боже царя храни

Наименование страны: Российская империя.

ФИО:  Романов Александр Александрович.

Возраст:  37 лет.

Исторический возраст: 1721(1672)-1918.

Название "Российская империя" появилось в начале восемнадцатого века, когда страна вышла из Северной войны уже признанной, имперской. Это было время, когда Россия перестала быть «дальней окраиной Европы», глупой землёй туниядцев, и заявила о себе как о великой державе. Завершился её путь в 1918 году, не одномоментно, а через надлом, усталость и кризисы власти и веры в саму идею самодержавия...

Характер: Александр — человек с тяжёлой внутренней натурой. В нём всегда уживаются сразу несколько состояний, правитель и солдат, реформатор и хранитель старого, отец и строгий надзиратель. Он не родился цельным а он таким стал, через боль, поражения и долгую привычку отвечать за миллионы жизней.

В молодости Александр был импульсивен, почти резок! Ему важно доказать и себе и миру — что Россия имеет право на силу и голос. Он легко загорается, может быть нетерпеливым, плохо переносит унижение. Поражения переживает болезненно, но никогда не прячет их в себе, он носит их, как шрамы. Именно таким стало поражение при Нарве. Потеря глаза в том бою сделала его злее и одновременно осторожнее. С тех пор он не доверяет одной лишь браваде и часто повторяет, почти сквозь зубы:

«Смелость без расчёта — это просто дорогая глупость». @АлександрАлексеевич.

С годами Александр становится более сдержанным. Он учится молчать там, где раньше кричал, и слушать там, где прежде приказывал. Но это молчание не мягкое, оно тяжёлое, давящее. Он не из тех, кто легко прощает, но умеет откладывать месть и ждать удобного момента. В нём есть редкая для самодержца черта, он сомневается. Не вслух, не при людях, но наедине с собой он часто задаёт вопрос... а правильно ли он поступает?

Он искренне привязан к армии. Солдаты для него, не абстрактные фигуры на карте, а живые люди. Он может быть груб с офицерами, но рядом с рядовыми нередко говорит просто, без титулов.

«Стоять будем. Не потому что приказ — потому что за нами больше некуда». @АлександрАлексеевич.

К народу у него сложное, противоречивое отношение. Он чувствует ответственность, почти отцовскую, но одновременно боится хаоса и бунта. Он хочет, чтобы его любили, но ещё больше чтобы уважали. Иногда он сам не понимает, чего в нём больше.

К концу  в нём появляется усталость. Не сломленность, а именно усталость человека, который слишком долго держал на плечах неподъёмное. Он по‑прежнему держится прямо, но внутри всё чаще думает...

«Империи тоже устают. Просто им нельзя это показывать». @АлександрАлексеевич.

Отношения с правителями России это конечно неотъемлемая часть его характера.

Александр не просто свидетель их правления, он их продолжение и отражение. Каждый император оставлял на нём след, привычку, шрам, мысль, интонацию голоса. Он чувствовал себя по‑разному в разные годы, потому что менялась не только власть... менялось его собственное понимание того, чем является империя.

Пётр I он был словно брат и друг одновременно. С Петром Александр чувствовал себя живым. Это было редкое время, когда от государя исходила не только власть, но и человеческое тепло некогда грубое, резкое, но искреннее. Пётр мог хлопнуть по плечу, выругаться, смеяться, пить вместе с ним, а наутро требовать невозможного.

Александр любил его почти по‑сыновьи и уважал по‑солдатски. Он шёл за ним без колебаний, даже когда было страшно. Именно рядом с Петром он впервые ощутил гордость за себя и за Россию. И именно перед ним чувствовал вину за Нарву.

«Я исправлюсь. Не ради победы — ради тебя», — говорил он, не поднимая глаза. @АлександрАлексеевич.

После смерти Петра он долго ощущал пустоту, словно лишился не только правителя, но и точки опоры.

Екатерина I — тёплое, почти домашнее отношение. С ней Александр чувствовал облегчение. Она не требовала от него постоянного напряжения, позволяла дышать. В её правление он словно залечивал раны, накопленные за годы войны.

Пётр II вызывал в нём тревогу. Александр ощущал хрупкость власти и собственную беспомощность перед слабым государем. Впервые появляется страх... а что, если он не выдержит?

Анна Иоанновна —  отношения холодные, но уважительные. Он чувствовал дистанцию, жёсткость, придворную интригу. Это время научило его терпению и молчанию.

Елизавета Петровна — любовь и противоречие. Он искренне радовался тому, что у власти дочь Петра. В ней он видел отголосок отца, хотя и в иной форме. Балы, парады, блеск... всё это он принимал ради неё, даже если чувствовал себя не на своём месте. Александр конечно любит Елизавету, но столько балов он не мог выдержать! Ему бы выпить, да отдохнуть после работ.

«Если такова цена спокойствия — я надену золото», — говорил он, застёгивая парадный мундир. @АлександрАлексеевич.

Пётр III — вспоминается некогда неловкость и отчуждение. Александр не понимал его до конца, чувствовал разлад между империей и её главой. Он по своему понимал Петра третьего, но одновременно и не совсем признавал его амбиций. Пруссаки, зачем ему равняться на них?

Екатерина II — партнёрство и взаимное уважение. С ней он ощущал себя зрелым. Она говорила с ним как с равным, как с силой, на которую можно опереться. Он ценил её ум, холодный расчёт и масштаб мышления...

Конечно убийство Петра третьего была для него не самой приятной новостью, даже если в стране поднялась шумиха.

«Мы оба знаем, что империю держат не короны, а воля быть императором этой страны», — говорил он ей без лишних церемоний. @АлександрАлексеевич.

Павел I — боль и сочувствие. Александр видел в нём одиночество, страх, желание всё исправить сразу. Он жалел Павла, но страдал от его резкости и постоянных ломок.

«Ты хочешь порядка, но душишь им», — однажды вырвалось у него, когда он спорил с Павлом от стольких правил. Но Александр любил Павла, ему не нравились пышные балы. Он часто беседовал с ним по вечерам в Гатчине, ложился рано как и император.

Заговор против Павла стало для него потрясением.

Александр I — почти родственная связь. С ним Александр чувствовал надежду. Это было время идей, сомнений, попыток примирить свободу и самодержавие. Он разделял эти метания в молодом государе.

« Наконец-то Европа поняла что мы в игре», — говорил он, глядя на карту Европы. @АлександрАлексеевич.

После 1812 года в нём проявляется усталость, тягота и бессоницы...

Многие слышали как он в ночи шептал о Москве.

Николай I — строгий союз. Здесь меньше тепла, но больше порядка. Александр ощущает себя опорой, стеной. Он понимает что Николаю нужна его поддержка, особенно после подавления декабристов.

Александр II вызывает в нём уважение и тревогу. Освобождение крестьян он воспринимает как необходимый, но болезненный шаг.

«Поздно — не значит нельзя», — думает он, принимая перемены. Александр уважал его, но покушения на государя было отнюдь не приятным...

К последним императорам он относится с тихой, почти отцовской печалью. Он чувствует, как трещит мир, который он так долго держал. К 1917 году Александр ощущает себя не побеждённым, а измождённым.

«Я был всем для них. Но, кажется, этого больше недостаточно». @АлександрАлексеевич. ц

Северная война. После Нарвы.

Запах пороха ещё не выветрился. Кровь засыхает на лице, повязка пропитана насквозь. Пётр стоит рядом не в короне, в грязи, такой же живой и злой.

— Больно? — спрашивает он коротко.

— Терпимо, — отвечает Александр, не сразу. — Хуже другое.

— Что именно?

Александр смотрит в сторону поля. Держась за глаз.

— Я подвёл тебя.

Пётр резко выдыхает, почти смеётся.

— Подвёл? — он кладёт руку ему на плечо. — Тогда запомни это. И сделай так, чтобы больше никогда.

Позже Александр будет думать... Даже глаз если болел, было не страшно.

В голове вспоминается

Семилетняя война...

Ночь. Костры. Мундир пахнет дымом и потом. Александр сидит, опираясь локтями о колени.

— Европа смотрит, — говорит кто-то из генералов.

— Пусть смотрит, — отвечает он устало. — Я сюда не за аплодисментами пришёл.

Он чувствует себя сильным. Армия, его продолжение. В эти годы он снова молод телом, даже если не душой.

«Пока солдат идёт за мной — я жив, здесь и сейчас...»

Отечественная война 1812 года. Разговор с Александром I. Тогда было тяжело, слишком.

Карта разложена на столе. Пламя свечей дрожит.

— Мы отступаем, — тихо говорит император.

Александр поднимает взгляд.

— Ты понимаешь, как это выглядит?

— Понимаю, — Александр I устало проводит рукой по лицу. — Но я не хочу потерять всё сразу.

Молчание.

— Тогда дай мне одно, — говорит воплощение империи. — Дай мне время.

— Ты веришь, что мы выстоим?

Александр отвечает не сразу.

— Я верю, что мы переживём. А это страшнее для врага, чем победа.

После изгнания Наполеона он чувствует гордость, но и пустоту.

Скажи же дядя ведь не даром, Москва сожженая пожаром, французу отдана была?

«Я дошёл до Парижа. И понял, что дальше идти некуда». @АлександрАлексеевич.

Крымская война

Он стоит над картами. Флот горит, союзники давят.

— Мы отстаём, — говорят ему.

Он кивает.

— Знаю.

Впервые за долгое время он чувствует ярость, но и стыд.

«Я слишком долго верил в себя одного, но союзников нельзя терять». @АлександрАлексеевич.

Русско-японская война

Дальний Восток. Холодно. Неуютно.

— Они недооценили нас, — говорят ему.

Александр смотрит в сторону.

— Нет, — тихо отвечает он. — Это мы недооценили время.

Поражения ощущаются иначе. Не как удар, а как трещина.

Революция и Первая мировая война. Последняя боль Александра

Первая мировая война ломает Александра не сразу. Сначала он держится. Он снова надевает военный мундир, снова становится строже, суше, молчаливее. Но эта война иная. В ней слишком много машин и слишком мало смысла.

Он чувствует, как империя начинает трещать, не от одного удара, а сразу отовсюду. Экономика, тыл, усталость, недоверие. Солдаты всё ещё идут за ним, но в их глазах появляется вопрос, на который он не знает ответа.

«Я умею выигрывать войны. Но я не умею объяснить, зачем эта. Ведь по итогу она ничего не дала». @АлександрАлексеевич.

Первая революция заставляет его действовать резко. Он давит её, сжимает кулак, возвращает порядок. Не потому что хочет крови, а потому что иначе не умеет защищать себя.

«Если я ослаблю руку — меня разорвут», говорит он тогда почти оправдываясь...

Но февральская революция оказывается другой. Александр чувствует это почти физически, будто что‑то внутри него больше не слушается приказов. Он пытается удержаться, собирает остатки воли, но впервые за всю свою жизнь понимает, неужели всё?

Когда Николай II отрекается, Александр словно теряет голос. Это не гнев, это пустота.

«Я держал их веками. А они отпустили меня за такое малое время». @АлександрАлексеевич.

С приходом новой власти боль становится острой и личной. Большевики — не просто враги, а отрицание всего, чем Александр был. Когда поднимается вопрос о судьбе Николая и его семьи, Александр впервые за долгое время кричит.

Он требует, умоляет, угрожает.

«Не смейте. Он — мой! Они — мои! Вы не имеете права».

Он пытается встать между ними и будущим, которое не признаёт прошлого. Пытается драться, как человек. Это не бой за трон, не за власть. Это бой за родных.

Его убивают первым.

Не торжественно и не героически, довольно быстро, грубо, как убирают помеху. Последнее, что он чувствует...  не страх, а отчаянное сожаление, что не смог защитить тех, кого считал своей семьёй.

«Прости», — думает он, уже падая. — «Я не уберёг».

Биография:

Петр Великий (1682–1725, самостоятельно правил с 1696) радикально изменил курс страны. Его преобразования коснулись всех сфер жизни: армия и флот были созданы по европейским образцам с использованием рекрутских наборов; церковь подчинена государству через Святейший Синод; административная система заменена коллегиями; дворянство обязано было учиться и служить. Результатом победоносной Северной войны (1700–1721) против Швеции стал выход России к Балтийскому морю, где в 1703 году была заложена новая столица — Санкт-Петербург, "окно в Европу". Именно за эти достижения 22 октября (2 ноября) 1721 года Сенат преподнес Петру титулы Императора Всероссийского, Петра Великого и Отца Отечества. Так Русское царство официально стало Российской империей.

Однако смерть Петра I в 1725 году открыла эпоху нестабильности, известную как эпоха дворцовых переворотов. Новый закон о престолонаследии оставлял за монархом право назначать наследника, что породило борьбу группировок знати, опиравшихся на гвардию. Первой правительницей этого периода стала вдова Петра Екатерина I (1725–1727), фактически управлявшая при поддержке Верховного тайного совета во главе с Меншиковым. После ее смерти на престол взошел внук Петра I Петр II (1727–1730), но он вскоре умер от оспы, вернув двор в Москву. Затем на престол пригласили дочь брата Петра I, Ивана V — Анну Иоанновну (1730–1740). Согласившись на условиях ограничения власти ("кондиции"), она быстро их разорвала и правила как самодержица, опираясь на прибалтийских немцев во главе с фаворитом Бироном, из-за чего этот период получил название "бироновщина". После ее смерти императором был провозглашен младенец Иван VI Антонович (1740–1741), правивший при регентстве матери Анны Леопольдовны, но он был свергнут. Власть захватила дочь Петра Великого Елизавета Петровна (1741–1761), чье правление стало временем возврата к петровским традициям, развития образования и наук (открытие Московского университета в 1755 году) и успешного участия в Семилетней войне. Назначив наследником своего племянника Петра III (1761–1762), она не подозревала, что его непопулярная внешняя политика приведет к заговору, хотя именно он издал важнейший манифест о вольности дворянства, освободивший дворян от обязательной службы.

В 1762 году жена Петра III, немка по происхождению, свергла мужа при поддержке гвардии и взошла на престол как Екатерина II Великая (1762–1796). Ее 34-летнее правление стало апогеем империи. Будучи поклонницей идей Просвещения, она проводила политику "просвещенного абсолютизма", вела переписку с Вольтером и Дидро, но власть оставалась незыблемо самодержавной. Внутренняя политика характеризовалась пиком крепостного права, закрепленного Жалованной грамотой дворянству 1785 года, и одновременно жесточайшим подавлением восстания под предводительством Емельяна Пугачева (1773–1775). Внешнеполитические успехи были грандиозны: в результате русско-турецких войн Россия закрепилась на Черном море, присоединила Крым (1783) и Новороссию, а после трех разделов Речи Посполитой совместно с Пруссией и Австрией в ее состав вошли Белоруссия, Правобережная Украина и Литва. Россия стала крупнейшей державой континента. Сын Екатерины Павел I (1796–1801) пытался навести порядок жесткими, часто непредсказуемыми методами, ограничив дворянские привилегии и вступив в конфликт с Англией. Его непоследовательная политика привела к последнему дворцовому перевороту — он был убит заговорщиками.

XIX век стал для империи временем триумфа и нарастающего кризиса. Александр I (1801–1825) начал правление с либеральных надежд и реформ, но вскоре столкнулся с тяжелейшим испытанием — Отечественной войной 1812 года против Наполеона. Победа в этой войне и заграничные походы русской армии (1813–1814) принесли России небывалый авторитет и роль "жандарма Европы" на Венском конгрессе. В состав империи вошло Царство Польское, обладавшее автономией. Однако внутри страны нарастало разочарование: возвращение крепостного права и аракчеевщина породили тайные общества. Восстание декабристов (1825), попытка дворянских революционеров ограничить самодержавие, было жестоко подавлено его братом Николаем I (1825–1855). Николай I строил свою политику на защите устоев: официальная идеология "Православие, самодержавие, народность" подавляла любое инакомыслие. Эта консервативная система привела к техническому и социальному отставанию, что катастрофически проявилось в Крымской войне (1853–1856), где Россия проиграла коалиции европейских держав.

Поражение заставило нового императора Александра II (1855–1881) пойти на коренные реформы. Ключевым событием стала отмена крепостного права (1861), освободившая 23 миллиона крестьян, хотя и на условиях выкупных платежей. За ней последовали земская, судебная, военная и другие реформы, модернизировавшие страну. Внешняя политика принесла расширение на Кавказе и в Средней Азии (присоединение Туркестана), однако в 1867 году Аляска была продана США. Реформы не сняли социального напряжения; волна террора народовольцев унесла жизнь царя-освободителя. Убийство отца предопределило курс Александра III (1881–1894) — "Миротворца". Он взял курс на контрреформы, свертывание либеральных начинаний, укрепление самодержавия и русификацию окраин, при этом при нем Россия не вела крупных войн, а промышленность бурно развивалась.

Последний император, Николай II (1894–1917), оказался не готов к вызовам времени. Индустриализация, проводимая Витте, и аграрная реформа Столыпина создавали экономический рост, но обостряли социальные противоречия. Стремление к экспансии на Дальнем Востоке привело к унизительному поражению в Русско-японской войне (1904–1905). Это поражение спровоцировало Первую русскую революцию 1905–1907 годов. Под давлением забастовок и вооруженных восстаний царь вынужден был пойти на уступки: Манифест 17 октября 1905 года даровал гражданские свободы и учредил законодательный парламент — Государственную думу, что превратило Россию в дуалистическую монархию. Однако Столыпинские реформы не были завершены из-за гибели реформатора. Роковым рубежом стало вступление России в Первую мировую войну (1914). Неудачи на фронте, огромные потери, экономическая разруха и министерская чехарда дискредитировали власть. Кризис усугублялся влиянием Григория Распутина на царскую семью. В феврале 1917 года в Петрограде начались перебои с хлебом, переросшие в стихийные демонстрации и вооруженное восстание гарнизона. 2 (15) марта 1917 года Николай II подписал манифест об отречении от престола за себя и за сына в пользу брата Михаила, который на следующий день отказался принять корону. Трехсотлетнее правление династии Романовых прекратилось, а вместе с ним рухнула и Российская империя. Власть перешла к Временному правительству, а 1 (14) сентября 1917 года Россия была провозглашена республикой.