у реки, мы бы искали тебя по всем моргам нижнего города.

лекарство травников при прикосновении к открытой плоти отозвалось обжигающим жаром. пхувин крепко зажмурился, сжав зубы так, что на скулах желваки заходили ходуном, но не издал ни единого звука. он лишь почувствовал, как вслед за первым обжигающим всплеском по плечу начало разливаться приятное, глубокое онемение, гасящее пульсирующую боль.

– я вырос в трущобах, наравит, – пхувин тихим, ровным тоном проговорил, открывая глаза и встречая взгляд понда, – нас трудно убить простой железной стрелой или куском ржавой клетки.

понд ничего не ответил. он взял длинную полосу чистого бинта, приложил к ране свежую салфетку и принялся методично обматывать грудную клетку и плечо пхувина. его движения были умелыми и точными. он аккуратно продел бинт под мышкой, зафиксировал узел на груди и плотно прижал повязку, чтобы та не сползала во время движения.

понд завязал аккуратный узел на бинте и вытер пальцы ветошью. он не стал подниматься с койки и забирать миску с грязной водой. вместо этого аристократ аккуратно отставил её на деревянный ящик рядом, тяжело выдохнул и снова откинулся спиной на сырую каменную стену, усевшись поудобнее рядом с пхувином.

в каморке стояла звенящая тишина, разбавляемая лишь треском масляного фитиля. впервые за эти безумные дни им не нужно было куда-то бежать, отдавать приказы или доставать оружие из рукава.

– ты действительно думаешь, что мы сможем удержать всё это, танг? – понд тихо спросил, глядя на свои мозолистые, измазанные лекарственной мазью пальцы – завтра пришли бы люди кедра, потом другие касты. этот город привык к крови, но не привык к миру.

– мы удержали самое сложное, – пхувин опустил руку, поправляя край рубашки и чувствуя, как приятная прохлада лекарства снимает воспаление в плече – а с остальным разберемся по ходу дела. и... прекрати называть меня тангом.

понд повернул к нему голову, слегка приподняв бровь в удивлении.

– почему? – понд пожал плечами – это ведь твоя фамилия. ты сам так представлялся всем в первые дни.

– для остальных я останусь тангом, – пхувин перевел на него спокойный, внимательный взгляд – это звучит жестко и не дает им забывать, с кем они имеют дело. но ты... ты прошел со мной через весь этот ад. зови меня пхувином. я разрешаю.

понд едва заметно улыбнулся — впервые за долгое время его улыбка была искренней, без привычной аристократической гордыни или горького сарказма.

– хорошо, пхувин, – понд тихо произнес, попробовав имя на вкус – это звучит непривычно. но мне нравится больше, чем формальное «танг».

– тогда и у нас появится новое правило, – пхувин чуть прищурился, разглядывая синяк на подбородке аристократа – имя наравит слишком длинное. каждый раз, когда я буду кричать тебе укрыться от стрелы или выхватить флейту, я буду тратить лишнюю секунду.

– и что ты предлагаешь? – понд хмыкнул, оперевшись локтями о колени.

– нара, – пхувин коротко кивнул, утверждая свое решение – я буду звать тебя нара. коротко, емко и сразу понятно, к кому я обращаюсь.

– нара? – понд тихо фыркнул, но качать головой не стал – звучит так, будто ты придумываешь прозвища для своих уличных приятелей из трущоб. но я не против. пусть будет нара.

они помолчали несколько минут. в тесной комнате становилось тёпло от их дыхания и горящей лампы. понд достал из-за пояса свою черную флейту и принялся крутить её в пальцах, рассматривая изящную резную поверхность.

– если бы мне кто-то сказал месяц назад, что я буду сидеть в подвале с «розой» и обсуждать планы захвата города, я бы решил, что этот человек сошел с ума, – нара тихо заговорил, опустив взгляд на инструмент – мой отец учил меня смотреть на нижние касты как на декорации. вы были просто фоном для нашей сытой жизни.

– а мы смотрели на вас как на паразитов, – пхувин ровным тоном ответил, опираясь затылком о стену и прикрывая глаза – которые пьют нашу кровь и думают, что так будет продолжаться вечно.

– а теперь мы сидим в одной каморке, – нара тихо усмехнулся – и я обрабатываю твои раны, пока ты придумываешь мне глупые прозвища.

– не глупое, а практичное, – пхувин приоткрыл один глаз, взглянув на нару – в бою нет места длинным именам, нара. там есть только быстрые команды и мгновенная реакция. если ты замешкаешься хотя бы на миг — твоя флейта тебе уже не поможет.

– я знаю, – нара стал серьезнее, убирая инструмент обратно под плащ – я видел, как умер сават. я видел, как упал пат. я больше не тот слабый мальчишка, пхувин. я научился убивать, когда это необходимо.

– убивать легко, – пхувин тихо выдохнул, чувствуя, как усталость снова начинает отбирать силы – сложно потом жить с этим и не превратиться в такого же монстра, каким был сават. я не хочу, чтобы ты или скай стали такими же, как они.

понд повернул к нему голову, слегка приподняв бровь в удивлении.

– почему? – понд пожал плечами – это ведь твоя фамилия. ты сам так представлялся всем в первые дни.

– для остальных я останусь тангом, – пхувин перевел на него спокойный, внимательный взгляд – это звучит жестко и не дает им забывать, с кем они имеют дело. но ты... ты зови меня пхувином. я разрешаю.

– тогда и у нас появится новое правило, – пхувин чуть прищурился, разглядывая синяк на подбородке аристократа – фамилия наравит слишком длинная. каждый раз, когда я буду кричать тебе укрыться от стрелы или выхватить флейту, я буду тратить лишнюю секунду.

– и что ты предлагаешь? – понд хмыкнул, оперевшись локтями о колени.

– если бы мне кто-то сказал месяц назад, что я буду сидеть в подвале с розой и обсуждать планы захвата города, я бы решил, что этот человек сошел с ума, – наравит тихо заговорил, опустив взгляд на инструмент – мой отец учил меня смотреть на нижние касты как на декорации. вы были просто фоном для нашей сытой жизни.

– а теперь мы сидим в одной каморке, – понд тихо усмехнулся – и я обрабатываю твои раны, пока ты придумываешь мне глупые прозвища.

– не глупое, а практичное, – пхувин приоткрыл один глаз, взглянув на понда – в бою нет места длинным именам, нара. там есть только быстрые команды и мгновенная реакция. если ты замешкаешься хотя бы на миг — твоя флейта тебе уже не поможет.

– я знаю, – наравит стал серьезнее, убирая инструмент обратно под плащ – я видел, как умер сават. я видел, как упал пат. я научился убивать, когда это необходимо.

наравит внимательно посмотрел на него. в тусклом свете лампы бледное лицо пхувина казалось почти высеченным из мрамора, но в его глазах больше не было того смертоносного безумия, с которым он резал гвардейцев в особняке. перед ним сидел человек, который взвалил на свои плечи слишком тяжелый груз.

– я не стану монстром, – твердо произнес, опустив ладонь на плечо пхувина и слегка сжав его пальцами – и тебе не дам им стать. для этого мы и держимся вместе.

пхувин не стал отстраняться. он лишь едва заметно кивнул, принимая эту молчаливую поддержку.

– иди спать, нара, – пхувин закрыл глаза, окончательно расслабляя затекшую спину – до рассвета осталось всего пару часов. завтра нам нужно встретить обозы с провизией и окончательно закрыть вопрос с армией кедра.

– отдыхай, пхувин, – нара поднялся с койки, взял миску с водой и запятнанные тряпки – я попрошу нани, чтобы он никого не пускал к тебе до самого утра.

нара тихо вышел из каморки, притворив за собой тяжелую деревянную дверь. пхувин остался один в тишине. он перебрался глубже на койку, укрылся старым плащом до подбородка и впервые за последние дни погрузился в глубокий, спокойный сон, не опасаясь удара в спину.

chapter 7.

Report Page