bonus

pov: Дуан

— Ты опоздал на два часа, — сказал Дуан, даже не оборачиваясь, когда услышал шаги в студии.

— Концерт затянулся. — Цинь подошёл сзади, обнял его за талию, уткнулся носом в шею. — Публика требовала на бис.

— И ты, конечно, не мог отказать.

— Не мог. — Цинь поцеловал его за ухом. — Прости.

Дуан развернулся. Цинь выглядел уставшим, но спокойным — такого Дуан не видел в нём никогда. Терапия и антидепрессанты сделали своё дело: он перестал вздрагивать при упоминании Панли и перестал проверять телефон по ночам. 

— Как прошло? — спросил Дуан.

— Хорошо. Даже очень. — Цинь сел на диван, потянул Дуана за собой. — Панли там не было, если ты об этом.

— Я не об этом.

— Врёшь. — Цинь усмехнулся. — Но это нормально. Я сам иногда думаю: а как он? Глайджай пишет, что они купили дом за городом. Представляешь? Нашёл себе уютное гнёздышко.

— Ты завидуешь?

— Нет. Радуюсь, что он далеко. — Цинь закинул ногу на ногу. — Мы встретились на нейтральной территории две недели назад. В кофейне. Просто поговорили.

Дуан замер.

— Ты мне не сказал.

— Потому что не хотел, чтобы ты волновался. — Цинь сжал его руку. — Мы обсудили остатки общих проектов. Я вернул ему авторские на три песни. Он сказал, что не будет подавать в суд. Мы… извинились друг перед другом. И разошлись.

— И как ты себя чувствуешь?

— Странно. — Цинь посмотрел в окно. — Как будто вынули занозу, которая сидела годами. Болит, но уже не гниёт.

Дуан придвинулся ближе, поцеловал его в висок.

— Горжусь тобой.

— Не надо мной. — Цинь повернулся и посмотрел ему в глаза. — Лучше награди меня. Прямо здесь, на студийном диване. Чтобы эта комната наконец запомнила что-то хорошее.

Дуан рассмеялся.

— Ты ненормальный.

— Да. — Цинь расстегнул его рубашку. — Но ты же любишь ненормальных.

Диалогов больше не потребовалось. Только звуки — ткани, дыхания, влажные поцелуи. И тихое «спасибо» после, когда они лежали в обнимку под мигающим светом микшерного пульта.

pov: Глайджай

Дом за городом оказался маленьким, с верандой и яблоней во дворе. Глайджай сидел на ступеньках, пил кофе и смотрел, как Панли возится с мангалом. У того не получалось разжечь угли, и он ругался на трёх языках.

— Позвать Дуана? — крикнул Глайджай. — Он шашлычник ещё тот.

— Не надо. — Панли бросил спички. — Я сам справлюсь.

— Справляется тут только с моим достоинством.

Панли поднял голову и посмотрел на него с прищуром.

— Это вызов?

— Это констатация факта. — Глайджай допил кофе и подошёл к нему. — Давай помогу.

— Не надо.

— Упрямый баран. — Глай обнял его со спины, положил подбородок на плечо. — Просто скажи «спасибо, Глайджай, ты гений». И я разожгу этот чёртов огонь за три секунды.

— Спасибо, Глайджай, ты гений, — пробубнил Панли без энтузиазма.

Тот взял розжиг, пшикнул на угли, чиркнул зажигалкой — и через минуту мангал весело горел.

— Видишь? — улыбнулся он. — Талант.

— Талант — это когда я делаю так. — Панли развернул его к себе, прижал к бортику мангала (было горячо, но терпимо) и поцеловал. Долго, глубоко, с языком. У Глая потемнело в глазах.

— Ты… сожжёшь мою задницу, — выдохнул он, когда Панли отпустил.

— Обещаю. — Пан хлопнул его по ягодице. — Но сначала шашлык.

Они пожарили мясо, съели прямо с жару, запили пивом. Закат разлился оранжевым над полем. Пахло дымом, летом и покоем.

— Скучаешь по городу? — спросил Глайджай.

— Нет. — Панли жевал кусок мяса. — Там слишком много воспоминаний. Здесь я могу просто быть.

— Даже не ссоришься со мной?

— С тобой ссориться невозможно. Ты как солнечный зайчик.

Глай фыркнул.

— Сравнил.

— Правда. — Панли поставил пустую тарелку и посмотрел на него серьёзно. — Глайджай. Спасибо, что не бросил меня после всей той истории. Я знаю, что был мудаком.

— Ты был мудаком, — согласился тот. — Но и я был мудаком. Мы все были мудаками. Давай просто забудем.

— Давай.

Панли потянулся к нему через стол, и они поцеловались — пахли дымом и кетчупом, и это было отвратительно, но Глайджай не мог оторваться.

— В дом, — прошептал Панли. — Сейчас же.

— А посуда?

— Посуда подождёт.

В спальне Панли раздел его медленно, почти благоговейно. Смотрел так, будто Глай был единственным, что у него есть.

— Я люблю тебя, — сказал он, входя в него. — Ты знаешь?

— Знаю. — тот обхватил его ногами за талию, притянул ближе. — Я тоже люблю тебя. Даже когда ты поджигаешь мангал неправильно.

Пан рассмеялся, и от этого смеха он двигался внутри парня. Оба застонали.

Кончили почти одновременно. Панли — раньше, Глайджай — следом, под его ритмичными толчками и поцелуями в шею.

Ночью они лежали на веранде, смотрели на звёзды. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Как думаешь, у Дуана всё хорошо? — спросил Глай.

— Думаю, да. — Прищурился тот. — Он сильный. И Цинь старается.

— Я всё равно не доверяю Циню.

— И не надо. Просто не мешай им.

Глай кивнул. На небе упала звезда. Он загадал желание: чтобы все они наконец стали счастливы. По-настоящему, без оглядки на прошлое.

Телефон завибрировал. Сообщение от Дуана: «Как вы там? Целуйте друг друга за меня. Мы с Цинем тоже целуемся. В студии. На пульте. Не спрашивайте».

Глайджай показал сообщение Панли. Тот усмехнулся.

— Идиоты.

— Да, — согласился Глайджай. — И мы такие же.