болеть или курить.

Зима — одно из хитрых и буйных времён года. Особенно февраль. Ветер и вьюги гуляют по улицам, поднимая снег, создавая ощущение невыносимого холода. Но бушуют они не только на улице, но и на душе.

Идя по хрустящему снегу, Корякова обдувал холодный ветер. Холодно, темно, даже немного страшно. Оглядываясь по сторонам, параллельно куря сигарету, он шел по парку к своей квартире. Ну как своей, наполовину. Делит-то он со своим любимым Даней. Эти непослушные рыжие волосы, веснушки по лицу и голубые глаза, как озеро. Представляя образ возлюбленного, он врезался в столб. Очнувшись от мыслей, он пошел быстрее в нужную сторону. 

Дойдя до старой многоэтажки, Илья стал искать ключи в кармане. Не найдя их, он стал вводить номер нужной квартиры, ожидая, когда ответят. Вот и послышалось знакомое: «Кто?»

— Я это, — устало бормочет Коряков, — открывай.

Послышался пиликающий звук, а значит, дверь открылась. Зайдя в подъезд, он подошёл к лифту и стал его ожидать. Зайдя внутрь, брюнет нажал на кнопку девятого этажа, и лифт поехал. Долго ждать не пришлось, как тот уже доехал до нужной высоты, и двери открылись с громкими скрипами. 

Илья вышел оттуда и подошел к родной двери, входя внутрь. Его моментально окутало тепло и комфорт старой хрущёвки.

Закрыв за собой дверь, он стал разуваться, параллельно продолжая курить, хотя был уже дома. На звуки из прихожей сюда пришел Даня. Такой родной, такой тёплый. 

Кашин оглядел младшего и нахмурился, увидев сигарету. 

— Опять куришь? — недовольно начал Даня. — Сколько раз говорил, что ты слишком много куришь. Ты себя совсем не жалеешь?

— Ц, — цокнул Илья, закатив глаза, — а сам-то будто не куришь. 

— Я хотя бы в квартире не курю, — сильнее хмурится Даня, — и вообще, я старше, мне лучше знать.

После Илья повесился куртку и прошел в спальню, чтобы переодеться. 

Кашин закрыв дверь, перешел за Ильёй в спальню, наблюдая, как младший снимает с себя одежду, запоминая каждый изгиб его тела. Переодевшись, Илья чихнул, вызывая у Дани беспокойство. 

— Ты болеешь что ли? — напрягся Даня, подходя к нему, целуя в лоб для измерения температуры. — Температура... Завтра никуда не пойдёшь, ложись, лечить тебя будем. 

Уходя на кухню за градусником, он кинул:

— И сигарету выбрось!

Еще раз закатив глаза, Илья положил сигарету в заполненную пепельницу на холодном подоконнике. Из окон дует ветер, создавая неприятные звуки. 

Последний раз глянув на ночной Петербург, Илья лёг в теплую постель, укутываясь в одеяло. Тепло, уютно, будто эта кровать забирает его усталость и холод. 

Не прошло и пяти минут, как у кровати уже сидел Даня. В крепких руках Данилы была горячая кружка чая. Он помогал младшему пить, ибо тот сам не мог из-за слабости. Кисленький лимон в чае немного успокаивал Илью, давая полностью расслабиться и забыть обо всех проблемах. 

— Мммх... — тихо простонал Коряков, давая понять, что он напился. Кашин поставил кружку на подоконник и потеплее укутал Илюшу в одеяло, чтобы он точно не замерз. Ведь кровать была у них у самого окна. 

— Спи давай. 

Напоследок Даня чмокнул его в лобик и ушел. 

Илья, конечно, не из простых, конечно, он спать не будет, слушаться еще он будет, нет. Подождав немного времени, когда Даня сосредоточится на писании конспекта, Илья тихо открыл окно. Взяв из-под подушки сигареты и зажигалку, он закурил. 

Илья тупой немного, не подумал, что его из-за болезни заштормит и он потеряет сознание из-за сигареты. А очнулся он уже в объятиях Дани. Сам рыжий был обеспокоенный с сигаретой в руках.

— Коряков, ну ты и дебил... А если бы я не зашел? — ругается Даня, всё-таки сильно волнуется. 

— Дай, — жалобно просит папиросу брюнет. 

— Ага, щас вылечись сначала, потом посмотрим уже. 

Илья тяжело вздохнул, а Даня уложил его и произнес: 

— Лежи, сейчас свет выключу и приду. 

Встав с постели, старший стал выключать свет и напоследок закрыл окно в комнате, ложась под одеяло к Илье. Младший уже спал.  Даня нежно улыбнулся и прижал к себе любимого, засыпая вместе.