chapter 6
После ночи, где царицей была Алая луна, наступило холодное, ясное и привычное всем утро. Багровые следы смыло ледяным ветром, словно ничего и не произошло. Однако во дворце воздух все ещё оставался густым, полным невысказанных слов и украдкой брошенных косых взглядов.
Хëнджин кое-как проснулся в той же комнате отдыха, куда ночью его привёл Джисон. Только открыв глаза, парень почувствовал тянущую боль во всём теле. Течка отступила, оставив после себя опустошение. Он сидел в кресле, укутанный в одеяло, которое пахло уже привычной и родной смесью мёда и сандала.
Джисон дремал в кресле, что стояло напротив камина. Огонь искусно подчёркивал его мягкие черты лица. Принц оглянулся и понял, что Феликса в этой комнате не было.
Хëнджин хотел было встать, но ватное тело и не собиралось слушаться его. Он стал разглядывать стены, украшенные причудливыми узорами. Вчерашняя ночь показалась ему одновременно страшным кошмаром и светлым началом чего-то нового. Хëнджин вспомнил каждое спасающее от боли прикосновение Феликса, а после в воспоминаниях всплыл тот самый флакон…
Дверь открылась с противным скрипом, и в комнату вошёл Феликс, поправляя свою накидку. Сам принц выглядел уставшим, словно не спал пару дней. Увидев, что Хëнджин не спит, Ли улыбнулся — тёплая и искренняя улыбка, которая была светлее огня в камине.
— Как ты себя чувствуешь? — Феликс присел на колени рядом с креслом, уже совсем не соблюдая дистанцию или правила этикета.
— Как будто меня достали из-под лавины… — Хëнджин попытался пошутить, но голос его прозвучал хрипло и устало, — но по сравнению с ночью… лучше.
— Я очень рад этому, — Феликс погладил парня по голове и перевёл взгляд на Джисона, который уже проснулся и молча наблюдал на принцами. — Джисон, можешь дать нам пару минут побыть наедине, пожалуйста?
Лекарь кивнул и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
— Чонин нашёл того человека, который пытался отдать тебе тот… отвар, — прошептал Феликс, нарушая повисшую между ними тишину. — Это был один из младших лекарей, подкупленный Чанбином. Он уже покинул дворец, напуганный раскрытием и наказанием, с полным кошельком золотых монет, чтобы больше не было причин вернуться сюда снова.
— Что… — нервно сглотнул Хëнджин, — что капитан хотел сделать?
— Скорее всего, спровоцировать несчастный случай на каком-либо приёме. Чтобы вся моя делегация увидела тебя в приступе гнева и чтобы я прибежал к тебе на помощь, используя свои феромоны, — Феликс выпрямился и посмотрел на Хëнджина. — Это бы оклеветало нас обоих. И все бы поняли, что король врал о твоей сущности.
Хëнджин прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Предательство Чанбина окончательно всплыло наружу. Оно уже переросло из простой одержимости в попытки уничтожить принца и стереть его имя.
— Как? — прошептал Хван. — После всей его заботы обо мне…
— Чанбин понял, что начинает терять контроль над тобой, — тихо сказал Феликс, — а для таких, как он, это хуже смерти.
— Что делать в таком случае? — Хëнджин открыл глаза, смотря на Феликса пониманием и принятием.
— Бороться, других выходов нет, — твердо сказал Ли. — Но мы не будем пользоваться его методами, — принц сделал небольшую паузу, колеблясь принять решение. — У меня есть для тебя кое-что, Хëнджин…
Феликс достал из сумки, перекинутой через плечо, небольшую шкатулку из тёмного дерева, корпус которой был украшен серебром. Хван взял её в руки, и та оказалась очень теплой.
— Я хотел подарить тебе это, но всё никак не мог найти подходящего момента, — прошептал Феликс до того, как Хван открыл его подарок.
Хёнджин открыл крышку слегка дрожащими руками. Внутри на бархатной подушечке лежал ещё один кулон, очень похожий на тот, что сейчас висел на шее у Хвана. Однако, в этот раз, в центре украшения был не просто солнечный камень, а самый настоящий огранённый и отполированный до блеска самоцвет, который был заключён в оправу из белого золота. Он излучал жар почти такой же, как огонь в камине.
— Это… — от шока Хëнджин не мог подобрать нужных слов, хоть сразу понял, что перед ним.
— Солнечный камень из самых глубоких недр Соланы. — шепотом подтвердил Феликс. — Легенды гласят, что он впитывает в себя весь солнечный свет, а потом дарит его тепло даже в самый сильный мороз. Моя мать даже носила его, когда уезжала в горы. Говорила, что он всегда греет её, и не только в прямом смысле.
Хëнджин поднял кулон и стал внимательно разглядывать каждую грань самоцвета. Он был очень легким и тёплым, как самая настоящая капелька Солнца.
— Это подарок не как принцу Винтерхольда, — чуть задумался Феликс и вздохнул. — И не как моему будущему мужу по рассчёту. Я даю это украшение тебе… Хëнджину. Он будет напоминаем о том, что даже здесь, в это ледяном и суровом дворце, есть тепло и ты не один. И что… — Феликс чуть запнулся, подбирая нужные слова, — и что здесь есть кто-то, кто видит в тебе не омегу, не принца, а человека, который заслуживает тепло, любовь и свет.
Хëнджин смотрел на камень, когда внутри него что-то дрогнуло, отразившись в глазах. Несколько лет одиночества, все его маски и страхи столкнулись с простой и искренней щедростью. Он сжал кулон в ладони, чувствуя, как часть тепла начинает растекаться по телу.
— Я… я и не знаю, что сказать, — голос омеги дрожал, всхлипывал, почти срываясь на слезы. — Никто никогда не дарил мне такие подарки.
— Не надо никаких слов, Хëнджин, — прошептал и мягко улыбнулся Феликс, — прими это от меня и храни. И знай, что я… — он встал, словно испугался, что наговорит лишнего в неподходящий момент, — я всегда буду рядом. Всегда.
Он повернулся, чтобы уйти и дать Хëнджину побыть одному, но тот окликнул его.
— Феликс! — почти с мольбой крикнул принц.
Альфа повернулся и вскинул удивлённо брови.
— Спасибо, — прошептал Хëнджин, и в этом звуке было что-то большее, чем обычная вежливость, — не только за кулон. Ещё за то, что помогал мне.
Их взгляды встретились, и между ними повисло что-то новое и хрупкое. Связь, которая была образована в Алую ночь начала крепнуть и становилась их выбором. Феликс кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Хëнджин остался один, разглядывая камень в руке. Впервые за три года на лице парня появилась настоящая, непринужденная улыбка.
***
Хëнджин вернулся в свои покои только с разрешения Джисона. Лекарь же на всякий случай наказал принцу быть осторожным и при необходимости звать либо его, либо Феликса.
Сами покои, естественно, ни капли не изменились, но для Хëнджина они стали казаться чужим и неуютным помещением. Именно здесь принца преследовали страхи, а Чанбин сеял кучу сомнений. Хван медленно подошёл к шкафу, где хранились его личные вещи — несколько старых книг, детские рисунки и старые письма.
Принц достал шкатулку с кулоном и осторожно открыл её, чтобы не сломать. Камень так же лежал на бархатной подушке, излучая слабый жар. Куда его можно спрятать? Потайное отделение было самым последним вариантом — это было бы похоже на то, что Хван стыдится подарка. Однако оставлять на видном месте тоже не было хорошей идеей.
Взгляд Хëнджина упал на камин. На нём стояла небольшая фарфоровая фигурка сокола, подаренная Чанбином на его двенадцатый день рождения. «Пускай она будет напоминать тебе о силе и свободе» — сказал капитан в тот день с яркой улыбкой. Хёнджин хмыкнул от горькой иронии.
Хван долго думал, но в итоге взял фигурку, подошёл к шкафу и спрятал её в самый дальний угол. На месте сокола теперь стояла шкатулка с солнечным камнем. Теперь каждое утро Хëнджин будет видеть её и вспоминать слова принца Феликса. Пальцы коснулись крышки и по ним растеклась нежность от обещаний.
Внезапно дверь в покои распахнулась. Хван сразу понял, кто пришёл: войти без стука мог только он.
Чанбин замер на пороге. Лицо капитана было очень бледным, глаза чуть впали, но в них все ещё горел заметный лихорадочный блеск. Складывалось впечатление, что капитан не спал больше двух или трёх суток.
— Где вы были? — хрипло и почти сдавленно спрашивает Чанбин.
— Мне… — не отводя взгляда от Со, принц пытался как-то смягчить рассказ о своих похождениях, — мне стало плохо. Лекарь решил перенести меня в более безопасное место.
— Какой лекарь? Джисон? Этот соланийский шпион? — Чанбин сделал шаг вперёд, наполняя своим запахом всю комнату. Обычно его аромат всегда был достаточно сдержанным и едва ощутимым, но в этот момент он стал слишком резким и агрессивным.
— Не думаю, что шпион бы так искренне помогал мне, когда собственный «проверенный» лекарь пытался меня отравить, — очень холодно произнёс Хëнджин.
— Вас обманывают! — на лице Чанбина на мгновение промелькнуло что-то напоминающее страх, но капитан быстро собрал свои мысли в порядок, — Феликс использует ваши слабости, чтобы…
— Чтобы что, капитан Со Чанбин Инхëк? — Хëнджин впервые за все года перебил капитана. — Чтобы подарить мне это?
Принц открыл шкатулку и солнечный камень начал распространять жар вокруг них. Чанбин замер, серьёзно прищурив глаза.
— Дешевая безделушка, купленная на местном рынке, — прошипел он, почти фыркая. — Принц Соланы пытается купить ваше расположение подарками и своими сказками. Хочет размягчить вас перед тем как…
— Перед тем как что? — голос Хëнджина повышался с каждым словом и становится твёрже. — Перед тем как проявить доброту ко мне? Позаботиться? Или же перед тем, как подсунуть мне яд, чтобы убить, капитан?
— Вы не понимаете… Я всегда… Всё для вас… — Чанбин растерялся и побледнел ещё сильнее.
— Нет, — болезненно усмехнулся Хëнджин и покачал головой, — это вы делали для себя, чтобы не потерять контроль надо мной. Чтобы я навсегда остался вашей… куклой, слабым омегой, что нуждается в вашей помощи и поддержке.
Слова, сказанные Хëнджином, ранили сильнее любого оружия. Чанбин отошёл назад, словно только что получил пощёчину.
— Я… я любил вас, — прошептал капитан с какой-то извращённой болью, — ещё с того времени, как вы были ребёнком. Я видел в вас потенциал и делал всё, чтобы защитить, даже от вас самих.
— Это не любовь, а самая настоящая зависимость, капитан, — Хëнджин взглянул на шкатулку перед ним. — А Феликс… он стал моим другом и дарил свет, не требуя что-то взамен.
— Ты ошибаешься! — громкий смех Чанбина сменился наступающей истерикой, — он потребует всё! Он хочет завоевать вашу душу! Вашу сущность! Феликс — альфа, Хëнджин! Инстинкты всегда сильнее разума, и вы это прекрасно знаете! Когда он получит то, что хочет, то просто выкинет вас, как ненужную игрушку!
— Я не отрицаю такой исход событий, — тихо согласился принц, — но это будет моя ошибка и мой выбор, а не чья-то навязанная воля.
Они молча стояли и смотрели друг на друга. Принц и его преданный советник. Сокол и его сокольничий. Стены, которые возводились между ними годами, рухнули за считанные секунды.
Чанбин медленно выпрямился и изменился в лице. Эмоции спали, оставляя пустоту и безразличие.
— Как хотите, Ваше Высочество, — в голосе теперь была лишь формальность, — но запомните лишь одну вещь: когда принц Феликс предаст вас, и вы останетесь одни в этом суровом и холодном мире… Меня уже рядом не будет, чтобы подобрать осколки вашей личности.
Капитан вздернул нос и вышел из покоев, даже не хлопнув дверью, как этого ожидал Хëнджин, а тихо закрыл её.
Принц остался один. Он медленно подошёл к камину и взял в руки шкатулку. Открыв её, Хëнджин увидел, что камень всё ещё светился и излучал тепло.
— Мой выбор, — прошептал он. — Наконец-то я сделал свой выбор.
***
Капитан сидел за своим столом, однако, работа у него не шла. Он смотрел в пустоту. На столе перед ним лежали всего два предмета: сломанный тренировочный меч, который разрушил Хëнджин в двенадцать лет, когда у него не получился сложный приём, и пустая шкатулка, где когда-то он прятал свой дневник.
Чанбин проиграл, но не Феликсу, а Хëнджину. Тому, кого капитан считал своей собственностью, миссией и смыслом жизни. Принц выбрал не его, а какую-то свободу. И эта свобода вела его в объятия чужого альфы. Не Чанбина.
В дверь кто-то постучал. Это был лейтенант Кан.
— Капитан, принц Феликс отправил гонца в Солану пару часов назад с запечатанным письмом, — быстро проговорил Кан.
— Перехватить его и узнать содержание до заката, — твёрдо, даже не повернувшись, отчеканил Со.
— Уже выполнили, капитан, — Кан прикусил губу. — Принц Соланы просит своего отца… ускорить свадьбу. Утверждает, что ситуация в Винтерхольде достаточно нестабильная, и принцу Хëнджину грозит опасность. Он нуждается в хорошей защите.
— Защита, — горькая усмешка исказила лицо Чанбина, — от меня.
— Что теперь будем делать, капитан? — нервно спросил Кан.
— Мы сделаем то, что должны были сделать ещё очень давно, — Чанбин медленно поднял глаза и повернулся в сторону лейтенанта. В глазах не наблюдалось ярости или гнева, лишь полная решимость. — Будем контролировать обстоятельства вокруг принца, а не его самого.
Чанбин подошёл к карте Винтерхольда и тяжело вздохнул. В этот момент в голову пришла идея.
— Вы знаете кто сейчас занимает должность министра финансов? — спросил у лейтенанта.
— Лорд Чжэ Вэй, капитан, — уверенно говорит Кан.
— Отлично, — хитрая ухмылка появилась на лице Со. — Лорд Чжэ Вэй до сих пор ненавидит Солану и её жителей после смерти старшего сына. Лорд как раз ключевая фигура в Тайном совете. У меня есть одна идея…
Лейтенант сразу же напрягся. Такие слова от капитана никогда хорошим не заканчивались.
— Лорд Чжэ Вэй не доверяет вам, особенно после ситуации с дневником, — вздохнул Кан, кусая губы.
— Не надо, чтобы он доверял мне. Пусть боится меня, — Чанбин повернулся и почти в упор подошёл к Кану. — Подготовь компромат на его младшего сына… тот, который частенько балуется увеселительными веществами. Договорись о встрече с Лордом.
— Зачем? — прошептал Кан.
— Чтобы под давлением получить защиту с его стороны, все просто, если уметь шевелить мозгами, — закатил глаза капитан.
— А что делать с принцем Хëнджином? — с осторожностью уточнил он.
Чанбин перевёл взгляд на сломанный меч. Кулаки сами собой сжались до побелевших костяшек.
— Принц Хëнджин сделал свой выбор и теперь будет пожинать плоды. Я больше не его щит и никогда им не буду. Отныне… — он сделал небольшую паузу, — отныне я буду тем, от кого ему придётся защищаться.
***
Хëнджин долго не мог уснуть, поэтому решил снова пойти в библиотечную башню. Он был не один. Феликс сидел напротив него, на том же месте, что и пару дней назад.
— Чанбин, видимо, объявил мне холодную войну, — сказал Хëнджин, глядя на лунный свет на полу. — Теперь он мой враг, а не наставник.
— Он всегда был в какой-то степени врагом для тебя. Врагом твоей свободы, — мягко и тихо произнёс Феликс. — Только теперь Чанбин снял с себя эту добрую маску.
Хëнджин кивнул, полностью соглашаясь с мнением Феликса. Через секунду он достал кулон, но не из кармана, а из под одежды, надетый на тонкую цепочку. Камень отдавал тепло его телу и сердцу.
— Спасибо, — снова сказал Хëнджин, — не только за кулон, но и за право сделать хоть какой-то выбор самостоятельно.
Феликс молчал, давая Хвану возможность высказаться.
— Всю жизнь за меня выбирали другие. Я никогда не имел своего мнения по-настоящему. Но ты наконец помог мне сделать его, этот самый выбор. Пусть он будет неправильным, и я о нём пожалею. Пусть будет опасным. Но этот выбор будет моим, — Хëнджин шептал, еле сдерживая слезы.
— Иногда эти «неправильные и опасные выборы» становятся самыми правильными и безопасными, — улыбнулся Феликс, подходя к принцу и ласково вытирая слезу с его лица.
— Что будет дальше? — спросил Хван тревожно.
— Дальше… — чуть вздохнул альфа, — дальше будет очень трудно, — честно произнёс Феликс. — Чанбин теперь будет идти до конца. Он скорее всего попытается унизить нас обоих или же устранить физически. Но… — он посмотрел на Хëнджина и на лице сама по себе появилась яркая улыбка, — у нас есть преимущество.
— Какое? — удивлённо, чуть всхлипывая, спросил Хван.
— Правда, написанная самим же Чанбином в его дневнике. А ещё… это, — Феликс приподнял кулон Хвана, который слабо светился на его груди. — Символ нашего доверия, без интриг и ненависти.
Хëнджин почувствовал, как по щекам рекой потекли слезы. Теперь он решил не скрывать их. Рядом с Феликсом не скрывать себя.
— Мне страшно… — прошептал он. — Вдруг, я не справлюсь и меня сломают обстоятельства?
— Тебя никто теперь не сломает, — уверенно произнёс Феликс, — потому что ты не один, Хёнджин. Ты будешь бороться не за титул, а за самого себя.
Хëнджин закрыл глаза, чувствуя вес кулона на своей груди. Между ними пока что не было любви, но уже явно что-то зарождалось с помощью обещаний и доверия. Феликс всегда будет рядом и Хëнджин прекрасно это знал.
Лунный свет сместился и коснулся их обоих. Два принца из враждующих королевств сидели, как маленькие дети, в потайной и забытой всем башне. Они связали друг друга не политикой, а искренностью.