chapter 3. (2)

утро просочилось в подвал тонкими, болезненно-серыми нитями света, которые едва пробивались сквозь щели в прогнившем потолке склада. пыль танцевала в этих скудных лучах, оседая на влажные стены и земляной пол. холод ночи сменился липкой сыростью, от которой одежда пхувина казалась тяжелой и чужой. танг так и не сомкнул глаз. он сидел всё на том же ящике, наблюдая за тем, как тени медленно отползают в углы, обнажая истинное лицо их убежища.

лилия на матрасе зашевелился. его дыхание, до этого тяжелое и свистящее, вдруг прервалось коротким всхлипом. понд — так звали этого аристократа, если верить документам, которые нани выудил из его карманов ночью — медленно открывал глаза. пхувин замер, не сводя с него взгляда. танг видел, как зрачки понда лихорадочно расширяются, пытаясь осознать реальность.

первое, что увидел понд, когда зрение вернулось к нему, был пхувин. танг сидел прямо перед ним, окутанный серым сумраком. на его коленях лежал раскрытый железный веер, чьи стальные пластины хищно блестели, отражая скудный утренний свет. на шее пхувина, прямо под челюстью, отчетливо пульсировал знак розы — символ касты, созданной для услады, но сейчас этот «цветок» выглядел как предвестник смерти. пхувин медленно сложил веер с резким, сухим щелчком металла о металл, и этот звук заставил понда вздрогнуть всем телом.

– доброе утро, лилия – голос пхувина прозвучал абсолютно ровно, лишенный какой-либо теплоты – я надеюсь, тебе хватило ночи, чтобы осознать, насколько глубоко ты влип.

понд попытался приподняться на локтях, но тут же рухнул обратно, захлебываясь кашлем. его взгляд метнулся в сторону. справа от него, прислонившись к бетонной опоре, стоял скай. в руках он сжимал тяжелый прямой меч, чей клинок был обнажен. на предплечье ская, под закатанным рукавом, виднелась татуировка пиона. слева, почти полностью сливаясь с тенями входа, замер нани. его длинный лук был натянут, а стрела смотрела прямо в грудь понда. на запястье нани, обвивая его подобно браслету, был выжжен знак ромашки.

три цветка, три изгоя, три хищника окружали лилию в этом бетонном гробу. понд судорожно сглотнул, чувствуя, как страх сковывает его внутренности. он потянулся к поясу, где обычно висела его флейта — изящный инструмент из черного дерева, служивший ему и оружием, и символом статуса, — но нашел лишь пустоту.

– твоя флейта у меня – пхувин достал из-за спины черный брусок дерева и лениво покрутил его в пальцах – красивая вещь. тонкая работа. жаль будет её сломать, если ты решишь поиграть в молчанку.

танг медленно поднялся с ящика и подошел к матрасу. он наступил краем ботинка на край одеяла, которым был накрыт понд, и наклонился к самому его лицу. кончик железного веера коснулся горла аристократа, прямо над пульсирующей жилкой.

– теперь слушай меня очень внимательно – пхувин прошептал это, глядя в глаза понду – мы вытащили тебя из оврага не из милосердия. нам нужна информация. рассказывай, что такой благородный лилия забыл в лесу в такое время? и почему гвардейцы касты сорняков решили превратить твое лицо в кровавое месиво?

– я не... я не должен вам ничего говорить – понд попытался выдавить из себя остатки гордости, но его голос сорвался на хрип – вы всего лишь...

– всего лишь кто? – пхувин надавил веером сильнее, чувствуя, как сталь врезается в кожу – мы те, кто сейчас решает, доживешь ли ты до полудня. скай, покажи ему, что бывает с теми, кто тратит наше время.

скай сделал шаг вперед, и сталь его меча пронзительно лязгнула, коснувшись края матраса всего в паре сантиметров от руки понда. нани натянул тетиву еще сильнее, так что дерево лука жалобно заскрипело.

– говори – пхувин смотрел на него без тени жалости – или я скормлю твои пальцы крысам в этом подвале, а потом выброшу то, что останется, обратно в овраг. нам плевать на твой статус. здесь ты — просто кусок мяса.

понд закрыл глаза, его плечи мелко дрожали. он понимал, что эти люди не шутят. в пхувине, в этом парне со знаком розы, он видел такую ледяную решимость, какой не встречал даже у самых жестоких дознавателей высших каст.

– я... я хотел защитить её – понд наконец заговорил, и из уголка его глаза выкатилась слеза, смешиваясь с засохшей кровью – мою сестру. лину.

– продолжай – пхувин чуть ослабил давление веера, но не убрал его – от кого ты её защищал?

– от того извращенца из совета – понд судорожно вздохнул, его пальцы вцепились в грязный матрас – кхун сават. он из касты дуба. старый, влиятельный ублюдок. он положил на неё глаз еще месяц назад. начал присылать подарки, потом угрозы. он хотел забрать её в свой гарем как трофей. мой отец... мой отец слишком слаб, он боится потерять положение в совете. он был готов отдать её.

нани в тени едва заметно качнул головой. скай опустил меч, но остался настороже. пхувин продолжал слушать, его лицо оставалось непроницаемым.

– в ту ночь я узнал, что сават собирается вывезти её тайно, через лес, в свое загородное поместье – понд с трудом сглотнул, его грудная клетка тяжело вздымалась – я взял свою флейту и перехватил их карету на старой дороге. я хотел просто напугать их, увести лину... но гвардейцы савата были готовы. их было слишком много. они выбили флейту у меня из рук, начали бить... они смеялись, пока сават смотрел из окна кареты и приказывал им не оставлять следов на моей одежде, чтобы всё выглядело как нападение разбойников.

пхувин слушал его, и внутри него шевельнулось нечто похожее на узнавание. сават. дуб. танг знал это имя. сават был одним из тех, кто регулярно захаживал в «love on death?», заказывая самых дорогих «роз» и оставляя после себя сломленных, изувеченных парней и девушек.

– они забрали её? – тихо спросил танг, убирая веер от шеи понда.

– да – понд закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий – они затащили её обратно в карету. последнее, что я слышал перед тем, как потерять сознание, — это её крик. я подвел её. я лилия, но я оказался бесполезен.

пхувин выпрямился и медленно закрыл свой веер. он посмотрел на нани. ромашка стоял неподвижно, но его взгляд стал более задумчивым. скай убрал меч в ножны, на его лице отразилось смятение.

– сават... – прошептал пхувин, глядя на понда – этот старый боров действительно считает, что город принадлежит ему одному.

– ты веришь ему, танг? – нани подал голос из темноты, его тон был настороженным.

– я знаю савата – пхувин повернулся к администратору – он заказывает в баре розы только для того, чтобы рвать их лепестки. если он забрал сестру лилии, то она уже в аду. и понд прав — гвардейцы савата не оставляют свидетелей. если бы мы не нашли его, он бы сгнил в том лесу.

пхувин снова посмотрел на понда. тот лежал, разбитый и уничтоженный, лишенный своей аристократической спеси. танг чувствовал, как внутри него созревает новый план. сават был их общим врагом. дуб против розы, пиона и ромашки. и теперь у них был союзник из касты лилии, у которого была самая веская причина в мире, чтобы уничтожить этого дуба.

– слушай меня, наравит – пхувин подошел к нему и бросил черную флейту обратно на матрас – твоя сестра еще жива, если сават отвез её в поместье. он любит медленно ломать своих жертв. у нас есть время. но если ты хочешь её спасти, ты забудешь о своем титуле. ты будешь делать то, что я скажу. ты будешь нашим оружием, а мы станем твоими тенями.

понд поднял голову, в его глазах вспыхнула слабая надежда, перемешанная с безумной решимостью.

– я сделаю всё – прохрипел он, хватаясь за флейту – только вытащите её оттуда. пожалуйста.

– я вытащу её – пхувин усмехнулся, и эта улыбка была холоднее зимнего рассвета – но не ради тебя. а ради того, чтобы увидеть, как сават будет захлебываться собственной кровью. скай, нани, готовьтесь. у нас новая цель. и на этот раз мы не будем просто прятаться. мы пойдем в логово к этому дубу и вырвем его с корнем.

утро окончательно вступило в свои права, заливая подвал серым, безжизненным светом. пхувин стоял в центре комнаты, и его фигура казалась воплощением грядущей бури. роза, пион и ромашка нашли свою лилию, и теперь этот сад был готов принести свои самые горькие плоды. танг чувствовал, как азарт хищника вновь пробуждается в его жилах. охота на крупную дичь только начиналась.

подвал снова погрузился в тяжелую, липкую тишину, которую нарушало лишь прерывистое дыхание понда. пхувин стоял неподвижно, глядя на аристократа сверху вниз. свет лампы дрожал, отбрасывая на стены длинные, ломаные тени. танг чувствовал, как внутри него что-то окончательно перестроилось. жалость была роскошью, которую он не мог себе позволить, но ярость — ярость была отличным топливом.

– твое тело сейчас — мусор – пхувин резко присел на корточки и надавил ладонью на забинтованные ребра понда, заставляя того взвыть от невыносимой боли и выгнуться на матрасе – если ты сдохнешь на полпути к поместью дуба, я лично перережу тебе горло, чтобы ты не мучился. нам не нужен балласт, лилия.

– я не сдохну – понд выплюнул слова вместе с остатками запекшейся крови, его пальцы до белизны костяшек сжали черное дерево флейты – я вырву савату сердце раньше, чем мои легкие окончательно откажут. он ответит за каждый удар, за каждое слезинку лины.

– красивые слова – пхувин усмехнулся, убирая руку и поднимаясь на ноги. он раскрыл свой железный веер, и стальные пластины со свистом рассекли тяжелый воздух подвала – но слова не убивают гвардейцев. скай, у нас осталось что-нибудь из обезболивающего? ему нужно хотя бы стоять на ногах, когда мы выйдем в город.

скай молча подошел к ящику, его движения были резкими и дергаными. он достал небольшую склянку с мутной зеленоватой жидкостью — дешевая настойка касты травников, которая притупляла боль, но туманила рассудок.

– это всё, что есть – скай протянул склянку пхувину, стараясь не смотреть на изуродованное лицо понда – пи'нани, ты уверен, что мы сможем подобраться к поместью савата? там стены высотой в три человеческих роста и охрана из касты шипов. они не просто избивают, они убивают на месте любого, кто приблизится без приглашения.

нани вышел из тени, его фигура казалась монолитом, высеченным из камня. он медленно убрал стрелу в колчан, но лук по-прежнему держал в руках. ромашка всегда был голосом разума в их маленьком кровавом саду.

– прямая атака — это самоубийство – нани посмотрел на пхувина, ожидая его реакции – у савата в подчинении целый взвод гвардейцев. но завтра полнолуние. в поместье дуба будет праздник. сават любит хвастаться своими приобретениями перед другими членами совета. если он действительно забрал сестру лилии, он захочет показать её всем.

– идеальный момент – пхувин сложил веер и спрятал его в рукав – когда богачи пьянеют, их бдительность засыпает. нам нужно пробраться внутрь под видом обслуги или музыкантов. понд, твоя флейта... ты действительно умеешь на ней играть, или это просто дорогая побрякушка?

понд приподнялся, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. его взгляд на мгновение стал ясным, почти гордым. он поднес инструмент к губам, и по подвалу разлилась короткая, пронзительная и невероятно чистая мелодия. в этих звуках было столько боли и скрытой угрозы, что скай невольно вздрогнул.

– моя флейта — это не только музыка – понд опустил инструмент, и пхувин заметил, как из отверстий флейты при нажатии на скрытый механизм показались крошечные, бритвенно-острые иглы, смазанные чем-то темным – в касте лилии нас учат убивать изящно. один укол — и сердце замирает через десять секунд.

– наш «букет» становится всё более ядовитым – пхувин подошел к скаю и забрал у него меч, взвешивая его в руке – пион со сталью, ромашка со стрелами, роза с железом и лилия с ядом. сават даже не поймет, что его убило.

танг повернулся к нани.

– нани, ты сможешь достать нам пропуска в поместье? через твои каналы в баре. наверняка сават нанимает дополнительных людей для охраны периметра или уборки после пиршества.

– я попробую – нани коротко кивнул – но это будет стоить дорого. придется залезть в заначку хозяина «love on death?». если он узнает — нам конец.

– мы и так уже мертвецы для этого города, нани – пхувин подошел к выходу из подвала и посмотрел наверх, где сквозь щели виднелось серое, равнодушное небо – просто мы еще дышим. скай, присмотри за пондом. пусть выпьет настойку и поспит еще пару часов. ночью мы выдвигаемся к окраине поместья, чтобы провести разведку.

пхувин вышел из подвала, чувствуя, как холодный уличный воздух врывается в его легкие. склад вокруг был тихим кладбищем ржавого железа. танг шел мимо пустых контейнеров, и в его голове уже выстраивался четкий, безжалостный план. он видел поместье савата не как крепость, а как алтарь, на котором он принесет в жертву касту дуба.

ему было плевать на политику совета, плевать на честь лилии. всё, что имело значение — это хруст костей тех, кто считал себя вправе ломать жизни других. пхувин чувствовал, как его собственные шипы становятся всё длиннее и острее. он больше не был тем испуганным парнем, который смывал кровь докера в лесу. теперь он был тангом — архитектором возмездия.

– скоро, сават – прошептал пхувин, глядя на свои руки, на которых в утреннем свете всё еще виднелись следы копоти от ночного костра – скоро твои стены падут, и ты узнаешь, как пахнет роза, выросшая на пепле твоих гвардейцев.

он вернулся к лазу и спустился обратно. в подвале скай уже помогал понду выпить лекарство. аристократ морщился от горечи, но послушно глотал жидкость. нани проверял тетиву лука, его лицо было сосредоточенным. пхувин сел в углу, достал свой железный веер и начал затачивать края одной из пластин об обломок точильного камня. ритмичный звук «вжик-вжик» наполнял комнату, отмеряя последние часы спокойствия перед бурей.

ночь обещала быть долгой. и кровавой. пхувин знал, что завтра к этому времени либо они будут мертвы, либо поместье дуба станет могилой для савата. и этот риск пьянил его сильнее любого самого крепкого алкоголя. роза, пион, ромашка и лилия — их объединила кровь, и кровь была единственным, что могло их освободить. танг закрыл глаза, представляя, как сталь его веера встречается с горлом савата, и на его губах застыла холодная, хищная улыбка.