быть счастливым.

– шустов максим? — в палату девушка невысокая заходит с кучей бумаг. макс взгляд скучающий от окна на нее переводит, вглядываясь и узнавая медсестру — наташа.

за несколько месяцев все лица в больнице примелькались. не только медицинского персонала, но и работников, что были задействованы на извечном ремонте, весь административный персонал. 

– вас выписывают через два дня. илья евгеньевич считает, что вам совсем необязательно находиться в медицинском учреждении и можно продолжить лечение дома,— девушка пытается уловить изменения в чужом лице, но максим лишь замирает молча, не зная, как ему отреагировать на услышанное. 

– спасибо большое. илья евгеньевич у себя? — пожарный наконец взгляд на медсестру переводит, в лицо без эмоций вглядывается.

– да, полчаса назад пришел,— и девушка удаляется почти сразу. у нее дел еще по горло и ей точно сейчас не до бесед с пожарным, что тут больше четырех месяцев провалялся. 

– спасибо,— срывается с губ чуть слышно. перед глазами вновь проносится тот вечер, когда их с ильей отношения окончательно вышли за рамки доктора и пациента.?

тогда, сидя на строительных лесах, максим первым потянулся за поцелуем. илья его не оттолкнул. наоборот —мертвой хваткой вцепился в ткань футболки на чужой спине.

они провели так почти всю ночь — почти не отрываясь друг от друг и от трепетных поцелуев. 

а потом макс совершил полнейшую глупость — сделал вид, что ничего между ними не было. что не было тех поцелуев и сбивчивых признаний. 

илья тогда молча ушел. 

ушел молча и, кажется, насовсем. он перестал заглядывать на обедах, а все процедуры перепоручал медсестрам. 

он стал избегать абсолютно любых встреч с максимом и это стало поводом задуматься — а так ли сильно ему важно мнение окружающих? шустов головой мотает, отвечая самому себе на этот вопрос — плевать он хотел, кто там и что думает. 

дорога до кабинета впервые занимает не жалкие пять минут, а все десять — почему-то идти очень тяжело, а поднять руку и постучать кажется чем-то немыслимым. благо и не приходится— третьяков сам из кабинета выходит, в дверях сталкиваясь со своим пациентом.

– илья, я..— слова впервые будто бы застревают в горле.

– выписываешься? я знаю. через два дня,— непривычно холодно и резко. 

пожарный головой мотает, пытается собраться с мыслями. он подозревал, что с распростертыми объятиями его тут не ждут, но все же. 

– я тебя люблю,— решается наконец, в глаза чужие глядя и пытаясь понять, что для ильи эти его слова значат. а у того в глазах плескается непонимание и обида. 

– ты понял это только после того, как отверг меня? — с горькой усмешкой,— максим, давай ты не будешь надо мной издеваться и прямо сейчас скажешь, что это очередная дурацкая шутка.

– это не шутка.— упрямо и даже не думая взгляда отвести от чужого лица отвести. только сейчас он замечает пролегающие под глазами черные тени, красные пятна на лице и лопнувшие сосуды,— ты плакал? а спал ты когда в последний раз? 

– может ты уже в кабинет пройдешь, мам?— нервная усмешка. илья к ручке двери тянется, но шустов оказывается быстрее. убедившись, что в коридоре нет других людей, он тянется за поцелуем — осторожно прижимается к чужим губам, глаза прикрыв. 

а илья не отталкивает — решает дать себе еще один шанс быть счастливым.