bratting

с линдой невозможно выйти на улицу без последствий. да и в целом существовать в одном пространстве с ней иногда бывает пыткой из-за её нескончаемого желания вывести из себя абсолютно всех, включая саму себя.

это было понятно ещё со студенческих лет, когда она изводила октавию своим поведением, постоянно подшучивая и дразня, вместо того чтобы говорить что-то прямо. они чуть было не перестали общаться совсем из-за того, что линда отказывалась что-либо обсуждать с ней на счет их отношений. обрывки её настоящих намерений октавия узнавала от её подруг, которые едва ли не рвали себе волосы.

и сейчас, когда они встречаются, по ощущениям этого стало ещё больше. слишком сильно потянуть за край футболки, нашептать что-то назойливое на ухо, язвить практически на любой ответ — обычное дело в их квартире. и октавия привыкла к этому. привыкла игнорировать некоторые фразы, привыкла обнимать за талию и целовать в лоб, когда линда слишком сильно дуется из-за пустяков.

но одно дело когда она делает это у них дома. другое, когда это происходит в людных местах.

– вия, ну ты скоро? – практически скулит линда ей под ухом, пока октавия пытается разобраться какая краска им всё-таки нужна для стен.

ремонт был идеей линды. пойти выбирать материалы вместе было идеей линды. и октавия должна была догадаться чем это закончится, но к сожалению в этот раз она поверила в то, что её девушка будет вести себя адекватно. что поход в магазин не будет приравниваться к пытке.

ошиблась.

и проблема в том что обычные способы как усмирить её перестали работать через десять минут. и как бы крепко она прямо сейчас не сжимала талию линды, ей это не помогает. она продолжает крутиться, пытаться уйти, а после практически виснуть на шее от безделья и нехватки внимания.

– если ты сейчас не прекратишь, я не пущу тебя в спальню, – голос октавии спокоен, когда она в очередной раз подставляет свое плечо под подбородок своей девушки, поглаживая её спину под кожаной курткой, украденной из её собственного гардероба.

и она успокаивается. на минуту, отвлекаясь на слегка вьющиеся русые волосы, накручивая прядь на палец и слегка оттягивая. или не слегка, потому что от напряжения пиастри тихо шипит. негромко, едва слышно в огромном магазине, но достаточно серьезно, чтобы дать понять что ей неприятно.

и линда отпускает, поворачивая голову на выкраску с разными оттенками бордового. октавия чувствует как надуваются её губы даже без взгляда. она просто слишком хорошо знает каждую ее реакцию. слишком хорошо выучила её за четыре года их отношений.

– вместо того чтобы стоять на месте смирно целую вечность, мы могли бы поехать домой, – шепчет норрис практически в ухо, целуя место, где можно отчетливо почувствовать пульс. – наверное, мне нужно было уехать одной ещё пол часа назад.

и октавия не хочет на неё злиться. честно, ей едва ли это нужно, потому что она знает что её любят и никогда не оставят. тем более учитывая насколько линда прилипчивая.

но что-то в мозгу кликает именно сейчас. возможно, так на неё действуют люди вокруг, которые слегка косятся на них. возможно, это просто нервы от ремонта. а возможно, линда иногда слишком самоуверенная и не понимает последствий своих слов.

– ты такая скучная, вия, – продолжает дразниться, утыкаясь носом в шею и едва прикусывая. просто чтобы надавить на слабое место, просто чтобы почувствовать дрожь, идущую вниз по коже.

но вместо этого октавия просто замирает. всего на момент, не двигаясь, прежде чем её рука двигается вниз, сжимая талию и притягивая ближе. линда поднимает глаза вверх и встречает лишь пристальный взгляд на себя и слегка нахмуренные брови. не то, чего она ожидала. не легкое "тут люди, лин," или закатывание глаз.

в её взгляде читается холод.

но вместо того чтобы оттолкнуть, этот холод даёт лишь ещё большее желание довести. чтобы пиастри сделала хоть что-то. чтобы накричала или вытащила из магазина, чтобы заставила её извиниться.

– будь умницей, потерпи немного.

но линда не хочет останавливаться. ей слишком нравится доводить октавию, даже если не всерьез. и она знает что не всерьез. её девушка никогда не могла сказать ей нет. никогда не останавливала её от того чтобы докучать. ей кажется что ей можно всё.

– немного это сколько? – норрис закатывает глаза, но остаётся рядом, когда октавия все таки выбирает тот цвет, который им нужен, и начинает идти в сторону кассы. – будь быстрее, вия, меня здесь всё душит.

октавия хочет её задушить. на них пялятся люди, консультанты смотрят с сочувствием, ей кажется, что ещё немного, и валики с прилавка начнут вздыхать от очередной выходки её любимой. нужно просто доехать до дома.

– зачем мы вообще затеяли ремонт? – закатывает глаза линда, подходя к кассе, пока пиастри выкладывает покупки на ленту и оплачивает их крупной купюрой. линда пакет не берёт, практически вприпрыжку направляясь к выходу. ей позволяют. потому что ключи всё равно не у неё.

звук открытия машины раздается слишком громко в ушах. раздражение переваливает уже всякие черты, потому что октавия знает почему с ней это делают. возможно, ей стоит чаще напоминать, что выводить её из себя это плохая идея. возможно, ей стоит чаще напоминать что внимание можно выпрашивать по-другому.

пакет отправляется вниз заднего сиденья, а пиастри залезает следом, получая непонимающий взгляд.

– иди сюда, – она хлопает по своему бедру. линду смущает настолько спокойным тоном это было сказано, легкая дрожь бежит по спине. желание залезть под кожу никуда не делось, но в моменте стало меньше желания извиниться.

не то чтобы она в этом когда-либо признается.

но она залезает, коленями врезаясь в обивку задних сидений, пока октавия захлопывает двери машины и запирает их кнопкой ключа. больше бежать некуда. и ей кажется что она переборщила. но её руки настойчиво лезут в плечам, будто этого будет достаточно для извинений. больше чем слов.

пока их не скидывают, заставляя её кусать губы.

– ты позоришь меня на публике, – голос слишком спокойный. через чур отстранненый и холодный для такой маленькой шалости, что она вытворяла уже не раз. – думаешь что тебе сойдёт это с рук?

линда чувствует холодное прикосновение пальцев к её бедрам, прямо по краю юбки. не заходя выше него, вырисовывая узоры, которые заставляют её поежиться. холодно, но не грубо. так, как умеет только она.

– мы были там слишком долго.

– это не дает тебе права скулить.

руки поднимаются чтобы коснуться щеки октавии, заставить её забыть об этом и просто уехать домой, но она перехватывает запястье, опуская его обратно. не давая и шанса сбить её с толку, сохраняя холодный рассудок. в этот раз отмазаться не получится.

– руки за спину.

– но-

– это не вопрос. – что-то в разозленной версии пиастри есть такое, от чего сопротивляться не хочется. нет желания язвить или демонстративно делать по-другому. но желание подчиняться становится только больше.

линда заводит руки за спину, скрепляя их в замок, пока пальцы на её ногах поднимают край юбки, соприкасаясь с разгоряченной кожей. выше и выше, но слишком медленно чтобы насладиться этим. и даже этого хватает чтобы голова поехала кругом.

– где вся твоя уверенность, мм? – слова вылетают с особым удовольствием, пока ногти едва царапают внутреннюю часть бедра. октавия наслаждается тем, как быстро она смогла заткнуть её. – где слова о том что я скучная?

из глаза встречаются и линде приходиться закусывать губу до крови, потому что иначе она начнет нести бред. извиняться, просить быть быстрее, умолять о том, чтобы она не мучила её.

но она знает что заслужила, поэтому не останавливает её.

– ты только и умеешь, что говорить, – девушка цокает языком, пока одна рука поднимается выше, касаясь ткани между ног и заставляя вздрогнуть. — тебе нравится выводить меня из себя? заставлять меня злиться?

кивок головой.

– говори вслух.

– да, – ответ выходит уверенным, но дрожащим. она чувствует движение пальца, который движется по краю, избегая любого контакта с клитором. ей хочется скулить от несправедливости. – ты грубая.

– а ты невоспитанная, – парирует октавия, отодвигая белье в сторону. кожа сталкивается с холодом её рук и линда не может сдержать прерывистый вздох. ещё ничего не произошло, а ей уже кажется что она на грани. – и тебе нравится когда я злюсь. иначе ты бы не вела себя так.

– я веду себя как обычно!

– обычно ты ведёшь себя так когда мы дома.

октавия игнорирует скулеж, что следует после её слов, спускаясь ниже, к бедрам. слегка царапает там, где знает что её девушка чувствительна. выводит ногтем слово, которое линда не может разобрать из-за ощущений. руки начинают затекать, а на глазах появляются первые намеки на слезы. она слишком медленная. ей кажется, она сходит с ума.

– прости меня, – по телу идёт дрожь, руки судорожно хватаются за ткань юбки, а первая слезинка падает вниз, оказываясь то ли на коже машинных кресел, то ли на джинсах октавии. – я была не права, хорошо? прости.

её голос надрывается посреди фразы, а щеки немного краснеют от очередного прикосновения октавии. она жестокая, думает линда. дразнит, но никогда не делает достаточно чтобы доставить ей удовольствие. что-то есть в этом, что заставляет подчиняться, но она не хочет признавать это вслух.

– как мило что ты извиняешься, – спокойно отвечает ей, а палец входит внутрь, заставляя линду сжать колени вокруг бедер октавии. слишком хорошо. после мучений и этого твердого тона ей кажется что это самая лучшая награда.

линда видит то, как глаза напротив слегка смягчаются. словно говоря о том, что она больше не может притворяться раздраженной. и в моменте это заставляет её выдохнуть.

– не делай так больше, – со вздохом говорит октавия, наклоняясь и целуя шею, покрытую родинками. свободная рука находит темные кудри, слегка оттягивая их назад и открывая больше кожи. поцелуи покрывают всё пространство, ощущаясь жаром на коже.

большой палец надавливает на клитор, заставляя линду выгнуться от удовольствия. перед глазами стоят звезды, а стон слетает с губ уж слишком громко для маленького пространства машины. очередная слеза скользит вниз.

второй палец входят без проблем. у октавии пальцы длинные, надавливающие на все правильные точки, заставляя дрожать и ерзать, плакать от удовольствия. это слишком хорошо чтобы быть правдой. слишком хорошо чтобы быть наказанием за её поведение.

– вия, пожалуйста, – бедра двигаются сами по себе, пытаясь найти больше трения. она чувствует, что на грани, что буквально ещё немного, и она получит того что хочет. но пиастри как назло двигается слишком медленно, мучая её до последнего. её большой палец едва ли вообще сдвигается с места.

– чего ты хочешь? – она спрашивает этим тоном, от которого линде хочется просто провалиться под землю. тон, от которого мурашки бегут по спине от холода, но жар в теле усиливается с каждым словом. она требует, а не спрашивает, заставляя отвечать даже если слова едва ли складываются в предложения.

и она хочет ответить. но как только она открывает рот, пальцы внутри неё сгибаются, выбивая воздух из легких и мысли из головы.

– что такое? я просто спросила, милая.

она издевается. очень жестоко. но норрис даже не может сказать ничего против, потому что это слишком хорошо. она давит на самые чувствительные точки, целует её шею и глумится над ней, но делает это так приятно, что в моменте хочется раствориться в этом чувстве. дать ей делать всё что она захочет, даже если она будет мучить её.

– бедная, даже не можешь ничего сказать. – очередная слеза скользит вниз, пока октавия целует её щеку. и, кажется, она сжаливается над линдой, когда чувствует как трясутся её ноги, а руки за спиной впиваются друг в друга. – хочешь кончить, да?

кивок следует незамедлительно, а пиастри тихо смеётся в ответ, ловя её губы в поцелуе. если это можно назвать поцелуем, конечно, потому что едва ли кто-либо из них способен на что-то кроме сбивчивого дыхания.

– пожалуйста, вия, – скулит линда в поцелуй, когда движения на её клиторе ускоряются. – пожалуйста..

и октавия сдается. целует шею, двигается с точностью так, как она знает её девушке нравится. её губы находят ключицу, прикусывая совсем немного, а свободная рука скользит вниз, к бедрам, поглаживая.

ей хватает всего пару секунд чтобы по телу прошла волна удовольствия. очередная слеза бежит вниз, а спина выгибается. ноги дрожат, глаза закатываются на секунду, пока протяжный стон слетает с её губ и дрожь идет вниз по позвоночнику. пиастри не останавливается, продлевая ощущение, пока целует её щеки. так нежно, что в голове создаётся диссонанс от того, насколько разные эти ощущения.

голова линды ощущается слишком тяжело, когда эйфория спадает. она падает на плечо октавии, тяжело дыша и наконец разрешая себе обнять свою девушку, пока та справляется с тем, чтобы поправить её юбку и бельё. она зарывается в русые волосы, наконец выдыхая.

– мне нужно чаще язвить. – тихо смеётся норрис, прикрывая глаза.

– это была одноразовая акция. – пиастри закатывает глаза, но всё равно целует. потому что, может быть, да, ей стоит чаще язвить. даже если это выводит её из себя.