bonus

Тишина в элитном жилом комплексе была почти осязаемой, но для Пора она превратилась в издевательский звон в ушах. Он стоял в пустом лифте, вцепившись пальцами в поручень так сильно, что костяшки побелели. В горле пересохло, а по спине, несмотря на работающий кондиционер, катился липкий, горячий пот. 

Это не должно было случиться сейчас. До течки оставалась еще неделя, но, видимо, постоянный стресс на съемочной площадке и бесконечные игры в «идеальную пару» с Тити сломали его биологические часы. А может быть, виной всему был сам Тити — этот проклятый альфа, чей запах кедра преследовал Пора даже в кошмарах.

Двери лифта открылись на подземной парковке. Пор сделал шаг и едва не рухнул, когда его колени внезапно подогнулись. Запах горького апельсина, обычно тонкий и изящный, теперь буквально сочился из его пор, становясь густым, почти приторным. Подавители не справлялись. Его собственное тело предавало его, превращаясь в один сплошной пульсирующий нерв.

— Черт... — прохрипел он, пытаясь достать ключи от машины.

— Ты выглядишь паршиво, «партнер».

Голос Тити раздался из тени массивной колонны. Альфа стоял, прислонившись к своему спортивному байку, и крутил в руках шлем. Его маска «хорошего парня» была отброшена — в полумраке парковки его глаза светились хищным, недобрым огнем.

— Убирайся, — огрызнулся Пор, но его голос сорвался на высокой ноте. 

Тити медленно выпрямился. Он не спеша двинулся к омеге, и с каждым его шагом пространство вокруг Пора сжималось. Запах кедра стал тяжелым, влажным, как лес перед бурей. Он подавлял, окутывал, заставляя внутренности омеги сжиматься в сладкой агонии.

— Ты пахнешь так, что у охраны наверху скоро крыша поедет, — усмехнулся Тити, останавливаясь в шаге от него. — Решил устроить шоу не для фанатов, а для всего персонала?

— Я сказал... уйди... — Пор замахнулся, чтобы ударить его, но рука была перехвачена в воздухе.

Тити резко дернул его на себя, прижимая спиной к холодной бетонной стене. Контраст между ледяным бетоном и жаром тела альфы заставил Пора всхлипнуть.

— Ты весь горишь, — прошептал Тити, наклоняясь к самой шее омеги. Его губы едва коснулись чувствительной кожи за ухом. — Твои таблетки — пустышка. Ты же знаешь, что тебе нужно.

Пор задыхался. Ненависть к этому человеку боролась с первобытным инстинктом. Он ненавидел Тити за его высокомерие, за его притворство, за то, как тот смотрел на него — как на добычу. Но тело... тело умоляло о прикосновении.

— Я не дамся тебе... — выдохнул Пор, хотя его пальцы уже вцепились в воротник дорогого пиджака альфы.

— О, ты не просто дашься, — Тити перехватил его лицо ладонью, заставляя посмотреть в глаза. — Ты будешь умолять. Но не здесь.

Он подхватил ослабевшего омегу под бедра. Пор вскрикнул, инстинктивно обхватив ногами талию Тити. Это было падение в бездну. Через несколько минут они уже были в пентхаусе Тити — пространстве, пропитанном его властью и силой.

Как только дверь закрылась, Тити бросил Пора на огромную кровать. Омега мгновенно попытался отползти, но жар внизу живота парализовал его. Он чувствовал, как его одежда становится влажной от естественной смазки, как горит кожа, требуя грубости.

Тити не спеша снимал пиджак и расстегивал запонки, не сводя с Пора взгляда. 

— Посмотри на себя, — сказал альфа, его голос стал низким, рокочущим. — Где твои когти, котенок?

Пор приподнялся на локтях, тяжело дыша. Его глаза затуманились, зрачки расширились почти на всю радужку. 

— Иди сюда, — приказал омега. В этом приказе было столько же отчаяния, сколько и властности.

Тити навис над ним, и Пор сразу же впился в его губы. Это не был поцелуй любви — это была битва. Они сталкивались зубами, кусали друг друга до крови, смешивая вкус железа и сладость апельсина. Пор стонал в губы альфы, его язык жадно исследовал рот противника, пытаясь забрать себе как можно больше его кислорода, его запаха.

Тити сорвал с него рубашку, пуговицы стреском разлетелись по полу. Его руки — большие, горячие — начали исследовать тело Пора. Он не был нежным.

Он оставлял яркие красные пятна на бледной коже, сжимая бока омеги, проходясь пальцами по ребрам.

— Ты такой гибкий, — прошептал Тити, когда его ладонь скользнула вниз, расстегивая ремень на брюках Пора. — Давай проверим, насколько.

Тити перевернул его на живот, заставляя встать на колени. Пор уткнулся лицом в подушки, чувствуя, как альфа раздвигает его ноги.

— Подожди... — прохрипел Пор, чувствуя, как Тити начинает медленно, растягивать его.

Это была необходимая, но мучительная прелюдия. Пальцы альфы, обильно смазанные лубрикантом, который он достал из тумбочки, начали проникать внутрь. Один, затем второй. Пор выгнулся, его спина образовала изящную, напряженную дугу. Он всегда гордился своей растяжкой — годы танцев и тренировок сделали его тело невероятно податливым, но сейчас это работало против него, позволяя Тити проникать глубже, касаться тех точек, о существовании которых Пор предпочитал забыть.

— Глубже... — выл Пор в подушку. — Тити, пожалуйста...

— Пожалуйста? — Тити прикусил его за плечо, оставляя глубокий след. — Ты никогда не говорил мне «пожалуйста». Повтори.

— Черт бы тебя побрал... да!

Тити добавил третий палец, имитируя толчки. Пор содрогался, его пальцы скребли простыни. Он чувствовал, как внутри него всё расцветает огнем. Растяжка была предельной, он чувствовал каждое движение, каждый миллиметр расширения. 

Когда Тити наконец избавился от собственной одежды и прижал свое раскаленное естество к бедрам омеги, Пор почувствовал, что теряет сознание от предвкушения. 

— Смотри на меня, — приказал Тити.

Он развернул Пора на спину, закидывая его ноги себе на плечи. Это была поза, обнажающая всё. Пор выглядел разбитым, но в его глазах всё еще горел огонь непокорности. 

Вход был резким, заполняющим до краев. Пор вскрикнул, запрокидывая голову. Горло сдавило спазмом удовольствия. Тити замер на мгновение, давая обоим привыкнуть к этой невероятной полноте, а затем начал двигаться.

Каждый толчок был мощным, выверенным. Тити вбивал его в матрас, словно хотел оставить свой отпечаток не только на теле, но и в самой душе омеги. Пор стонал, его голос срывался на хрип. Он вцепился ногтями в плечи Тити, оставляя на них длинные красные борозды.

— Ты... мой... — рычал Тити, наклоняясь и покрывая грудь Пора засосами. Он метил его везде — на ключицах, на животе, на внутренней стороне бедер. Каждое прикосновение его губ ощущалось как клеймо.

Но Пор не собирался просто подчиняться. В разгаре страсти, когда ритм стал неистовым, а комната наполнилась звуками влажных ударов и тяжелого дыхания, омега внезапно подался вперед. Он обхватил шею Тити руками, притягивая его к себе.

В глазах Пора вспыхнуло нечто дикое, первобытное. Он не хотел быть просто «помеченным». Он хотел владеть этим альфой так же, как тот владел им.

Когда Тити, ослепленный удовольствием, на секунду подставил свою шею, открывая пульсирующую вену, Пор действовал.

Он впился зубами в основание шеи Тити — прямо туда, где у альф находится узел, ответственный за восприятие связи. 

Тити взревел. Это была смесь боли и небывалого экстаза. Он не ожидал такого — чтобы омега, находясь в течке, в позе полного подчинения, решился укусить альфу. Но Пор не отпускал. Он сжимал челюсти, чувствуя вкус крови Тити на языке, чувствуя, как его собственные феромоны через слюну впрыскиваются в кровь партнера.

Это была метка. Дерзкая, неправильная, ломающая все законы природы. Пор ставил клеймо на своего врага, на своего любовника.

Тити схватил его за волосы, оттягивая голову назад, чтобы видеть его лицо. Кровь стекала по его шее, пачкая простыни.

— Ты... сумасшедший... — выдохнул Тити, но в его голосе было восхищение. 

Он перехватил инициативу с удвоенной силой. Секс превратился в неистовую схватку. Они крутились по огромной кровати, кусая, царапая и целуя друг друга с яростью голодных зверей. Пор чувствовал, как его тело отзывается на каждый выпад, как растягиваются мышцы, как удовольствие накапливается внизу живота, становясь невыносимым.

— Еще! — требовал Пор, обвивая талию Тити ногами и притягивая его для очередного сокрушительного толчка. — Не останавливайся!

Тити рычал, его движения стали рваными, быстрыми. Он схватил руки Пора, прижимая их над его головой, и начал финальный марафон. Пор видел только его лицо — искаженное страстью, без всяких масок. В этот момент они были по-настоящему честны друг с другом.

Оргазм накрыл их одновременно. Это был взрыв сверхновой. Пор закричал, его тело выгнулось в последней, самой сильной судороге, а Тити со стоном уткнулся ему в плечо, изливаясь внутрь. 

Долгое время в комнате слышалось только их тяжелое, рваное дыхание. Тити не спешил отстраняться, продолжая удерживать Пора в своих объятиях. Запах кедра и апельсина окончательно смешался, создавая новый, уникальный аромат их общей связи.

Пор лежал, чувствуя, как по его шее и груди стекает пот. Его губы опухли, тело болело от укусов и засосов, а в районе шеи Тити всё еще пульсировала рана от его зубов.

Тити приподнялся на локтях, глядя на омегу. Его рука скользнула по щеке Пора, убирая прилипшую прядь волос.

— Ты укусил меня, — тихо сказал он. Это не был вопрос.

Пор слабо улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от его экранного образа «невинного мальчика».

— Теперь ты не сможешь просто так уйти, Тити, — прошептал он, слизывая каплю крови с уголка своих губ. — Ты мой. И пусть только попробует кто-то другой подойти к тебе на съемках. Я их уничтожу.

Тити усмехнулся, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто похожее на нежность, смешанную с опасным азартом.

— Похоже, наша драма только что стала реальностью.

Он снова наклонился к Пору, накрывая его губы глубоким, теперь уже по-настоящему собственническим поцелуем. Течка только началась, и впереди у них было еще несколько дней этого сладкого, яростного безумия, из которого ни один из них не выйдет прежним.

Маски были сорваны. Яд ревности превратился в топливо для костра, который теперь будет выжигать их обоих дотла. И Пор, чувствуя жар тела Тити, знал — он добился своего. Он пометил хищника.