«больше, чем дуэт»

Самой заветной мечтой в жизни Викторова было фигурное катание. Что-то большее, чем любительское, ему, конечно же, не светило из-за того, что он поздно начал заниматься этим, но в дуэте с Серафимом ему и этого было достаточно. Так или иначе, они ездили на некоторые соревнования, конечно, не такие грандиозные, но это было лучше, чем ничего.

А вообще Сидорин переживал больше за Глеба, чем за себя. Среди тренеров в него почти никто не верил: слишком тяжёл для такого спорта, по их словам. Много его сил уходило на поддержку младшего. Тот пытался возразить, мол, сам справится, но Симу это не останавливало — он видел в Глебе чемпиона.

Наступило время очередной вечерней тренировки, всё как обычно. На улице зима, мороз пробирал до дрожи. Серафим уверенно шёл спереди, а Глеб плёлся где-то за ним, пытаясь удержать равновесие в сугробах. Остановившись отдохнуть, Серафим засмотрелся на профиль Глеба в свете фонаря — такой аккуратный и безумно красивый, по мнению Сидорина. Момент показался ему чуть романтичным, он даже захотел сказать что-то милое, как вдруг Глеб всё оборвал.

— Че стоим-то? — сказал Глеб, выпустив пар изо рта. Действительно, до тренировки оставалось мало времени.

Сказать Серафим так ничего и не сказал.

Придя наконец в место назначения, время уже поджимало. Коньки младшего заскрежетали по льду. Он вышел первым, в то время как Серафим уже набил себе синяк, хотя ещё даже не вышел на лёд. Встав неподалёку, он начал смотреть на Викторова. Как он невесомо кружил! Снова засмотрелся на красоту аккуратного тела Глеба. Тренер стоял рядом с Симой, говорил что-то про ошибки на примере Глеба, как нужно и не нужно, но тот даже не слушал: он был слишком очарован младшим.

Как только прокат Глеба закончился, пришла очередь Сидорина. Его отвлекли от Глеба и сразу отправили на лёд. Он катался уже менее уверенно. Мысли были далеко не о прыжках и кругах, намотанных по льду, мысли были только о Глебе. Тренеру Серафим понравился меньше Глеба, ну, как обычно, собственно. Как было упомянуто ранее, тренеры не сильно верили в Сидорина. И младшему это не нравилось, он считал это несправедливым.

Пришло время выступать дуэтом.

Серафим потянул младшего за руку на лёд, и, улыбнувшись друг другу, они закружились в привычных для них движениях, что повторялись на каждой тренировке. Смотря на Викторова, Серафим даже начал завидовать, что тот катался лучше, но перед очередным прыжком смахнул лишние мысли в сторону.

Как вдруг Глеб потерял равновесие, и, уже приготовившись к удару спиной о твёрдую поверхность, его накрыла тень подхватившего его на руки Серафима. Перед тем как продолжить, их взгляды встретились на несколько секунд. Взгляд голубых глаз был устремлён ровно в чёрные глазки Глеба, удивлённые и немного испуганные. Сердце забилось чаще от каких-то новых чувств, что ранее Серафим в жизни не испытывал к нему. Да, у Серафима не раз были мысли о том, что вдруг он любит Глеба чуть больше, чем друга или напарника, но считал это глупостью, «по-пидорски». Но сейчас он понял, что всё-таки он правда влюблён в него.

После тренировки Серафим, сидя на скамейке в раздевалке, вновь обдумывал всё. Как-то даже не мог поверить, что это правда. Хотел уже даже признаться ему, но что Глеб? Вдруг не поймёт или откажет ему?

Его мысли прервал скрип открывающейся двери и стоны Глеба от боли в ногах. Как обычно, он мучился от этого почти каждую тренировку.

— Сука-а-а… — протянул он страдальческим голоском и рухнул рядом с Серафимом на скамейку, вытянув ноги и с облегчением выдохнув.

А Серафим всё ещё сидел какой-то задумчивый или даже чуть грустный, что, конечно же, заметил Глеб.

— Фим, ты чего? Ещё лучше меня кататься будешь, я уверен! — А Глеб правда подумал, что Серафим такой из-за тренера. Двинулся ближе и обхватил его спину одной рукой.

— Буду, буду... — прошептал он в ответ Глебу, хоть причина его тоски была другой.