бывает.

андре медленно потягивает чай, обхватив горячую кружку обеими руками, и наблюдает за измеряющей кухню шагами алисой. даже сейчас, с ее сосредоточенно нахмуренными бровками, сложенными на груди руками, и пушистыми после сна волосами, она такая красивая, точно сизокрылая валькирия. алиса негодовала, разъяренно пытаясь сперва заставить андре все же обратиться в соответствующие органы ("это не должно так оставаться!"), затем уговорить поехать с ней после решительного "тебе нужно уехать" от андре. повисло тяжелое молчание, затишье перед бурей. 

алиса села напротив андре, настойчиво уставившись в его мрачные глаза. помолчав несколько секунд, она робко уточнила:

– с тобой точно все будет хорошо, если я уеду?

андре в ответ обнадеживающе (этим он скорее подбодрил самого себя, чем алису) взглянул на девушку, откладывая кружку:

– со мной все будет хорошо. 

за окном светает, солнце светлым диском встает из-за тянущихся к небу верхушек домов, а алиса печально клонит голову к плечу, собираясь сказать еще что-то, но андре продолжает:

– я разберусь со всем и приеду к тебе. все будет нормально, - белобрысый берет ее длинную руку в свою, - я обещаю. 

перед тем как отправится собирать сумки, алиса улыбнулась, произнеся:

– ты обещал. 

андре тоскливо взглянул на ее уходящую спину в белоснежном белье, а затем устало закрыл лицо ладонями. почему это все происходит именно с ним? это наказание, кара? это, подумал андре, стечение обстоятельств и его собственные ошибки, трупом всплывшие на поверхность воды только сейчас. не надо было связываться с кики, не надо было снова и снова доказывать себе и самому кики, что последний – жертва печальной судьбы, а не просто наркоман с огромными амбициями...  зачем вообще он поддерживал на огне кашу, заваренную кики? может, тоже думал, что сколотит состояние, что разбогатеет, станет как те боссы криминального мира из кино, затем сольется и все забудется? чушь. а он так действительно думал – нет, надеялся. андре только этим утром признал, что поступил как мерзкий придурок по отношению к кики. и к алисе. не надо было подвергать ее опасности. 

андре уверенно ведет яркое черное авто по улицам, едет медленно, пока алиса прощается с городом – спокойным взглядом ласкает шумящие улицы, опаленные верхушки пальм, раскаленные крыши и тихие вывески, теребит воротничок мягкой рубашки, будто носит там печаль как ордена. андре не может насмотреться на ее благородный профиль с тонким носом, черные приглаженные волосы и мягкие руки. когда они увидятся снова? скоро? андре не знал, но надеялся и мечтал, чтобы все скорее закончилось – в этот прощальный момент он как никогда любил этот многоликий город, свою обворожительную в тоске девушку... 

долгие минуты заканчиваются на парковке возле аэропорта, и андре сжимает алису в своих объятиях, зарывается носом в ее смолисто-черные волосы и вдыхает нежные духи, та в ответ прижимается к его груди и закрывает глаза. алиса сейчас та, кого он отвез на лучший пляж лос-анджелеса и предложил пожить у него, потому что она тогда только переехала и никого не знала в этом "адском месте"; та, кому он играл стихи на гитаре; та, с кем они искали его солнечные очки в море и так и не нашли; та, которая любила его нежно и трепетно; та, кого он провозгласил королевой всего мира.

соленый ветер с моря напомнил обоим, зачем они здесь собрались – алиса на прощание поцеловала андре в лоб, произнеся:

– до встречи. 

– давай, - андре смаргивает скупую мужскую слезу и игриво толкает ее в бок. 

от шутливой драки их останавливает вовсе не присутствие множества других людей, а причина расставания – андре еще долго смотрит, как алиса пересекает парковку и входит в терминал. наконец, он фыркает и упрямо садится за руль: самое время приниматься за работу. в чем же состояла его работа? андре собирался посетить букера (возможно, в последний раз, но в этом он сам не был уверен), рассказать ему о произошедшем и, может, он откроется ему, ведь найти выход из ситуации вдвоем проще чем в одиночку. да и к тому же, сгорающего от злобы и того, что он бессилен против настоящего положения дел, андре так и хотелось нарушить указ юга, показать, мол, ты мне никто и слова твои мне ни к чему слушать. алису юг не тронет, андре в этом был уверен – не заявиться же он в аэропорт, чушь, да? 

знакомый заворот у окружной тюрьмы, темные кустики и колючий забор... андре невольно содрогнулся и решительно вцепился пальцами в руль – ну уж нет, его больше не запугать. перед тем, как выйти из авто, андре повернул зеркало на себя и пригладил взъерошенные волосы. ну и видок у него. благо, алиса поколдовала над ним со своими косметическими штучками, и теперь он выглядит не так уж и плохо. 

когда, спустя долгие пятнадцать минут нетерпеливого хождения по комнате для встреч и нервного постукивания ручки по столу, букер вошел к помещение и был пристегнуть наручниками к столу, андре прищуренным взглядом изучал его непонимающее лицо и, едва они остались наедине, заговорил:

– я не знаю, какие у тебя игры, но я больше не намерен с тобой нежничать. всё заходит слишком далеко, и моему близкому человеку грозит опасность. либо ты сейчас рассказываешь все, что знаешь, или я откажусь от твоего дела. я серьезно. 

букер, судя по его испуганно округлившимся глазам, с искренним участием взглянул на андре, пока тот пытливо наблюдал за чернявого. ответа не последовало, и это неожиданно взбесило андре – белобрысый не то сердито, не то расстроено стукнул кулаком по столу и поднялся со стула:

– ладно, я тебя понял! иди нахуй. 

беседа окончилась, и взбешенный андре ураганом прошел мимо удивленных охранников прямо к выходу – ну и пожалуйста, пропади этот букер пропадом... он больше не будет его заботой, уж андре об этом позаботиться. 

в пробке по дороге андре не сразу, но успокоился, взвесил все за и против и пришел к выводу, что ему действительно стоит отказаться от работы, взять отпуск... а может и вовсе уволиться? нет, тут андре вслух улыбнулся сумбурности своих мыслей – адвокатура его всегда притягивала, да и работа ему обычно в удовольствие. тем более, взяв перерыв, он наберется сил, залечит раны на душе и теле, проведет время с алисой... от этих солнечных мыслей у андре стало спокойнее на душе, и он даже включил радио – боб дилан? неожиданно, но андре даже не переключил и молча наслаждался вдохновленными, нежными звуками гитары. может, все правда будет хорошо. 

перед самой его квартирой лежала посылка – андре с интересом поднял ее и с удивлением и отвращением почувствовал что-то мокрое на дне, капающее на приквартирный коврик. красное, тягучее, с запахом железа и пороха. льется кровь, у него мелко трясутся руки, а сердце отчаянно вопит "нет". 

я не хочу знать, что там. 

андре медлит, раскрывает коробку – черное платье, еще пахнущее морем и духами. нежные угольные завитки теперь совсем не угольные, а алые, сверкают на солнце драгоценными рубинами. пахнет кровью, и у андре болезненно засосало под ложечкой.

алис?