bonus 2

Номер люкса встретил их полумраком и тишиной, такой контрастной по сравнению с шумом съемочной площадки. Тяжелая дверь закрылась за ними с едва уловимым щелчком, отрезая весь остальной мир. Тити прислонился спиной к двери, всё еще сжимая в руке воображаемый фонарь — привычка, от которой он не мог избавиться уже несколько часов.

Пор стоял напротив, в нескольких шагах, и смотрел на него так, что у младшего перехватило дыхание. В полумраке номера, освещенного лишь уличными фонарями сквозь неплотно задернутые шторы, взгляд старшего был совсем другим — не нежным Цинем, не заботливым коллегой. В нем горело что-то первобытное, голодное, от чего колени Тити стали ватными.

— Ты дрожишь, — голос Пopa был низким, почти хриплым.

— Я не… — начал было Тити, но запнулся, когда Пор сделал шаг вперед. — Холодно.

— Врёшь, — Пор улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке не было ни капли прежней мягкости. Только тлеющее обещание. — Ты всегда врешь, когда волнуешься.

Тити опустил глаза, чувствуя, как жар заливает щеки, шею, ключицы, выглядывающие из-под ворота халата. Он всё еще был в своем костюме — темная ткань юкаты, подвязанная широким поясом, волосы, растрепавшиеся после съемок, лепестки сакуры, застрявшие в прядях.

— Развяжи, — тихо сказал Пор, останавливаясь в шаге от него.

— Что?

— Пояс. Развяжи сам, — Пор склонил голову, наблюдая за ним из-под полуопущенных век. — Или ты хочешь, чтобы я сделал это?

Тити сглотнул. Пальцы дрожали, когда он потянулся к узлу пояса. Ткань юкаты скользнула вниз по плечам, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками. Он не был худым, но рядом с Пором чувствовал себя хрупким, почти невесомым.

— Молодец, — Пор шагнул еще ближе, сокращая расстояние до нескольких сантиметров. Его пальцы скользнули по обнаженному плечу Тити, медленно, дразняще, от ключицы к шее. — Красивый. Ты всегда был красивым, но сейчас… сейчас ты даже не представляешь насколько.

Тити застонал — тихо, почти неслышно, но Пор услышал. Он усмехнулся и наклонился, проводя губами по изгибу шеи младшего, вдоль линии челюсти, оставляя дорожку из влажных, горячих поцелуев.

— Пор… — выдохнул Тити, откидывая голову назад, ударяясь затылком о дверь.

— Шшш, — старший аккуратно прикусил мочку уха, заставляя младшего вздрогнуть и выгнуться навстречу. — Сейчас я буду заботиться о тебе. Только позволь.

— Позволю… — голос Тити прервался, когда Пор прижался бедром к его паху, давя сквозь ткань халата.

— Не бойся. — в голосе Пopa сквозила усмешка и плохо скрываемое возбуждение. — Ты ведь не сбежишь?

— Не сбегу, — выдохнул Тити, сдаваясь. Его пальцы вцепились в плечи Пopa, притягивая его ближе, вжимаясь в него всем телом.

В следующий миг Тити подхватил его под бедра, приподнимая, и Пор обхватил его ногами, не думая, не сомневаясь. Они переместились к кровати — широкой, застеленной белоснежным бельем, которая ждала их в полумраке.

Пор опустил Тити на матрас, нависая сверху, сжимая его запястья и прижимая их к подушкам по обе стороны от головы.

— Ты сверху, — вдруг сказал Пор, и в его глазах блеснуло что-то озорное, почти мальчишеское.

— Ты уверен? — Тити заморгал, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Да. Пожалуйста, я очень хочу… — голос Пopa стал ниже, интимнее.

— Знаю, ведь я тоже. — выдохнул тот.

Пор послушно кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тити на секунду отстранился, позволяя ему удобно сесть сверху, оседлав бедра младшего. В таком положении Пор казался себе неуклюжим — его волосы падали на лицо, руки дрожали, упираясь в широкую грудь Тити.

— Я… я не знаю, как… — начал было он.

— Я подскажу, — мягко сказал Пор, проводя ладонями по плечам Тити, гладя, успокаивая. — Всё, что тебе нужно делать, — это расслабиться.

Пор потянулся к тумбочке, достал маленький тюбик лубриканта и презерватив. Тити наблюдал за его движениями с расширенными глазами, чувствуя, как внутри разгорается жар.

— Выдохни, все хорошо. — тихо сказал Пор, и Тити почувствовал, как смазанные пальцы скользят по ягодицам напротив, медленно, осторожно. Первый палец вошел легко — тело брюнета было податливым, расслабленным, слишком возбужденным, чтобы сопротивляться. Тихий стон сорвался с губ старшего.

— Ты великолепен, — выдохнул другой, опуская руки ниже, любуясь всей это картиной. — Красиво.

— Нетерпеливый, — Пор улыбнулся, добавляя второй палец, растягивая, подготавливая. Он двигал ими медленно, целенаправленно, находя ту точку внутри, которая заставляла его же выгибаться и хватать ртом воздух. — Блять.

— Тише.

Пор убрал пальцы, и тут же всхлипнул от потери. Но уже в следующий миг он почувствовал, как головка члена Тити упирается в его вход, горячая, твердая.

— Медленно, — прошептал Пор, придерживая Тити за плечи. — Прошу.

Тити кивнул, облизнул пересохшие губы и начал медленно входить. Ощущение было ошеломляющим — Пор брал его полностью, сантиметр за сантиметром, и каждый миллиметр отдавался в теле младшего электрическим разрядом. Он замер, когда член вошел до конца, чувствуя, как пульсирует внутри него.

— Боже… — прошептал Тити, упираясь ладонями в грудь Пopa. — Это так неловко.

— Мне тоже, — Пор провел большими пальцами по выступающим тазовым косточкам Тити, поглаживая, успокаивая. — Ты весь красный, глаза мокрые, губы прикусил.

Тити начал двигаться — сначала неуверенно, короткими толчками вниз-вверх, но ритм быстро находился сам собой, подсказанный телом, которое знало, чего хочет. Он опускался почти до конца, а затем резко поднимался, заставляя Пopa выдыхать сквозь зубы и сжиматься так сильно, что на коже оставались красные отпечатки пальцев.

— Быстрее, — хрипло приказал Пор, и Тити подчинился.

Комната наполнилась звуками — влажными шлепками, тихими стонами, прерывистым дыханием. Тити откинул голову назад, раз за разом насаживая Пopa, чувствуя, как внутри нарастает волна наслаждения, как каждая клеточка тела горит огнем.

— Скоро… — простонал он, замедляясь, пытаясь оттянуть момент. — Почти…

— Нет, — Пор резко сел, прижимая Тити к себе, а сам Пор начал двигаться сверху вниз, глубже, жестче. — Вместе. Пожалуйста.

— Блять… — Тити всхлипнул, вцепившись ногтями в спину Пopa, оставляя красные полосы.

— Еще немного, — Пор ускорился, его дыхание стало рваным, стоны — громче. Тити вбивался в него с такой силой, что кровать скрипела и ударялась о стену. — Посмотри на меня.

Тот поднял глаза — затуманенные, полные усталости, но бесконечно любящие. В них не было ничего от Дуана. Только Тити — настоящий, открытый, беззащитный.

— Сейчас, — выдохнул Пор, кончая, и в тот же миг Тити почувствовал, как его собственное тело содрогается в спазмах оргазма, как сперма, горячая и липкая наполнила презерватив.

Пор упал на грудь Тити, обессиленный, дрожащий, пытающийся отдышаться. Сердце колотилось где-то в ушах, в висках, в кончиках пальцев.

Они лежали так долго, сплетенные воедино, пока дыхание не выровнялось, а дрожь не утихла.

— Я тебя люблю, — прошептал Тити, целуя макушку Пора. — Не как Дуан. А как Тити. Только по-настоящему.

Тот улыбнулся, пряча лицо в сгибе шеи старшего. Его тело всё еще помнило каждое прикосновение, каждое движение, каждое слово.

— И я тебя, — ответил он, закрывая глаза. — Теперь навсегда.

Снаружи всё так же тихо падал розовый снег сакуры, укрывая их новую, только начавшуюся историю. Без сценария. Без камер. Без страха.