chapter 11.

солнечные лучи пытались пробиться сквозь плотные шторы гостиничного номера, но внутри всё равно царил тяжёлый полумрак. тело танга казалось чужим и невероятно тяжёлым, каждая мышца ныла от тупой боли, а места укусов и синяков на шее неприятно горели при любом движении. он лежал неподвижно, уставившись в одну точку на потолке, чувствуя себя абсолютно опустошённым и разбитым. вчерашний кошмар никуда не исчез, он прочно обосновался в его мыслях, отравляя каждую секунду бодрствования.

ощущение собственной грязи и беспомощности душило его. пхувину казалось, что он никогда не сможет отмыться от прикосновений эрта, сколько бы времени он ни провёл под ледяным душем. парень перевернулся на бок и сжался в плотный комок, натягивая одеяло до самого подбородка, словно пытаясь спрятаться от всего мира и от своего собственного отражения, которое он так сильно боялся сейчас увидеть. на глазах снова выступили слёзы, но у него даже не было сил плакать.

в голове танга царил хаос из страха и жгучего стыда. он безумно боялся, что эрт найдёт его даже здесь, в этом отеле, но ещё больше его пугала мысль о понде. после того как между ними начала зарождаться хрупкая связь и доверие, пхувин чувствовал себя осквернённым. как он теперь посмотрит понду в глаза? что скажет? танг зарылся лицом в подушку, пытаясь заглушить стон отчаяния. ему хотелось повернуть время вспять, остаться в ту ночь дома у понда и никогда не уходить в тот злополучный бар, но реальность была жестокой, и теперь он должен был как-то справляться с этим разрушительным секретом в полной изоляции своего запертого номера.

тишину комнаты нарушил лишь телефонный звонок. телефон, оставленный на прикроватной тумбочке, завибрировал, заставляя пхувина вздрогнуть. он инстинктивно протянул руку, чтобы посмотреть, кто звонит, но тут же отдёрнул её. что, если это эрт? или, что ещё хуже, понд? танг не мог говорить ни с кем, он не хотел, чтобы кто-то слышал его дрожащий голос или видел его нынешнее состояние. он позволил телефону звонить, пока вызов не сбросился. через минуту последовал ещё один звонок, потом ещё. пхувин чувствовал, как нарастает напряжение. он был заперт в своей боли, и каждый звук извне казался ему угрозой.

наконец, телефон затих, и в комнате снова воцарилась гнетущая тишина. пхувин медленно опустил голову на подушку, его дыхание было неровным и поверхностным. он чувствовал, как его тело начинает дрожать от озноба, несмотря на то, что в номере было относительно тепло. танг прижал колени к груди, пытаясь сохранить остатки тепла и иллюзию контроля над ситуацией.

он понимал, что долго так продолжаться не может. рано или поздно его друзья заметят его отсутствие, а понд, возможно, начнет искать его. но мысль о встрече с кем-либо вызывала у него настоящий ужас. как он объяснит эти следы на своем теле? как расскажет о том, что произошло? каждая мысль о том, чтобы открыться кому-то, вызывала у него новый приступ стыда и тошноты.

танг закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. в его сознании всплывали обрывки воспоминаний о ночи: холодные руки эрта, его шепот, боль. пхувин зажал уши руками, словно пытаясь заглушить эти голоса из прошлого, но они продолжали звучать в его голове. он чувствовал себя абсолютно одиноким и беспомощным, словно мир вокруг него рухнул, оставив лишь руины.

парень пытался уснуть, надеясь скрыться в беспамятстве от этого непрекращающегося кошмара, но каждый раз, когда он закрывал глаза, в темноте возникал хищный образ эрта. страх парализовал его, мешая дышать. пхувин чувствовал себя бесконечно грязным и сломанным. ощущение чужих прикосновений на своей коже было настолько реальным, что ему казалось, будто он всё ещё находится в той тёмной квартире. он прижимал ладони к ушам, стараясь заглушить воображаемый смех бывшего, но это не помогало, а паника накатывала душными, тяжёлыми волнами.

вечеру, когда комната начала погружаться в густые синие сумерки, танг так и не поднялся с кровати. он не прикоснулся ни к воде, ни к еде, чувствуя лишь удушающую пустоту внутри себя. эта изоляция была мучительной, но мысль о том, чтобы открыть дверь и показаться кому-то на глаза, пугала его гораздо сильнее. пхувин безумно боялся, что если кто-то увидит его сейчас — такого слабого, растерзанного и беззащитного, — то его прежняя жизнь окончательно поглотит его. он продолжал лежать в темноте, слушая отдалённые, беззаботные звуки пхукета за окном, чувствуя себя абсолютно потерянным и забытым всеми.

ночь окончательно вступила в свои права, и комната погрузилась в абсолютную, глухую темноту. пхувин наконец заставил себя сесть на кровати, чувствуя, как затекли его мышцы от многочасового неподвижного лежания. голод слабо напоминал о себе, но мысль о еде по-прежнему вызывала лишь отвращение. парень медленно спустил ноги на прохладный пол, кутаясь в одеяло, словно в защитный панцирь. ему нужно было двигаться, чтобы не сойти с ума в этом безмолвии.

танг поднялся и, едва удерживая равновесие, добрёл до ванной комнаты. в этот раз он не стал включать яркий свет, боясь чётко увидеть в зеркале то, что оставил на нём эрт. вместо этого он зажёг лишь тусклый ночной светильник. в слабом желтоватом свечении его синяки и укусы на шее казались ещё темнее, напоминая о пережитом насилии. пхувин коснулся пальцами одной из отметин на ключице и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. физическая боль немного притупилась, уступая место глухому, давящему оцепенению.

парень открыл шкаф в прихожей, где висела его собственная, чистая одежда. ему нужно было избавиться от вещей эрта, которые он нацепил во время своего отчаянного побега сквозь разбитое окно. танг аккуратно снял чужую толстовку и штаны, содрогаясь от брезгливости, и бросил их в самый дальний угол, чтобы никогда больше не видеть. он выбрал свою одежду — свободное чёрное худи с высоким плотным воротом, способным надёжно скрыть все следы на шее от чужих глаз. одеваясь, пхувин делал глубокие, размеренные вдохи, стараясь успокоить непрекращающуюся дрожь в руках.

вернувшись в комнату, танг подошёл к окну и осторожно отодвинул край плотной шторы. внизу, на освещённых улицах пхукета, всё так же бурлила ночная жизнь, совершенно равнодушная к его личной трагедии. пхувин смотрел на далёкие огни, чувствуя себя полностью оторванным от реальности, словно он существовал в каком-то параллельном, холодном мире. он понимал, что бесконечно прятаться в четырёх стенах номера не получится, и завтра ему всё равно придётся столкнуться с рассветом, вопросами друзей и взглядом понда. но сейчас, в эту глубокую ночь, танг просто сидел на подоконнике, обняв колени, и пытался найти в себе крупицы сил, чтобы просто дожить до утра.

комната казалась слишком тесной, а воздух в ней — спёртым и тяжёлым. пхувин чувствовал, что стены буквально давят на него, не позволяя сделать нормальный вдох. парень медленно подошёл к стеклянной двери, ведущей на балкон, и осторожно приоткрыл её. прохладный ночной ветер мгновенно ворвался в помещение, шевеля подол его свободного чёрного худи.

танг зябко передёрнул плечами, но всё же сделал шаг вперёд, выходя на балкон. он прислонился спиной к металлическому ограждению, глядя на темнеющее вдали море. руки парня сильно дрожали, когда он залез в карман своих штанов и достал оттуда помятую пачку сигарет и зажигалку, которые лежали в номере ещё с его прошлых прогулок. пхувин с трудом вытащил одну сигарету, зажал её губами и несколько раз щёлкнул зажигалкой, пока яркий огонёк наконец не осветил на секунду его измученное лицо.

сделав первую глубокую затяжку, парень прикрыл глаза. горький дым привычно обжёг горло и заполнил лёгкие, принося слабое, почти призрачное успокоение. но это оцепенение длилось недолго. вместе с дымом внутри поднялась новая волна осознания всего ужаса, произошедшего с ним. мысли об эрте, о его грязных руках, о том, как грубо и безжалостно тот ломал его волю, снова заполнили разум.

пхувин не выдержал. одинокая слеза скатилась по его бледной щеке, оставляя влажный след, а следом за ней хлынул целый поток. парень медленно сполз по стене балкона на холодный пол, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лицом. он тихо, надрывно заплакал, содрогаясь всем телом от безмолвных рыданий. танг зажал рот рукой, чтобы никто из соседей не услышал его крика отчаяния. сигарета медленно тлела между его дрожащими пальцами, а пепел падал на пол, пока пхувин захлёбывался слезами от удушающего чувства грязи, собственной беспомощности и невыносимого одиночества, которое этой ночью казалось абсолютным.

когда сигарета дотлела до самого фильтра, обжигая пальцы, пхувин вздрогнул и отбросил окурок в сторону. он медленно поднялся с холодного пола балкона, опираясь о перила, и вытер рукавом худи влажное от слёз лицо. прохладный ночной ветер перестал приносить облегчение, теперь он лишь заставлял израненное тело крупно дрожать. танг вернулся в комнату и плотно закрыл за собой стеклянную дверь, отсекая все звуки ночного города.

внутри номера царила тишина. парень прошёл в ванную и только сейчас, приглушив свет, обратил внимание на свои ступни и ладони. действие адреналина после отчаянного побега сквозь разбитое окно окончательно сошло на нет, и теперь многочисленные порезы от осколков стекла на ногах и руках начали невыносимо пульсировать и гореть. пхувин шикнул от боли, когда наступил на пятку.

танг сел на край ванны и достал из шкафчика небольшую аптечку. дрожащими руками он открыл бутылёк с антисептиком и принялся аккуратно обрабатывать глубокие царапины на подошвах ног и ладонях. резкая, щиплющая боль от лекарства заставила его зажмуриться, но эта физическая боль парадоксально помогала — она отвлекала его разум от удушающих воспоминаний об эртью и возвращала в реальность. закончив с дезинфекцией, пхувин бережно наложил пластыри и обмотал повреждённые места белым бинтом, стараясь делать всё максимально аккуратно, чтобы скрыть следы ранений от чужих глаз.

забинтовав руки, танг натянул длинные рукава чёрного худи до самых пальцев, а на ноги надел тёплые плотные носки. он не хотел, чтобы завтра кто-то из друзей или понд заметил эти повязки и начал задавать лишние вопросы. закончив с обработкой ран, парень вернулся в спальню. он выключил все источники света, оставляя комнату в полной темноте, и забрался на кровать под тяжёлое одеяло.

пхувин лежал на спине, уставившись в невидимый потолок. он прислушивался к каждому шороху за дверью номера, инстинктивно проверяя, надёжно ли заперты замки. впереди его ждал тяжёлый день, полный притворства и попыток вести себя как обычно, но сейчас, скрытый темнотой своего убежища, танг просто надеялся, что сон наконец заберёт его и подарит хотя бы несколько часов безмятежного покоя без кошмаров.

утро наступило слишком быстро, безжалостно врываясь в комнату яркими полосами солнечного света сквозь щели штор. пхувин открыл глаза, мгновенно ощутив, как всё тело сковала тупая, изнуряющая боль. ноющая тяжесть в мышцах напоминала о пережитом кошмаре, а порезы на ступнях и ладонях при малейшем движении отзывались резким жжением. танг медленно сел на кровати, стараясь не тревожить забинтованные руки, и на несколько минут замер, собираясь с силами. ему нужно было прожить этот день, заставив всех поверить, что ничего не произошло.

парень поднялся с постели, едва сдерживая стон, когда раненые стопы коснулись пола. наступать на пятки было невыносимо больно, поэтому ему приходилось передвигаться медленно, осторожно перенося вес тела, чтобы скрыть хромоту. пхувин подошёл к зеркалу в ванной и внимательно осмотрел себя. лицо выглядело бледным и измождённым, под глазами залегли тёмные тени. он аккуратно поправил воротник своего чёрного худи, убеждаясь, что плотная ткань полностью скрывает багровые следы от укусов и засосов на шее. длинные рукава он натянул до самых пальцев, надёжно пряча белые бинты на ладонях.

приведя себя в относительный порядок, танг глубоко вздохнул, настраивая себя на неизбежное притворство. прятаться в номере вечно было нельзя — друзья наверняка уже начали бы беспокоиться, а лишнее внимание ему сейчас было совсем ни к чему. парень медленно подошёл к двери, повернул замок и вышел в коридор отеля. каждый шаг давался ему с трудом, но он заставлял себя идти ровно, сохраняя привычную осанку.

спустившись на лифте на первый этаж, пхувин направился к отельному ресторану, где обычно собиралась их компания. едва он вошёл, как краем глаза заметил за угловым столиком ната и хонга, которые тихо о чём-то переговаривались. танг почувствовал, как внутри всё сжимается от страха и неловкости, но отступать было поздно. он сделал глубокий вдох и медленно подошёл к их столу, натянув на лицо бледное подобие своей обычной спокойной улыбки.

– привет, – пхувин тихо присел на край свободного стула, пряча забинтованные ладони в карманах худи, – извините, что вчера весь день не выходил, просто чувствовал себя не очень хорошо.

нат удивлённо поднял на него глаза, прерывая разговор с хонгом, и внимательно вгляделся в бледное лицо друга. танг изо всех сил старался держать спину прямо и не выдавать своего сильного напряжения, молясь, чтобы они не заметили ни воротника, скрывающего шею, ни его скованных движений. ему нужно было продержаться совсем немного, пока они не поверят в его обычную усталость.