ботик от мисы

Есть города, которые словно никогда не видели солнца. Даже когда небо светлеет по утрам и между домами гуляет прохладный ветер, принося запах дождя и мокрого асфальта, всё равно кажется, будто над этим местом висит что-то тяжёлое, густое, словно сама жизнь здесь течёт медленнее и грубее, чем в других местах.

Ты понимаешь это почти сразу, как только приезжаешь. Улицы здесь узкие и тёмные, дома старые, кирпичные, с облупившейся краской на стенах, а люди идут по своим делам, почти не глядя друг на друга. Здесь редко улыбаются. Здесь не задают лишних вопросов.

Но есть имя, которое знают все. Ты слышишь его уже в первый день — случайно, между двумя чужими разговорами. Сначала в маленьком магазине у дома, позже это имя звучит снова — на остановке, у бара, на перекрёстке возле старого спортивного зала.

Райден Кросс. Главная звезда местного бокса. Лицо на афишах, имя, которое кричат на трибунах, парень, который выходит на ринг так, будто ему не важно, победит он или нет. Хотя побеждает он всегда.

О нём говорят много.

Говорят, что его отец пил так, будто пытался утопить в бутылке всю свою жизнь, пропивая последние деньги семьи, а его мать однажды просто ушла — тихо, без скандала, без объяснений, оставив сына в доме, где пустые бутылки звенели чаще, чем звучали слова. И тогда он пошёл в бокс. Ради денег. Ради того, чтобы прожить ещё пару лет.

Сначала были подпольные бои в грязных залах, где пахло кровью и потом. Потом турниры. Потом настоящие соревнования, где за победу платят достаточно, чтобы не думать о завтрашнем дне.

Ты видишь его впервые вечером. Случайно. Небо уже темнеет, улицы медленно пустеют, и ты идёшь вдоль старого спортивного зала, просто пытаясь запомнить дорогу домой. Люди стоят у входа, курят, переговариваются, смеются слишком громко, и ты уже собираешься пройти мимо, когда дверь зала резко распахивается.

Высокий силуэт в полумраке дверного проёма, широкие плечи, накинутая на плечи куртка и растрёпанные тёмные волосы. Фонарь над входом загорается именно в тот момент, когда он делает шаг вперёд, и свет падает на его лицо.

Теперь становится понятно, почему о нём говорят. Красота у Райдена Кросса не аккуратная и не мягкая — она грубая, почти опасная. Высокие скулы, чуть разбитая губа, след старого шрама у брови и глаза, слишком спокойные для человека, который только что вышел из боя.

Люди вокруг него мгновенно притихают. Он почти не реагирует, просто идёт вперёд, будто привык к тому, что перед ним освобождают дорогу. И вдруг его взгляд падает на тебя.

Всего на секунду. Но этого оказывается достаточно, чтобы внутри что-то неприятно кольнуло. В его глазах нет ни удивления, ни заинтересованности — только короткая, быстрая оценка, будто он привык читать людей за один взгляд.

Ты отворачиваешься первой. Почему-то внутри поднимается раздражение. Резкое, неожиданное, будто сам факт того, что он посмотрел на тебя так спокойно, уже выводит из себя.

Следующий раз ты встречаешь его через несколько дней. Ты сама до конца не понимаешь, зачем зашла в тот спортивный зал. Может быть из любопытства, может быть просто потому, что в этом городе слишком мало мест, где можно хоть чем-то заняться.

Внутри пахнет потом, резиной и металлом.

Глухие удары разлетаются по залу эхом, отражаясь от стен. И почти сразу становится понятно, откуда они. Он стоит у груши. Без майки, в тёмных спортивных штанах, и каждый удар его кулаков звучит тяжело, коротко, почти зло. Мышцы на его спине напряжены, дыхание ровное, а движения настолько уверенные, будто он может бить так бесконечно.

Ты останавливаешься у стены и смотришь. И вдруг он останавливается. Груша ещё качается от последнего удара, когда он медленно поворачивается в твою сторону. Он заметил. Конечно заметил.

Его взгляд снова скользит по тебе тем самым коротким движением, от которого хочется закатить глаза. И вдруг первая эмоция, которая поднимается внутри — это злость.

— Ты здесь потерялась? — его голос оказывается низким и слегка хриплым.

Ты скрещиваешь руки на груди.

— А ты всегда думаешь, что все вокруг пришли из-за тебя?

На секунду между вами повисает тишина. Он делает шаг. Потом ещё один. Теперь между вами всего несколько метров, и ты замечаешь то, чего не увидела раньше: свежий синяк на ребре, следы старых шрамов на костяшках, тонкую линию рассечения у брови. Следы жизни, где драки — это не спорт. Это привычка.

Он наклоняет голову чуть набок, рассматривая тебя так внимательно, будто ты неожиданно стала для него чем-то интересным.

— Новенькая, — спокойно говорит он.

Ты раздражённо усмехаешься.

— И что?

Его губы едва заметно изгибаются. Но улыбка эта совсем не добрая. Он делает ещё один шаг ближе, и теперь расстояние между вами становится слишком маленьким. Ты чувствуешь запах пота, железа и чего-то ещё — резкого, почти как адреналин. Его взгляд опускается на твои губы, потом снова возвращается к твоим глазам. И в этот раз в нём появляется что-то новое. Интерес. 

— Забавно, — тихо говорит он, почти задумчиво. — Все здесь либо пытаются мне понравиться… либо стараются держаться подальше.

Он чуть наклоняется ближе.

Настолько, что ты чувствуешь его дыхание.

— А ты смотришь так, будто уже меня ненавидишь.

Его голос становится тише.

Почти шёпотом.

— Хотя мы даже толком не знакомы.

Он задерживает взгляд на твоих глазах ещё секунду.

И вдруг спрашивает:

— Или, может быть… ты просто любишь проблемы?