chapter 3

внутри всё горело — то ли от алкоголя, то ли от того, что он только что сделал. Он сломал палочку. Он загадал желание. Он, блять, по-настоящему это сделал.

Эст что-то говорил ему на ухо, но Санта не слышал. Он чувствовал на себе взгляд. Тяжёлый. Постоянный. Он знал, чей это взгляд. И боялся обернуться.

— Санта, ты меня слушаешь? — Эст толкнул его плечом.

— А? — Санта моргнул. — Нет. Что?

— Я говорю, может, в клуб двинем? Тут уже скучно становится. Кит скоро упадёт.

Санта посмотрел на Кита. Тот действительно выглядел так, будто текила победила. Нанон сидел рядом и снимал его на телефон, явно для будущего шантажа.

— Да, — Санта встал слишком резко и покачнулся. — Да, давайте в клуб.

Он не помнил, как они доехали. Помнил только вспышки света, громкую музыку, которая била по ушам, и толпу тел, которая двигалась в едином ритме. Клуб назывался «Neon», и это было место, где все забывали о том, кто они, и просто растворялись в басах.

Санта танцевал. Или пытался танцевать. Алкоголь сделал своё дело — тело двигалось медленнее, чем хотелось, а мысли путались. Он чувствовал руки Эста на своей талии, потом чьи-то ещё, потом его кто-то толкнул, и он отлетел в сторону.

И врезался в чью-то грудь.

— Осторожнее, Понгсапак.

Этот голос. Низкий. Хриплый. Знакомый до боли.

Санта поднял голову и встретился взглядом с Пертом. Тот стоял в свете неоновых огней — синих и красных полосах, которые падали на его лицо. Рубашка была расстёгнута на две пуговицы, ключицы блестели от пота. Он смотрел на Санту сверху вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у Санты перехватило дыхание.

— Ты... — Санта сглотнул. — Ты чего тут?

— Отдыхаю, — Перт усмехнулся. — А ты, я смотрю, уже наклюкался.

— Я не наклюкался, — Санта нахмурился. — Я в порядке.

— Ага, — Перт протянул руку и убрал мокрую прядь с его лба. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Санта почувствовал, как по коже пробежали мурашки. — Конечно, в порядке.

Музыка сменилась. Что-то медленное. Тяжёлое. Бас отдавался в груди. Санта не знал, что на него нашло. Может, алкоголь. Может, отчаяние. Может, то, что он сломал палочку и теперь ждал, что что-то произойдёт.

Он шагнул ближе. Перт не отступил.

— Потанцуем? — спросил Санта, и его собственный голос звучал чуждо.

Перт посмотрел на него. Долго. Изучающе. А потом улыбнулся — той самой полуулыбкой, от которой у Санты подкашивались колени.

— Давай.

Они двигались в толпе, но между ними было пространство, которое принадлежало только им. Санта чувствовал руки Перта на своей талии — горячие, сильные. Он придвинулся ближе, пока их бёдра не соприкоснулись. Перт выдохнул ему в шею, и Санта задрожал.

— Ты пахнешь виски, — прошептал Перт ему на ухо.

Перт рассмеялся. Низко, вибрацией в груди. Санта почувствовал этот смех всем телом.

— Ты пьяный, — сказал Перт. — Тебе надо домой.

— Не хочу домой, — Санта поднял на него глаза. — Хочу здесь остаться.

Перт смотрел на него секунду. Две. Потом его руки сжали талию Санты сильнее.

— Пошли, — сказал он.

Он потащил Санту через толпу, в тёмный угол клуба, где свет почти не доставал. Там было тихо, только бас отдавался в стенах. Санта не успел ничего сказать, как Перт прижал его к стене и накрыл его рот своим.

Поцелуй был жадным. Голодным. Как будто Перт ждал этого годами. Санта застонал в рот Перта, и его руки сами вцепились в его рубашку, притягивая ближе. Язык Перта скользнул внутрь, и Санта забыл, как дышать. Он забыл, где он. Забыл, кто он. Остался только вкус Перта — что-то тёмное, пряное, с ноткой виски.

— Ты... — Санта оторвался на секунду, тяжело дыша. — Ты чего это...

— Заткнись, — Перт снова поцеловал его, глубже, грязнее. — Просто заткнись.

Санта не сопротивлялся. Он не мог. Всё, о чём он мечтал четыре года, происходило прямо сейчас. Он думал, что это сон. Что он бредит. Что алкоголь сыграл с ним злую шутку.

Перт оторвался от его губ и посмотрел на него. Глаза тёмные, зрачки расширены. Он тяжело дышал.

— Ко мне, — сказал он. Это был не вопрос.

Санта кивнул.

Он не помнил, как они вышли из клуба. Как поймали такси. Как ехали через ночной Бангкок, где огни мелькали за окном, а рука Перта лежала на его бедре. Он помнил только губы Перта на своей шее в лифте. Помнил, как ключи упали на пол, когда Перт пытался открыть дверь. Помнил, как его втащили в квартиру и прижали к стене прямо в коридоре.

— Перт... — выдохнул Санта, когда тот начал расстёгивать его рубашку.

— Молчи, — Перт снова его поцеловал. — Просто молчи.

Одежда полетела на пол. Санта не успевал следить. Руки Перта были везде — на его груди, на спине, на талии. Он целовал его шею, ключицы, грудь. Санта запрокинул голову и застонал, когда Перт прикусил кожу над ключицей.

— Ты... — Санта пытался собрать мысли. — Ты уверен?

Перт поднял на него глаза. В них было что-то дикое. Голодное. Но и что-то ещё. Что-то тёплое.

— Я никогда ни в чём не был так уверен, — сказал он. — А теперь заткнись и иди сюда.

Они упали на кровать. Санта почувствовал вес Перта сверху — тяжёлый, горячий. Их бёдра соприкоснулись, и Санта выгнулся, не сдерживая стона. Перт целовал его грудь, спускался ниже, к животу. Санта вцепился в простыни, когда Перт взял его в руку.

— Блять, — выдохнул Санта. — Перт...

— Тише, — Перт улыбнулся ему в бедро. — Я знаю, чего ты хочешь. Ты сам сказал.

Санта не понял, что он имел в виду. Он не мог думать. Он мог только чувствовать. Руки Перта. Его губы. Его язык. Всё это было слишком. Слишком хорошо. Слишком реально. Когда Перт наконец вошёл в него, Санта вскрикнул. Больно. Горячо. Идеально. Перт замер, давая ему привыкнуть, и смотрел на него сверху. Потные волосы падали ему на лоб, на щеках горел румянец.

— Ты такой красивый, — прошептал Перт. — Ты даже не представляешь.

Санта хотел ответить, но Перт начал двигаться, и все слова вылетели из головы. Он мог только стонать и цепляться за плечи Перта, за его спину, за что угодно. Ритм ускорялся, и комната наполнялась звуками — шлепками кожи, стонами, тяжёлым дыханием.

— Перт, — Санта запрокинул голову. — Перт, я...

— Знаю, — Перт наклонился и поцеловал его. — Давай. Кончи для меня.

И Санта кончил. Ярко, сильно, с криком, который Перт проглотил своим ртом. Через несколько секунд Перт последовал за ним, сжимая бёдра Санты и что-то шепча ему в шею. Потом была тишина. Только их дыхание — тяжёлое, сбитое. Перт скатился с него и лёг рядом, глядя в потолок. Санта закрыл глаза. Его тело было ватным. Мозг отключился. Он хотел что-то сказать, но не мог найти слов.

— Санта? — Перт повернул голову.

Санта не ответил. Он уже спал.

Перт смотрел на него. На растрёпанные волосы. На приоткрытые губы. На красные следы на шее, которые он сам оставил. Он протянул руку и убрал прядь с его лба.

— Ты даже не представляешь, — тихо сказал Перт, — как давно я этого хотел.

Он наклонился и поцеловал Санту в лоб. Легко. Нежно. Совсем не так, как целовал в клубе.

Санта проснулся от того, что в комнате было слишком светло.

Он открыл глаза и уставился в белый потолок, который был ему незнаком. Голова гудела. Во рту было сухо, как в пустыне. Тело ломило. И задница болела так, будто по ней проехался грузовик. Он моргнул. Потом ещё раз. И медленно повернул голову.

Рядом никого не было. Только смятая простыня и подушка, на которой остался след от чьей-то головы. Санта сел слишком резко, и его тело протестующее заныло. Он посмотрел на себя — голый. На кровать — чужая. На пол — его джинсы валяются у двери, рубашка где-то в коридоре.

— Блять, — прошептал он. — Блять, блять, блять.

Воспоминания нахлынули разом. Клуб. Тёмный угол. Поцелуи. Руки Перта на его теле. Квартира. Кровать. Всё, блять, всё. Санта сжал голову руками.

— Ты идиот, — сказал он себе. — Ты просто конченый идиот, Понгсапак.

Он посмотрел на дверь, которая была прикрыта. Из-за неё доносился шум воды. Душ. Перт в душе. Значит, у него есть время. Он может уйти. Просто встать, одеться, выскользнуть и сделать вид, что ничего не было. Так будет лучше. Так будет правильно. Они оба были пьяны, оба не соображали, что делают. Это была ошибка. Огромная, жирная, сладкая ошибка.

Санта встал. Ноги дрожали. Он нашёл свои боксеры под кроватью, натянул их, потом джинсы. Рубашка валялась в коридоре — он подхватил её на ходу, не глядя. Где его телефон? Где ключи? Он не помнил. Он почти добрался до входной двери. Почти. Рука уже тянулась к замку, когда за спиной раздался голос.

— Куда собрался?

Санта замер. Медленно обернулся.

Перт стоял в проёме спальни. Полотенце висело на бёдрах, волосы мокрые, с них капала вода на пол. Торс голый, рельефный, и Санта, даже в состоянии паники, не мог не отметить, насколько он выглядит... впечатляюще. Перт смотрел на него, склонив голову. Взгляд был тёмный. Нечитаемый.

— Я... — Санта сглотнул. — Я просто... мне пора. Уже поздно. Или рано. Неважно.

Перт вышел из проёма и направился к нему. Медленно. Как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. Санта попятился и упёрся спиной в дверь.

— Перт, — его голос дрогнул. — Слушай, то, что было... это... мы были пьяные. Оба. Это ничего не значит. Я не хочу, чтобы ты думал, что...

— Что? — Перт остановился прямо перед ним. От него пахло мылом и шампунем. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Он смотрел на Санту сверху вниз, и в его глазах было что-то такое, от чего у Санты по спине пробежал холодок. — Что я этого не хотел? — Перт наклонился ближе. — Что я не думал об этом? Что я не мечтал об этом?

Санта моргнул.

— Ты... что?

— Ты думаешь, я случайно оказался в том клубе? — Перт усмехнулся. — Ты думаешь, я не заметил, как ты на меня смотришь? Четыре года, Санта. Четыре года ты смотришь на меня. Думаешь, я слепой?

Санта почувствовал, как земля уходит из-под ног. Или это дверь за спиной?

— Я не...

— Ты вчера был такой... — Перт провёл пальцем по его щеке. — Такой горячий. Такой податливый. А теперь хочешь сбежать?

— Это было по пьяни, — выдавил Санта. — Ничего не значит.

— Не значит? — Перт прищурился. Его голос стал жёстче. — Тогда почему ты стонал моё имя? Почему цеплялся за меня так, будто я был единственным, что держит тебя на земле? Почему кончил, как только я попросил?

Санта покраснел до корней волос.

— Я не помню, — соврал он.

— Врёшь, — Перт наклонился к его уху. — Ты всё помнишь. Каждую секунду. Каждое прикосновение. И ты хочешь ещё. Просто боишься признаться.

Санта задрожал. Руки Перта легли на его талию, притягивая ближе.

— Отпусти, — Санта попытался оттолкнуть его. — Перт, серьёзно, мне надо идти. У меня дела.

— Какие дела? — Перт не отпустил. Наоборот, прижал сильнее. — В субботу у тебя встреча с тем парнем из инженерного. Как его? Той? Тот, который всё время ошивается возле тебя в столовой?

Санта замер.

— Откуда ты...

— Я знаю всё, что происходит вокруг тебя, — Перт говорил спокойно, но в этом спокойствии было что-то пугающее. — Знаю, кто тебе пишет. Знаю, кто ждёт тебя после пар. Знаю, кто смотрит на тебя так, как не должен.

— Перт, ты... ты что, следишь за мной? — Санта сглотнул.

— Слежу? — Перт рассмеялся. Но смех был пустой. — Называй как хочешь. Я просто не позволяю никому приближаться к тому, что принадлежит мне.

Санта почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Я не твой, — выдавил он.

— Правда? — Перт посмотрел на него сверху вниз. — А кто вчера стонал моё имя? Кто вцепился в меня так, что остались свои следы?

Санта не нашёл ответа.

— Вот что, Понгсапак, — Перт отпустил его, но не отошёл. — Ты можешь идти. Я не держу. Но если я увижу тебя рядом с кем-то из этих... ухажёров, — он произнёс это слово с отвращением, — я не буду спрашивать. Я не буду предупреждать. Я просто сделаю так, чтобы они исчезли из твоей жизни.

Санта уставился на него.

— Ты... ты что, угрожаешь мне?

— Нет, — Перт улыбнулся. — Я тебя информирую. Ты вчера был мой. Сегодня ты мой. Завтра ты тоже будешь мой. И послезавтра. И через год. И через десять. Это не изменится. Так что привыкай.

Санта задрожал.

— Ты... ты псих.

— Может быть, — Перт пожал плечами. — Но ты сам вчера пришёл ко мне. Сам поцеловал. Сам потащил в кровать. Так что, — он наклонился к его уху и прошептал, — не жалуйся.

Санта молчал. Его сердце колотилось где-то в горле. Внутри всё кричало: «Беги. Он псих. Он реальный псих. Беги, пока можешь».

Но ноги не двигались. И где-то глубоко, в самой тёмной части сознания, которая молчала четыре года, что-то шепнуло: «Наконец-то».

— Понял, — тихо сказал Санта.

— Хорошо, — Перт кивнул. — А теперь иди в душ.

Санта открыл рот, чтобы что-то сказать, но Перт уже развернулся и пошёл на кухню.

— Завтрак через десять минут. Я не люблю, когда еда стынет.

Санта стоял у двери, прижавшись к ней спиной. Его руки дрожали. В голове был полный бардак.

«Он ведёт себя так, будто это нормально. Будто это то, чего я хотел. Будто он... одержим мной».

Санта закрыл лицо руками.

— Палочка, — прошептал он. — Это всё палочка. Это она сработала. Это не он. Это магия.

Он не знал, что за стеной, на кухне, Перт улыбался, глядя на сковородку. Настоящая улыбка. Не опасная. Не пугающая. Просто счастливая.

— Ты сам этого хотел, Понгсапак, — тихо сказал Перт себе под нос, разбивая яйца. — Ты загадал, чтобы я был без ума от тебя. Ты получил это. Только вот, — он усмехнулся, — ты, кажется, не подумал, что это значит.

Он поставил сковородку на огонь и посмотрел в сторону спальни.

— И не вздумай сбежать. Я всё равно найду.

Через десять минут Санта сидел за столом, натянув свою мятую рубашку, и смотрел, как Перт ставит перед ним тарелку с яичницей. Он выглядел спокойным. Даже расслабленным. Как будто не он только что угрожал и говорил, что не позволит никому даже смотреть на Санту.

— Ешь, — сказал Перт, садясь напротив. — Тебе нужно восстановить силы.

Санта взял вилку, но не мог заставить себя есть. Он смотрел на Перта и пытался понять — это магия? Это палочка? Или он всегда был таким? Может, Санта просто не замечал?

— Почему ты так на меня смотришь? — Перт поднял бровь.

— Ничего, — Санта отвёл взгляд. — Просто... думаю.

— О чём?

Санта хотел сказать правду. Хотел спросить, слышал ли Перт что-то в туалете. Хотел узнать, сработала ли палочка. Но вместо этого он просто покачал головой.

— Ни о чём. Ешь.

Перт усмехнулся, но ничего не сказал. Он просто смотрел, как Санта ковыряет яичницу, и в его глазах было что-то такое, от чего Санта чувствовал себя кроликом перед удавом.

— Знаешь, — Перт откинулся на спинку стула, — я думаю, нам надо поговорить о правилах.

Санта поднял на него глаза.

— Каких правил?

— Наших, — Перт улыбнулся. — Ты теперь мой. А у меня есть правила.

Санта сглотнул.

— Например?

— Например, — Перт наклонился вперёд и положил локти на стол, — ты не общаешься с теми, кто хочет тебя трахнуть. Не пишешь им. Не отвечаешь на звонки. Не смотришь на них. И уж тем более не встречаешься с ними.

— Это... это слишком, — Санта покачал головой. — Я не могу просто...

— Можешь, — Перт перебил его. — Ты вчера был моим. Ты сегодня мой. Ты будешь моим завтра. И я не собираюсь делить тебя с кем-то. Так что, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, — привыкай.

Санта смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается. Это было слишком. Слишком быстро. Слишком интенсивно. Но где-то глубоко, за страхом и паникой, было что-то ещё. Что-то, что говорило: «Ты этого хотел. Ты мечтал об этом четыре года. Теперь это твоё».

— Ладно, — тихо сказал Санта.

Перт улыбнулся. На этот раз искренне.

— Хорошо. А теперь ешь. И после завтрака мы поедем к тебе. Заберём твои вещи.

Санта поперхнулся.

— Зачем?

— Затем, что ты переезжаешь ко мне, — Перт сказал это так спокойно, будто это было само собой разумеющимся.

— Что?! — Санта вскочил. — Перт, ты серьёзно? Мы даже не...

— Я шучу. Расслабься. — Перт посмотрел на него.

Санта открыл рот, но не нашёл слов. Санта смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Это было безумие. Чистое, абсолютное безумие. Но палочка... палочка сработала. Это было единственное объяснение.

— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо.

Перт улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб.

— Умница. А теперь ешь.

Санта сел обратно и уставился в тарелку. В голове билась только одна мысль: «Палочка сработала. Палочка сработала. Палочка, блять, сработала». Он не знал, что Перт слышал про палочку. Он просто играл. Играл в ту роль, которую Санта сам ему навязал. Играл так, чтобы Санта никогда не догадался, что Перт хочет его с первого курса. Хочет так, что готов на всё.

И если для этого нужно притворяться психом — что ж, Перт готов. Ради Санты он готов на всё.