chapter 1 (2).

– его никто не хватится до утра, – нани опустился на корточки рядом с телом и бесцеремонно вытащил из кармана мертвеца дешевый кнопочный телефон, швырнув его в глубокую болотную жижу неподалеку, – а вот следы нам нужно скрыть прямо сейчас.

нани резко повернулся к скаю, его голос звучал как удары хлыста.

– скай, живо на опушку, – нани указал рукой в сторону железнодорожной насыпи, откуда они пришли, – патрулируй тропинку вдоль путей и дорогу. смотри в оба. если увидишь хоть одну живую душу, дай сигнал — три коротких свиста. понял меня?

– да, пи'нани, я всё сделаю, – скай судорожно кивнул, его зубы стучали от холода и страха, – я прослежу, чтобы никто даже близко к лесу не подошел.

скай развернулся и бросился обратно сквозь заросли, спотыкаясь о корни деревьев. его фигура мгновенно растворилась в сером тумане.

нани расстегнул свою кожаную куртку и вытащил из-за пояса большой армейский нож. он действовал быстро и уверенно, словно занимался этим каждый день.

– помогай мне, роза, – нани схватил труп за воротник куртки и с силой потянул его в сторону глубокого оврага, заваленного старыми ветками и гнилыми бревнами, – хватай его за ноги, шевелись.

– куда мы его деваем? – пхувин перехватил тяжелые, скользкие от грязи ботинки рабочего, напрягая все мышцы тела, – земля слишком сырая и твердая, мы не сможем вырыть глубокую могилу без лопат.

– мы не будем его зарывать, – нани тяжело дышал, протаскивая тело сквозь колючие кусты ежевики, – в этом овраге бьют кислые подземные ключи от химзавода. за пару недель от него останутся только кости, которые обглодают бродячие псы.

они сбросили тяжелое тело на дно темного, пахнущего серой оврага. мужчина повалился навзничь, его невидящие глаза уставились в хмурое небо. нани спрыгнул следом. он быстро набросал сверху кучи прелой листвы, гнилых веток и тяжелых камней, полностью скрывая труп от случайных глаз.

в это время на опушке леса скай медленно шел вдоль ржавых железнодорожных путей. ледяной ветер пробирал до костей, заставляя его кутаться в тонкую куртку. сердце парня бешено стучало в груди, отдаваясь звоном в ушах. каждый шорох, каждый треск ветки в глубине леса заставлял его вздрагивать и хвататься за карман. он всматривался в серую пелену тумана, готовый в любую секунду издать предупреждающий свист. вдалеке, на шоссе, проезжали редкие грузовики, но здесь, на заброшенной тропе, царила мертвая тишина. скай знал, что если их поймают, то кастовый суд уничтожит их без лишних разговоров. он должен был выстоять.

в глубине леса нани наконец выбрался из оврага, тяжело отдуваясь. его руки и одежда были испачканы в черной болотной грязи. он достал из кармана небольшую флягу с техническим спиртом и обильно полил им свои ладони, а затем протянул её пхувину.

– отмой руки и лицо, – нани протянул флягу парню, пристально вглядываясь в его бледное лицо, – и спрячь свой чертов веер глубже. если кто-то увидит на нем хоть каплю его крови, я не смогу тебя защитить.

– я понял, – пхувин молча забрал флягу, чувствуя, как едкий спирт обжигает свежую царапину на пальце, – спасибо тебе, пи'нани.

– я делаю это не ради тебя, – нани хмуро отвернулся, начиная тщательно затаптывать их следы в грязи и разбрасывать сухие листья поверх примятой травы, – если хозяин узнает, что мои люди замешаны в мокром деле, он закроет бар, а нам всем перережут глотки. с этого момента ты забываешь этот день. его не было. ты просто пришел на смену вовремя.

пхувин ничего не ответил. он бережно протер железные перья веера краем сухой травы, закрыл его с тихим щелчком и спрятал глубоко под куртку. внутри него больше не было дрожи. лес вокруг казался спокойным и тихим, словно сама природа одобрила его поступок. запах меди постепенно улетучивался, уступая место чистой свежести мокрой земли. они сделали то, что должны были сделать, чтобы выжить.

выйдя из густых зарослей, они оказались у железнодорожной насыпи. туман здесь был немного реже, но холодный ветер, дувший со стороны пустыря, мгновенно пробрал пхувина до костей через мокрую одежду. скай стоял на путях, его фигура казалась хрупким силуэтом на фоне серого неба. заметив их, он тут же бросился навстречу, едва не оступившись на скользких шпалах.

– всё чисто? – скай подбежал к ним, его глаза лихорадочно блестели в наступающих сумерках, – я никого не видел, честно. только один товарняк проехал мимо депо, но машинист даже не посмотрел в эту сторону.

– чисто, – нани грубо схватил ская за предплечье, заставляя его остановиться и прекратить метаться по насыпи, – прекрати трястись, от тебя за километр пахнет паникой. запомни: мы просто шли на работу. вместе.

– у него лицо в грязи, – скай указал дрожащим пальцем на пхувина, его голос сорвался на шепот, – и на воротнике темное пятно. пи'нани, если патруль касты сорняков остановит нас на проспекте, они сразу всё поймут.

– повернись к свету, – нани схватил пхувина за плечи, бесцеремонно разворачивая его к далекому тусклому фонарю у путей, – грязь мы сотрем, а кровь уже впиталась в темную ткань. куртку застегни до самого подбородка и не смей ее расстегивать, пока мы не зайдем в бар.

– я сам справлюсь, – пхувин послушно натянул молнию куртки до упора, пряча подбородок в жесткий холодный воротник, – лицо я умою в туалете для персонала. давайте просто уберемся отсюда.

они двинулись вдоль путей в сторону серых коробок промышленных окраин. пхувин шел молча, чувствуя, как под курткой к его правому боку приятно прижимается тяжелый железный веер. оружие казалось невероятно холодным, словно оно впитало в себя ледяное дыхание смерти того человека в лесу. каждое прикосновение стали к ребрам напоминало о том, что он больше не беспомощная роза. теперь у него были шипы.

дорога до бара заняла около двадцати минут. город постепенно погружался во тьму, зажигались редкие витрины дешевых закусочных и мигающие вывески хостелов. у служебного входа заведения «love on death?» нани остановился, внимательно осматривая пустой переулок.

– заходим по одному, – нани открыл тяжелую железную дверь ключом, пропуская парней вперед, – пхувин, сразу в каптерку. приведи себя в порядок. скай, набери ведро теплой воды и приготовь чистые полотенца. живее.

пхувин проскользнул в темный коридор, стараясь не шуметь. в узком туалете для персонала горела одна-единственная желтая лампочка, которая уныло трещала. он подошел к треснувшему зеркалу и замер. из заляпанного стекла на него смотрел чужак: бледное лицо было испачкано черной лесной землей, на губе запеклась капля чужой крови, а глаза казались абсолютно пустыми, лишенными каких-либо эмоций.

он открыл кран. ледяная вода с шумом ударила в фаянсовую раковину. пхувин принялся яростно тереть кожу ладонями, смывая остатки грязи и липкого страха. кожа на щеках покраснела, но он не останавливался, пока вода не стала стекать абсолютно чистой. запястье, за которое его держал портовый рабочий, уже опухло и заплыло некрасивым фиолетовым синяком.

– у тебя руки всё еще синие от холода, – скай тихо вошел в туалет, протягивая пхувину кусок сухого мыла и чистое полотенце, – выпей потом горячего чаю, тебя же колотит изнутри.

– это просто адреналин отпускает, – пхувин принял полотенце, утыкаясь в него лицом, чтобы скрыть судорожный вздох, – скоро пройдет. скай, спасибо, что не сбежал тогда.

– мы ведь друзья, – скай грустно улыбнулся, хотя в его глазах всё еще стояли слезы, – розы и полевые цветы должны держаться вместе, иначе этот город сожрет нас поодиночке. ладно, пошли, нани уже открывает зал.

спустя десять минут пхувин стоял за барной стойкой. на нем была чистая черная рубашка, воротник которой плотно прилегал к шее, скрывая бледную кожу и пульсирующий знак касты. музыка в зале уже гремела, сотрясая деревянные перекрытия здания. первые клиенты — уставшие рабочие после дневной смены — начали заполнять столы, требуя выпивки и громко переговариваясь.

пхувин механически протирал бокалы, стараясь сосредоточиться на привычной работе. но каждый раз, когда входная дверь бара открывалась со звоном колокольчика, его сердце совершало болезненный кувырок. ему казалось, что сейчас на пороге появятся люди в серой форме патруля или выжившие дружки того докера.

– хватит тереть один и тот же стакан, ты его сейчас расколешь, – нани подошел к стойке сзади, его голос прозвучал тихо, но отчетливо над самым ухом пхувина, – веди себя естественно. наливай пиво вон тому столу в углу.

– я спокоен, пи'нани, – пхувин поставил бокал на полку и взял тяжелый кувшин, – никто ничего не заподозрит.

– надеюсь на это, – нани бросил быстрый взгляд на входную дверь, за которой снова послышались чьи-то громкие голоса, – потому что если кто-то из нас проговорится, обратной дороги уже не будет. мы все в одной лодке.

пхувин кивнул и шагнул к кранам с пивом. он знал, что нани прав. назад пути действительно не было. но, наливая пенистый напиток в стеклянный кружки, он поймал себя на странной, пугающей мысли: впервые за многие годы он чувствовал себя по-настоящему живым. роза наконец-то смогла защитить себя, пустив кровь своему обидчику, и этот секрет теперь грел его сильнее, чем любой самый жаркий огонь

– эй, парень, – один из пришедших портовиков, коренастый мужчина с обожженным лицом, тяжело опустился на высокий табурет перед стойкой, – ты не видел сегодня тора?

– я не запоминаю лица, – пхувин вежливо наклонил голову, пряча дрожащие пальцы под барной стойкой, – через это место за ночь проходят сотни людей.

– он вчера знатно повздорил с вашим администратором, – мужчина прищурился, пытаясь разглядеть выражение лица пхувина в тусклом розовом неоне, – и сегодня собирался заглянуть сюда снова, чтобы закончить один незаконченный разговор.

пхувин почувствовал, как воздух в легких внезапно стал тяжелым, словно свинец. он продолжал протирать деревянную поверхность стойки, делая медленные, круговые движения тряпкой. на докере была точно такая же грязная брезентовая куртка, как и на том человеке, что остался лежать на дне оврага под грудой гнилых веток. в этот момент за спиной пхувина бесшумно выросла высокая фигура нани.

– ваш друг вчера перебрал лишнего, – нани плавно облокотился на стойку, заслоняя собой пхувина от подозрительного взгляда клиента, – и я лично выставил его за дверь, чтобы он проспался на свежем воздухе. сегодня он у нас не появлялся.

– странно это, – докер сплюнул на затоптанный пол, недовольно качая головой, – на смену в порт он тоже не пришел, хотя должен был заступить еще в четыре часа дня. и телефон у него вне зоны доступа.

– может, спит в каком-нибудь притоне на окраине, – нани равнодушно пожал плечами, переводя взгляд на бутылки за спиной пхувина, – портовым парням не привыкать уходить в глухой запой после тяжелой недели.

– налей нам три пива, – докер бросил на мокрое дерево стойки мятую, грязную купюру, – и поживее, у нас выдался паршивый день.

– сейчас всё будет, – пхувин послушно взял три чистых пластиковых стакана, стараясь держать руки максимально ровно, чтобы пена не переливалась через край.

он чувствовал на себе напряженный взгляд ская, который замер у кассового аппарата в противоположном конце бара. скай сжимал в руках пачку чеков с такой силой, что бумага жалобно хрустела. его бледное лицо выдавало его с головой — любой внимательный человек сразу бы понял, что этот парень на грани панической атаки.

когда докер забрал стаканы и отошел к дальнему столику, где его ждали двое таких же хмурых приятелей, нани медленно повернул голову к скаю.

– скай, отойди от кассы, – нани тихо процедил сквозь зубы, не меняя спокойного выражения лица, – иди на склад и проверь коробки с салфетками. ты слишком явно пялишься на них, ублюдок нас раскроет.

– мне кажется, они знают, – скай судорожно вздохнул, делая шаг назад в темноту коридора, – они найдут его в том овраге, пи'нани, я уверен. там слишком мелко.

– ничего они не найдут, – пхувин поставил пустой поднос на полку, чувствуя странную, холодную уверенность внутри, – туман и кислые стоки сделают свое дело быстрее, чем полиция касты сорняков вообще соизволит принять у них заявление. иди на склад, скай. успокойся.

скай поспешно скрылся за дверью подсобки. пхувин остался стоять у барной стойки, провожая взглядом клубы сизого дыма, поднимающиеся к потолку. он посмотрел на свои ладони. кожа на пальцах всё еще хранила едва уловимый запах дешевого спирта, которым он отмывал кровь, но внутри больше не было того липкого ужаса, что сковывал его вчера.

мир вокруг оставался прежним: грязным, жестоким и несправедливым. но теперь пхувин знал, что у него есть сила защитить себя. железный веер под его курткой казался не просто оружием, а ключом к его новой, настоящей жизни, где никто больше не посмеет назвать его бесправной розой.

смена закончилась около шести утра, когда первые грязные лучи свинцового солнца начали несмело пробиваться сквозь вечный туман окраин. нани запер тяжелую железную дверь бара изнутри, глухо провернув ключ три раза.

– иди домой, скай, – нани натянул воротник кожаной куртки до самого подбородка, – встретимся вечером на смене, без опозданий.

– я боюсь за него, – скай бросил тревожный, забитый взгляд на пхувина, – он слишком спокоен для того, кто только что отнял жизнь.

– со мной всё в порядке, – пхувин сунул руки глубоко в карманы куртки, – не нужно меня опекать, я не хрустальный.

скай лишь тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и растворился в холодном утреннем тумане. пхувин тоже двинулся в путь, выбрав самую длинную и безлюдную дорогу через промзону. он старался держаться ближе к бетонным заборам, исписанным дешевой краской, и подальше от редких прохожих.

дождь снова начал накрапывать — мелкий, ледяной, противный. вода затекала за шиворот, смешиваясь с холодным потом на шее. пхувин чувствовал, как ушибленное запястье под рукавом начинает пульсировать тупой, изнуряющей болью, но это было ничто по сравнению с тяжестью в груди. каждый раз, когда ржавый товарный поезд на насыпи издавал пронзительный гудок, парень вздрагивал, инстинктивно прижимая локоть к правому боку, где под курткой лежал его железный веер.

к своему дому он подошел, когда город уже окончательно проснулся. это был обшарпанный пятиэтажный блок в самом дешевом квартале, где селились такие же отбросы кастовой системы. в подъезде пахло сырой штукатуркой, дешевым алкоголем и кошачьей мочой. пхувин поднялся на четвертый этаж, стараясь не шуметь стоптанными кедами, и дрожащими пальцами вставил ключ в хлипкую замочную скважину.

– наконец-то, – пхувин тихо прикрыл за собой скрипучую деревянную дверь, – я дома.

он задвинул ржавый шпингалет и обессиленно прислонился спиной к двери. в его крошечной комнате стоял полумрак. из мебели здесь были только старый продавленный матрас на полу, покосившийся шкаф и крошечный столик с треснувшим зеркалом. пхувин стащил с себя насквозь промокшую куртку и швырнул её на пол.

он аккуратно достал железный веер из-за пояса и положил его на стол. металл зловеще блестел в тусклом свете, пробивающемся сквозь грязное окно. пхувин присмотрелся ближе. в месте, где соединялись пластины у основания рукояти, застряла крошечная, уже засохшая бордовая крупица. его затошнило.

парень бросился к раковине в углу комнаты. его согнуло пополам от резкого спазма. желудок был абсолютно пуст, поэтому его лишь мучительно рвало желчью. пхувин судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как на губах всё еще горит фантомный вкус чужого грязного языка, меди и болотной тины. он открыл кран, пуская струю ржавой холодной воды, и принялся яростно полоскать рот. он выдавил на пальцы дешевую зубную пасту с резким запахом ментола и начал тереть зубы и десны до тех пор, пока во рту не потекла его собственная теплая кровь.

– исчезни, – пхувин прошептал это в грязное зеркало, глядя на свое бледное лицо с покрасневшими от слез глазами, – просто исчезни из моей головы.

он вернулся к столу, взял старую швейную иглу и принялся методично вычищать веер. каждую деталь, каждый миллиметр кованой стали он обрабатывал техническим спиртом, пока металл не стал стерильно чистым. руки продолжали мелко дрожать. когда с оружием было покончено, пхувин разделся догола и залез под ледяной душ. он тер свою кожу жесткой мочалкой так сильно, что на плечах и груди выступили багровые полосы. он пытался содрать с себя запах того леса, запах страха и мертвечины, который, казалось, въелся намертво под саму кожу.

взглянув на себя в зеркало после душа, он коснулся пальцами шеи. там, прямо поверх его кастового знака нежной розы, красовались четкие, наливающиеся чернотой отпечатки чужих пальцев. это было уродливо. это было доказательством его минувшей слабости. пхувин натянул старую сухую футболку, выключил свет и лег на матрас. он укрылся тяжелым, пахнущим сыростью одеялом с головой, пытаясь согреться, но холод шел откуда-то изнутри, из самой глубины его костей. закрывая глаза, он снова и снова видел безумный взгляд портовика и слышал влажный хруст ломающихся зубов. пхувин сунул руку под подушку, нащупал там ледяную рукоять вычищенного веера и крепко сжал её. только это ощущение контроля над собственной смертью позволило ему наконец забыться тяжелым, кошмарным сном.