ch.9

Николас последние полчаса то и делал, что сверлил дыры в своём мобильнике, пока эти односторонние переглядки сопровождались нервным постукиванием пальцев по столу. Желание выбросить гаджет в окно с каждой секундой возрастало. Лишний раз было боязно прикоснуться к гаджету — казалось, что тот тут же оживёт, превратится в некое подобие маленького и жуткого трансформера и откусит Нико пальцы. Написать Харуа после недельного молчания было равносильно самоубийству — Баннибой мог и живьём сожрать. Уж кому, как не Николасу знать об этом.

Ван вздыхает и устало трёт лицо. Ещё чуть-чуть, и он точно сойдёт с ума. Почему так сложно? «Просто возьми в руки телефон да напиши пару слов», — мысленно говорил Нико самому себе, но на этом вся смелость заканчивалась.

— Так, блять, — шепчет себе под нос Ван и мотает головой. — Не веди себя, как ребёнок.

Болтовня с собой — признак сумасшествия, как говорилось в каком-то мультфильме, но кто, как не ты сам поможешь себе в саморефлексии. Правильно?

Нико решительно берёт телефон и неожиданно в горле у него пересыхает. Не противясь желанию, парень двигает на кухню приготовить какао (он ни в коем случае не оттягивает неизбежное, о чём речь вообще?), попутно натягивая кофту, ёжась от прохлады, стоящей в доме. Видимо, родители перед тем, как уехать на очередной званый ужин, оставили приоткрытой дверь на задний двор.

Будучи на кухне, парень ставит молоко разогреваться и с досадой понимает, что закончились взбитые сливки. Нико отвлекается, недовольно мурчит себе под нос и снова обращает внимание на телефон. Он включает экран блокировки и какое-то время смотрит на него: окидывает взглядом шрифт цифр, рассматривает обои, в виде незамысловатой картинки из Пинтерест, но разблокировать телефон — всё ещё не хватает духу. Как перед экзаменом, ей Богу.

Возможно, было бы легче, если бы Харуа сам написал. Нико бы посчитал, что есть малая вероятность, что Шигета не так сильно расстроен излишней скрытностью друга, но учитывая, что они уже не общались неделю… Этот вариант отпадает. И Вану придётся взять себя в руки.

Молоко закипело, а за ней, видимо, скоро последует и голова тайваньца. Парень добавляет какао-порошок и пока мешает молоко, наконец, снимает блокировку с мобильного. Быстро открывает диалог с Харуа, чтобы не было возможности дать заднюю и жмёт на значок видеозвонка. Можно было бы и написать или даже просто позвонить, но почему-то юноша решил, что лучше будет видеть чужое лицо и эмоции. И даже если Харуа потом откровенно пройдётся по нему самыми нелестными эпитетами — главное, что будет видно эту искренность.

Нико смеётся со своей шутки и слышит, как гудки прерываются. Он видит на экране безэмоциональное лицо Шигета и сжимает в пальцах ложку, неловко улыбаясь.

— Привет, Хару.

— Смотрите-ка, кто решил вспомнить о том, что у него есть друзья.

Да-а, Харуа с незнакомцами особо не церемонился, а с Нико и подавно не будет. Как младший однажды сказал — для профилактики полезно. Ван пристыженно опускает глаза, поджимая губы и не зная, с чего начать. Сразу с места в карьер или сначала расположить младшего на разговор?

— Если ты позвонил просто помолчать, то я кладу трубку, потому что мне надо делать домашнее задание. В отличие от некоторых, я про него не забываю.

По больному. Значит, Хару, действительно, сильно обижен. Нико стоило к этому быть готовым.

— Нет, я, — запинается и отвлекается на какао. Он делает вид, что очень занят, выключая огонь, хотя на самом деле, попросту оттягивал начало разговора. Нико берёт телефон в руки и устраивается на мягкой кухонной кушетке, ощущая себя на приёме у психолога. — Я хотел поговорить. Нет, не так. Для начала, надо извиниться. Я, правда, в последнее время веду себя странно. И я…

Ван собирается с духом: на задворках маячит мысль, что Харуа — лучший друг, он имеет право знать.

— В общем, я плохо сплю по ночам. Домашнее задание начал откладывать в долгий ящик, потому что… — он поджимает губы, — не тем занят. Ничего криминального, естественно, но, так скажем, это впервые происходит в моей жизни.

Харуа хмурится, явно не понимая, к чему ведёт старший.

— Я познакомился с одним человеком по переписке, и теперь часто зависаю вечерами в телефоне. Если что мы не виделись и наше общение ограничено лишь перепиской. Вот.

Николас кусает губу, ожидая чужой реакции, которая последовала не сразу. Шигета пытался переварить информацию, и судя по сменяющимся эмоциям на его лице, ему было трудно это представить. Ван, действительно, был довольно скрытным юношей, который тяжело идёт на контакт. Ему для того, чтобы начать нормально диалог с человеком, нужно собраться с духом, ну и не мешает, приглядеться к человеку со стороны. Знакомство Харуа и Николаса на первом курсе университета целиком и полностью прошло на инициативе первого. Казалось, что Ван даже побаивался какое-то время энергичного младшего, но тому удалось разговорить Нико, просто подёргав за нужные ниточки. Они сошлись на банальном — общих темах и вещах, среди которых были одинаковые предпочтения в фильмах и книгах, а дальше общение лишь укрепилось, потому что никто больше их мнения не разделял. Им было комфортно друг с другом, а со временем общение плавно перетекло в дружбу. Харуа был единственным, кто не сторонился Нико из-за того, что его мать была строгим деканом. Николаса ошибочно считали ботаником с манией на аттестат с отличием, но этот парень просто жил так, как его воспитывали.

— Мгм, — мычит Харуа. — Моё искреннее мнение — это, правда, на тебя не похоже, но всё равно это не было весомым поводом врать мне. Ты что, думал, что я заревную? Или что я твоей маме пожалуюсь?

Николас не сдерживает смешок и качает головой.

— Нет, конечно. Просто я думал, что ты… — камень с души упал, оставив после себя лишь облегчение, но, однако, Нико ещё не до конца объяснил причину своего поведения. — Чёрт, я не знаю. Может быть, что ты как-то осудишь, мол, с какого чёрта я вообще решился довериться какому-то челу из интернета.

— Ну, вопросы бы у меня возникли, но никак не осуждение. Нико, ты снова надумываешь. Переставай этим заниматься, найди себе другое хобби.

Харуа закатывает глаза, как умеет только он, и Нико улыбается. Наконец, всё вернулось на круги своя.

— Ладно, может быть, ты мне чуть больше расскажешь про этого своего «ночного собеседника»? — Шигета удобнее укладывается на кровати, подкладывая под голову мягкую игрушку в виде морковки — ну конечно же, это морковка — и крепит телефон на специальный держатель.

Нико мнётся. Он неловко крутит пустую чашку из-под какао и внезапно на губах расцветает улыбка.

— Так, — предупреждающе тянет Шигета. — Если ты мне сейчас начнёшь заливать, что ты влюбился по переписке, то я прямо сейчас иду к тебе и даю по башке.

— Нет! — слишком яро выкрикивает Нико, напарываясь тут же на красноречивый взгляд со стороны друга. — Ну блин, скорее нет, чем да. Не прям влюбился, но этот парень, он кажется, — Ван какое-то время подбирает слова, — интересным. С ним, действительно, есть о чём поговорить, и, кажется, что у него определённо свой взгляд на жизнь. Это ощущается так непривычно. И ново.

— То есть, ты у нас в погоне за новыми ощущениями? — ехидничает Хару. — Мне уже готовиться к тому, что я прихожу в универ, а у тебя проколота бровь и волосы розовые?

Николас усмехается.

— Почему именно розовые?

— Не знаю, — пожимает плечами Харуа. — Просто пришло на ум.

— Ясно. В любом случае, отвечая на твой вопрос — нет. Не буду же я внезапно меняться ради кого-то, кого знаю всего лишь месяц.

— Это правильно, — говорит Харуа. Не проходит и пары секунд, как он резко округляет глаза и смотрит на друга. — В смысле, месяц?!

Николас понимает, что ляпнул лишнего. Он поджимает губы и виновато тупит взгляд в сторону. Шигета выругивается.

— Ахереть, и когда ты собирался мне об этом рассказать? И собирался ли вообще?

— Ну, Харуа-я, — тянет Нико и пытается задобрить младшего своей улыбкой. — Я уже сказал, что боялся, что ты осудишь.

— Я больше бы тебя осудил за то, что ты тянул с этим, а не с самим фактом наличия у тебя нового друга. Кстати, кто это хоть? Откуда он?

Каверзные вопросы, которых Нико так боялся.

— Ну, я знаю не так много. Он учится в нашем университете, полагаю, что на нашем потоке. Часто бывает в кабинете моей матери, по его словам, она его недолюбливает. В глаза я его пока не видел.

Харуа, если честно, устал офигевать от беспечности лучшего друга. Он трёт переносицу.

— Ладно, наверное, на сегодня я перестану задавать какие-либо вопросы. Я боюсь, что в какой-то момент, я услышу, что он знает пин-код от твоей карты, так что… давай тут остановимся. Предлагаю устроить промывку твоих мозгов чуть позже.

Нико смеётся.

— Как пожелаешь, Хару-чан.

***

Для Маки день начался с головной боли. Парень пытается разлепить тяжёлые веки, но солнечный свет безжалостно бьёт по глазам, как только Рики приоткрывает их. В голосе стоял дикий гул, словно по затылку прошлись чем-то тяжёлым. В горле пересохло, но двигаться не хотелось от слова совсем. Сейчас любое малейшее движение было чревато приступом тошноты, поэтому немец решил даже дышать поменьше.

— Слава богу, не сдох.

Этот язвительный тон Рики узнает из тысячи. Ему не нужно смотреть в сторону говорящего, чтобы понять, что неподалёку от него сидит Юма. Хирота подумал, что было бы прекрасно, если бы тот продолжал сидеть молча, но это же Накакита Юма — его хер заткнёшь.

— Мне интересно, в каком морге мне пришлось бы тебя искать, если бы добродушный Ыйджу не привёз тебя ко мне.

Секунда, две — и до Рики доходит смысл фразы старшего. Он резко, отчего тут же снова стонет, распахивает глаза и встречается со знакомой обстановкой спальни Юмы. Час от часу не легче.

— Дай воды, — еле хрипит Рики, решая сначала промочить раздирающее горло, а только потом вступать в полемику.

Юма цокает и встаёт с компьютерного кресла. Он хватает бутылку воды, специально подготовленную для друга, открывает и протягивает умирающему от похмелья Рики. Тот тянет руку, что вообще отказывалась двигаться, и чувствует прохладный пластик бутылки. Вздыхая так, словно он вагоны разгружал, парень заставляет себя приподняться на кровати и выпивает добрую половину воды. Юма хмыкает и возвращается на своё место.

Хирота ставит бутылку на прикроватную тумбу и ложится обратно, положив ладонь на глаза. На расстоянии он чувствовал как Юма прожигал его укоризненным взглядом, да ещё и деловито скрестив руки на груди. Ехидства и язвительного сарказма в этом человеке было несоразмерно много. Правильно говорят, что маленькие люди самые злые.

— Перестань меня сверлить взглядом, — мычит Рики. Юма снова хмыкает.

— А то что? Ты сейчас в лучшем случае вообще подвигаться сможешь, не то что встать. Мне незачем тебя бояться.

Рики устало стонет. Как бы было сейчас хорошо провалиться под землю, подальше от этого злого гремлина и просто спокойно помереть от похмелья. Но, к сожалению, этому не суждено сбыться.

— Можно было бы просто проявить сочувствие.

— Обойдёшься. Я как услышал, в каком состоянии нашёл тебя хён, думал прямо там тебя придушу. Как так можно было обдолбаться?

Вопрос риторический. Скорее всего на Рики так подействовала усталость и факт, что он давно не курил травку. Не мудрено, что его скосило.

— Вот сколько раз говорил тебе, что этот Чарли хуйню всякую впаривает. Он мог спокойно тебе сплавить косяк с чем-то более тяжёлым, просто добавить примесей. Долбоёб, — Юма лаконично заканчивает свою тираду, чем вызывает смешок со стороны Маки. — Что ржёшь? Смешно тебе? Всё могло закончиться, куда серьёзнее, чем обычный обморок. Да и в целом, судя по рассказу хёна, я боюсь представить, что с тобой было, потому что чел, лежащий под машиной с расстёгнутой ширинкой, заставляет задаться вопросами.

— Блять, — тянет Рики, чувствуя, что стыд касается кончиков ушей. В данном моменте, он согласен с Юмой, но что он мог сделать, если он просто потерял сознание. Это хорошо, что рядом с ним был… Маки боится подумать, кто был рядом с ним, потому что вероятность того, что на гонках был именно Николас, очень мала. Тем более в таком виде.

Размытые картинки всплывали в уставшем мозгу, а в низу живота скручивалось. Кто бы это ни был, он имел образ Николаса, и Рики мысленно усмехается от мысли, что сын деканши под ним, стонущий во всё горло, — потрясающе горячее зрелище.

— Это я тебе ещё не сказал, что твою машину пытались угнать, пока ты где-то пропадал.

Плохое состояние как рукой снимает. Маки резко поворачивает голову в сторону друга и хмурит брови.

— В смысле?!

— Без смысла. Ыйджу видел, как кто-то ошивался рядом с твоим Доджом, а потом резко дал по съёбам, стоило ему подойти. Он-то поэтому и начал тебя искать сразу. Ты очень рисковал, Рикс.

Хирота долго переваривал информацию, не до конца веря в неё. Кому вообще могла понадобиться его машина и с какой целью?

— Не думай так усиленно, а то точно голова взорвётся, — усмехается Юма и на какое-то время покидает комнату. А Рики не может теперь ни о чём другом думать: его старый Чарджер как таковую ценность не несёт, кроме своей прямой функции — одна из машин, участвующих в гонках. Она даже толком не наворочена, чтобы быть лакомым куском — на гонках были машины куда дороже и презентабельнее.

— А где сейчас моя машина? — хрипит Рики, когда Юма возвращается с пластинкой таблеток. Он протягивает их младшему и снова усаживается на своё место.

— Здесь на парковке, — Накакита кивает головой в сторону окна и Рики облегчённо вздыхает. — Ыйджу просил ещё передать, что если ты не починишь машину в скором времени, он тебе голову открутит.

Хирота смеётся.

— Я удивлён, что он её завёл. Учитывая её капризный характер…

— Это не машина капризная, а хозяин идиот. Почини уже стартер и езди на ней спокойно. Не нервируй всех вокруг себя.

— Мне пока денег не хватает. Ещё и тормоза шалить начали, — трёт лицо парень. — Какой-то пиздец. Так не вовремя.

— Тор-

Юма комично запинается и округляет глаза. Маки чувствует взгляд и поворачивается к старшему, не ожидая увидеть там праведный гнев. Юма хватает первую попавшуюся под руку вещь — это оказывается мягкий мяч-антистресс — и швыряет его в Маки, который только и успевает, что закрыть лицо руками. Под его смех, Юма рывком встаёт и идёт к другу. Он вытаскивает из-под головы того подушку и от души начинает лупить нерадивого младшего, видимо, в попытках поставить мозги на место.

— Ты долбоёб что ли?! Ты как можешь ездить на машине, на которой не работают тормоза?! 

Кошачья атака продолжалась от силы несколько минут, пока Рики смеялся, держась то за живот, то за больную голову, а Юма ругался, изредка переходя с английского на родной японский и материл Хирота на нём. Когда Накакита остывает, то напоследок приземляет подушку на лицо Маки и нервно начинает ходить по комнате, лишь бы чем-нибудь себя занять, чтобы точно не придушить этого безрассудного ребёнка. Рики снимает с себя подушку, являя красную от смеха физиономию. Он вытирает  выступившие слёзы и кладёт на лоб ладонь, успокаиваясь.

— Ты закончил? — ехидно спрашивает младший.

— Если ты сейчас же не заткнёшься — отправишься к своей машине, но через окно, — парень указывает пальцем в сторону улицы.

— Ладно-ладно, — в примирительном жесте юноша поднимает ладони вверх и предпринимает первую попытку сесть на кровати. Голова тут же снова зашлась болью, как и мышцы во всём теле. Маки повёл плечами, разминая руки, шею, тихо постанывая от боли. Накакита скривив линию рта, ехидно подмечает:

— Как же ужасно ты выглядишь.

— Иди на хуй.

Любезный обмен колкостями закончился тем, что Юма снова уходит, напоследок бросив через плечо:

— В ванной стоит перекись. Обработай ссадины и царапины, пока ты точно заразу не подхватил.

Рики непонимающим взглядом провожает спину друга и затем беспорядочно водит по телу. На боках, загривке и плечах имелись вздутые короткие царапины, а где-то даже присутствовали не хилые глубокие полосы с запёкшейся коркой крови. Складывалось ощущение, что Маки с собакой дрался. Мысленно засунув подальше свой ахуй, парень медленно встаёт с лежбища, кряхтя, как старик, и плетётся в ванную. Необходимо, наконец, привести себя в порядок. Подумает насчёт предыдущей ночи он чуть позже.

— В универ пойдёшь сегодня? — спрашивает Юма, допивая остывший чай. Рики задумчиво вертит стакан с водой в руках, создавая небольшую воронку, смотря на неё так, словно это самое интересное в мире зрелище.

— Не знаю. Не хочу, — он отставляет стакан и трёт лицо. Слышит, как Юма фыркает и убирает ладони.

— Ну я так и думал.

— Слушай, посмотри на меня, — скепсис так и прёт из всех щелей, а на лбу Маки невидимой бегущей строкой написано «ты долбоёб?». Даже без знака вопроса — скорее, как утверждение. Юма фыркает.

— Да откуда мне знать, что творится в твоей дурной бестолковке? Судя по тому, что произошло вчера, у тебя большой потенциал в глупеньком поведении.

Будь под рукой у Рики что-то тяжёлое, то оно бы точно было отправлено прямо в ехидную кошачьеподобную физиономию. Мало того, что с утра и так состояние не из прекрасных из-за похмелья, так ещё и Юма ёрничает со всей своей настойчивостью. Надо будет уточнить, давно ли у него специфический фетиш на издевательство над людьми.

— Если хочешь, чтобы твоё лицо выглядело так же помято, как и моё — продолжай в том же духе, и я тебе его обеспечу.

— Напугал.

Рики вздыхает. Моральный ресурс для перепалок закончился, и парень снова уходит с головой в свой импровизированный завтрак. От воды скоро начнёт урчать в животе от пустоты, но стоит подумать о еде, как рвотный рефлекс тут же даёт о себе знать.

— В любом случае, если ты никуда не едешь, не развороши мне квартиру.

Юма встаёт со своего насиженного места и убирает посуду в раковину под удивлённый взгляд младшего.

— Я думал, что ты мне компанию составишь, — нарочито по-детски дует губы Рики.

— Нет. Разбирайся со своим похмельем сам. Более того, у меня сегодня встреча запланирована: надо готовить презентацию по маркетингу, и мой напарник меня убьёт, если я не приду.

— Какой же ты скучный. Скажи, что заболел.

— Во-первых, не прокатит, во-вторых, у меня балл упал, надо его исправлять. Так что маринуйся сам, а я поехал. Наблюёшь на ковер — купишь новый. Бывай.

Юма наспех взял вещи и, звенькнув ключами, исчез за дверью. Маки тяжело вздохнул и понуро поплёлся в комнату старшего, плюхнувшись на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, Рики вымученно и протяжно застонал так, словно хотел донести до вселенной, чтобы она уже с ним закончила.

Мысли заполонили голову, и Рики, как мог, отгонял их — голова и так была на грани расколоться на две части. Кому всё-таки понадобилась его машина? И по какой причине так размазало вчера? Всё же усталость? Или Юма прав и Чарли херню какую-то ему продал? Обычная трава не доводит до галлюцинаций. Хотя то, что вчера было и галлюцинацией не назовёшь: Маки помнит тепло чужого тела, прикосновения, поцелуи — всё было больше, чем явью. Скорее, мозг просто подкинул нужную картинку, заменив лицо неизвестного на то, что Рики хотел видеть.

Новый вопрос: как давно Рики хочет видеть под собой Николаса?

— Блять… — красноречивее ситуацию не обрисуешь.