brothel. feelings.

лицо хва расплылось в хитрой лыбе во все тридцать два зуба, пока их же обладатель прислонился чуть ближе к эрогенным зонам снизу, в ответ лишь получает стон одобрения от идущего.

—а я вижу, ты у нас мажористый? неужели не жалко тратить свои деньги на несчастную шлюху?— осознавая факт того, что придётся стараться как можно сильнее дабы отработать такие огромные, как для обычного проститута, деньги, сонхва невольно и мешкотно опускает свой взор ниже, а конкретнее, на выю(шея), в частности на кадык, жадно впиваясь, напрямую, в точку его концентрации, сопровождая данные действия раскатистыми и влажными причмокиваниями.

доминант оставляет алые аледы от собственных рук вдоль и поперёк каждой извилины бледной плоти, (однако они сойдут спустя определённый отрывок времени)на данный момент, своего проститута, целиком и полностью своего, —можно и так сказать. я являюсь весьма богатым в своём роде, так что целиком и полностью смогу заплатить за тебя даже больше твоей стоимости,— параллельно тому хва, своими субтильными ручёнками оглаживал каждый сантиметр мягкой и укутанной в одежду плоти.

—ах, точно. ранее, я работал с людьми наедине, по заказам, а не таким способом,—в одной лишь этой фразе можно было услышать исколинское возбуждение и страсть в тот же час, невероятно красивые уста хва, слегка дёргаясь, но продолжали говорить.

тело извивалось, словно кобра под флейту, а ощущение мускулистых рук на своих бёдрах вызывало лишь приятное и безгранично деликатное чувство. как и подобает шлюхе, которая испытывает что-то иное, нежели просто похоть к своему клиенту.

парень срывается на рык, как только его грубо кидают на такие чертовски бархатные простыни, без какой-либо поблажки или жалости. хон же, в свою очередь, словно зверь, сорвавшийся с цепи, накидывается на юношу с грубыми поцелуями в губы, не опускаясь ниже, так как это было запрещено в борделях: оставлять какие-либо пометки на хостах.

—даже не думай о снисходительности к тебе, как минимум сегодня ночью,— накрывает губы вишнёвого аромата собственными, не давая сказать и слова.

молниеносно отстраняясь от места своих поцелуев, хва неумышленно скулит, вглядываясь в карие глаза. в такой момент, дар речи терялся, сознание затмевалось(?), а проститут терял контроль над собственными действиями, хоть так и нельзя.

руками помогая стянуть с себя верх, сонхва проворно скидывает его с себя, оставляя забытым где-то на краю кровати, опосля высвобождая свои предплечья от ответственности и быстро находя им новое занятие.

мешкотно скользя кистями по всему торсу, хва на ощупь находит пуговицы —у тебя ведь много рубашек?

—достаточно. однако не перетруждайся, я сам могу снять с себя эту никому не нужную тряпку,— хонджун нежно берёт утончённую кисть руки в собственную, тем самым отстраняя от несчастной рубашки.

—я возмещу всю цену этой тряпочки. прости, уж я так нетерпелив. и к слову.. ты невероятно красив, и жаль, что я просто шлюха. а может, после этой ночи ты захочешь оставить мне свой номер телефона, м?—как и сказал, не терпит, развывая благоухающую вещь без пощады, по шву пуговиц.

—милый, я же сказал, что сам справлюсь. до чего же непослушный, нужно исправлять эту плохую черту характера, — хон лишь лукаво усмехается, прикоснувшись к мягкой плоти ещё раз.

—номер оставлю.