бубубу

Когда ты — объективно привлекательный по своей природе мальчик, к тебе внимание приковано всегда, вне зависимости от твоего местоположения. Джордж был интровертным и тихим ребёнком, а после начала своей картинговой карьеры и вовсе отдалился от социума, чтобы работать на результаты. Он никогда не ходил на дни рождения одноклассников, его, пожалуй, даже не звали, потому что знали — не пойдёт.

На картинге друзей так таковых нет и никогда не было, есть только соперники, которым доверять и прощать ничего нельзя. Отец всегда одергивал Джорджа, чтобы тот был хладнокровнее и равнодушнее, ведь люди всегда могут воспользоваться твоей дружбой на треке! Здесь нет «команды», есть личный зачёт.

Однако это не мешало Джорджу заводить небольшую дружбу с мальчиками, которые его окружали на протяжении всего времени. Что уж! У него было много фанатов.

Сегодня он заканчивает юниорскую программу картинга, очень волнительное мероприятие награждения, совсем маленькие мальчишки сбегаются к победителю, чтобы поздравить, поговорить. Уже тогда в картинговых кругах Великобритании все знали имя Джорджа Расселла, а выбираться на международный уровень ещё более волнительно. Британец хлопает удивлённо и даже чутка смущённо вниманию окружающих, оглядывается по сторонам и растягивает губы в худую улыбку, чувствуя, как кто-то его держит за руку, а ещё кто-то держит за торс, а ещё какой-то мальчик задевает приглаженные волосы. В толпе подверженных восхищению мальчиков с картинга Джордж ощущал себя на удивление комфортно. Его хвалят, отдают какое-то признание, которого он такое длительное время не получал.

Его снова одергивают за руку уже с другой стороны, Расселл старается выпутаться из этого обильного внимания ровесников, но пока он может лишь сумбурно отвечать на всплывающие внезапные вопросы.

И сегодня же заканчивает свой путь в сеньорской картинговой программе мальчик постарше. Макс Ферстаппен... очень пылкий по своей сути человек. Заметен талант, влияние, огромная внутренняя сила. Но почему он сейчас сидит на лестнице напротив, поджав ноги? Макс хмурил густые брови, анализируя со стороны этот невероятный детский шум. Он был не намного старше этих ребят, потому угрюмым был совсем не от того, что юниоры были столь шумными и навязчивыми, скорее он испытывал неприязнь к их наглости! Как так можно вообще? Хватать за руки и за волосы, ещё и без спроса. Ферстаппен младший поджимает пухлые губы и щурится, съёживаясь в довольно агрессивный ком на лестнице. Подойдёшь — точно нападёт.

Лицо Джорджа Максу было очень знакомо, только не совсем понятно, откуда. И вот их снова сводит судьба, вынуждая вместе оказаться на одном подиуме с двумя кубками из разных серий. У обоих одно достижение, у обоих отличный день. Макс изучал Расселла со стороны с особым вниманием, он не знал, кто его родители, был без понятия, кто его друзья, но почему-то испытывал невероятный интерес и какое-то уважение к нему. Макс остро ловил каждое движение чужих рук в отношении Джорджа, а внутри осуждал просто от того, что они могли себе такое позволить, а он — нет.

Голландец сдавливает в ладонях собственные плечи, поглаживая их, как будто пытается успокоиться. Возможно, он бы очень хотел так же прикоснуться к Расселлу, которого все так хвалят. У него действительно есть талант и чемпионские качества? Наверное, с ним было бы интересно гоняться! Однако он выглядит таким щуплым, хоть и высокий. Создаёт ощущение, словно коснись его — Джордж точно сломается или останется какой-нибудь синяк. Макс прикрывает тяжёлые веки и опирается головой на руки, а те — на поджатые колени.

— Привет! Ты ведь Макс?

Ферстаппен резко поднимает голову и медленно моргает, пытаясь рассмотреть на солнце, кто к нему пристал.

Но машинально кивает и губы дует.

— Макс, и что?

— Мне рассказали, что сегодняшнее награждение у меня будет с тобой. Я подумал, что мы бы могли пообщаться.

— С чего бы нам общаться...

Недоверчиво морщится Макс, но всё же отсаживается в бок на ступеньке, чтобы позволить подошедшему британцу сесть рядом.

И Джордж пользуется этой возможностью, усаживаясь рядышком на лестницу.

— Ну, ты выглядишь прикольным.

— Я? Прикольный?

— Ага.

Голландец удивлённо вздыхает и вскидывает брови, поджимая губы, рукой потягиваясь за голову, почесывая затылок.

— Спасибо..?

— Да не за что. А почему ты один тут сидишь?

— Просто сижу, что пристал.

Макс всё такой же хмурый, голос звучит довольно притуплённо, со слышной хрипотцой, он словно обижен!

— «Просто сижу, что пристал», — Джордж явно напрягает голос, пытаясь спародировать угрюмого мальчика рядом, и только после этого укладывается светлой макушкой на плечо Макса.

Но Ферстаппен в ответ ничего не выдаёт, он всё так же суров, словно пытается казаться серьёзнее и взрослее, однако британского картингиста с плеча не сталкивает, позволяет остаться.

— Так с тобой можно хотя бы дружить?

— Может быть, и можно...