blood bite

Тёмный потолок над головой кружится, когда Айдена роняют спиной на ещё не смятые простыни. Сбитое дыхание заставляет его жадно хватать воздух ртом, пока холодные пальцы скользят по его влажным губам, размазывая кровь и слюну по ним. Железный привкус собственной крови ощущается привычно. В голове пусто, ни одной мысли. Он непроизвольно облизывает губы и касается языком быстро теплеющих пальцев. Какая-то мысль, всё же, прорывается. Что-то про еду и оживающее тепло в чужом теле, но Айден отвлекается и она быстро теряется.

Простыни нагреваются под его разгоряченным телом, быстро намокают от пота, но эти ощущения еле заметны. Айдена больше волнуют пальцы во рту и на его груди, давящих прямо над сердцем. Короткие ногти царапают чувствительную кожу, заставляя дёрнуться и тут же упасть обратно. Рука силой заставляет его оставаться на месте. И он послушно остаётся, мелко дрожа от каждой дорожки, проводимой ногтями.

Все ощущения смешиваются в одну мешанину из касаний и влажных дорожек поцелуев, туман в голове не даёт сосредоточиться, но Айден и не пытается. Он добровольно согласился на это чувство беспомощности и потерянности. Чтобы расслабиться. Чтобы попробовать. Дать провести себя через полное послушание и отсутствие воли.

Именно поэтому запрещалось пить больше пяти глотков. Вампирский одурманивающий яд действовал на людей как подавляющий наркотик. Но Айден не был с каким-то случайным вампиром. Он не мог думать, не мог сопротивляться, но точно помнил и осознавал, с кем был сейчас, не давая панике захлестнуть разум.

Становилось душно. Клыки раздразнивают затвердевшие соски, горячий язык только добавляет градусов в повышающуюся шкалу возбуждения. Айден плохо осознаёт, что именно и где именно он чувствует, но неприятное трение головки о боксеры понимает отчётливо. Пальцы по рту мешают что-то сказать, да и он не уверен, что справился бы с языком нормально, поэтому тихо мычит.

— Какой нетерпеливый, — мычат куда-то в солнечное сплетение. Айден чувствует, как от него отстраняются на короткую долю секунды. А затем ощущает на шее новый укус. Не до крови, но болезненно приятный.

Тёмный потолок кружится сильнее, и Айден зажмуривается. Пальцы исчезают из рта и в следующий миг оказываются на ноющем члене, заставляя Айдена задохнуться. Много. Быстро. Ладонь мокрая, он слышит, как предэякулят хлюпает от чужих движений, но ничего не может с этим сделать. Просто не может заставить себя отпустить подушку, которую крепко держит руками, и тихо стонет.

— Ты же можешь громче, сладкий мальчик, — дразнит голос у уха, цепляясь клыками за мочку. Айден слышит это, но не слушает. Ему слишком хорошо в полупотерянном сознании, чтобы отвечать или спорить. Пусть просто не...

Рука исчезает, оставляя член прижиматься истекающей головкой к животу. Айден недовольно вздыхает, дёргает бёдрами, но рука, отпустив грудь, уже прижимает его обратно к кровати. Ногти впиваются в кожу, царапаясь, а острые клыки прихватывают не покрытые укусами участки шеи. Айден не видит всего этого, просто чувствует. И знания, что ему хорошо, плотно засевшего на подсознании, ему достаточно. Больше понимать ничего не нужно. С ним всё сделают сами. Позаботятся и доведут до полноценной разрядки.

Но всё равно хочется ещё. Он на пробу двигает бёдрами, но безуспешно.

— Лежи, — говорит чарующий голос, и на этот раз Айден слушается. Обмякает в постели, переводя дыхание и снова облизывая губы, собирая остатки крови. — Ты должен дрожать.

Но Айден дрожит. Изнутри, снаружи, в своей пустой голове. Дрожит сам и чувствует чужую напряженную дрожь. Слегка. Яд действует сильнее.

Смазка холодная, рука, поднимающаяся к его запястьям едва тёплая, сам Айден раскаленная лава. Игра температур в воспаленном возбуждением мозгу или всё так смешалось? Айден хочет спросить, но язык не слушается. Он просто приоткрывает рот, чтобы поймать больше воздуха, чем и пользуется вампир, сгибая пальцы внутри него. Стон, вырвавшийся непроизвольно и ничем не заглушаемый, кажется слишком громким среди шуршания и остальных звуков.

— Вот так. Можешь, когда хочешь, — сейчас Айден не уверен, что способен вообще чего-то хотеть, кроме того, чтобы это продолжалось.

Айден не уверен, но кажется, он кричит. Коротко вскрикивает от нового толчка пальцев, пытается выгнуться, но прохладное тело, навалившееся сверху, не даёт этого сделать. В голове немного проясняется и это ощущается лавиной нахлынувших чувств, до этого притупляемых ядом. Слишком жарко, слишком влажно, слишком много. Каждый укус саднит, из аккуратных проколов вытекает ещё несколько капель крови. Тёплый язык проходится по ним, заживляя слюной, заставляя снова мелко задрожать. Айден выгибается, непроизвольно дёргает руками, но чужая ладонь держит его с нечеловеческой силой.

Блять.

Пальцы ускоряются, пока Айден отворачивает голову, давая больше пространства для ненасытного и жадного до игривых укусов вампира. Всё тело напряжено, член ноет от прилившей крови, пока эта пытка не заканчивается, когда вампир достаточно удовлетворен мычаниями и силой вырванными стонами. Горло саднит, во рту пересохло, голова наливается тяжестью. Поцелуи ощущаются как маленькие порхающие бабочки то тут, то там по всей шее и искусанным ключицам.

Это похоже на пьяный приход. На тот косяк, которым его угостили на студенческой вечеринке. На издевательство, тщательно спланированную пытку. Никакого контроля собственных мыслей и тела. Айден задыхается от ощущений и прикосновений, от движения пальцев внутри, от коротких поцелуев и ощутимых укусов. Простынь под ним сбилась, но он не может вывернуться из хватки, только тихо заскулить.

Новый толчок заставляет Айден вскрикнуть и уткнуться лбом в влажную подушку от гиперстимуляции. Влага от механических слёз скапливается в уголках глаз, а воздух снова заканчивается в лёгких. Он пытается перевернуться на бок, потереться об тело рядом с собой, чтобы хоть как-то снять напряжение, но снова терпит неудачу. Судорожный вздох срывается сам, вместе с вымученным стоном от нового легкого укуса в основание шеи.

— Ладненько, для первого раза уже неплохо. Ты молодец, — Николас целует его в истерзанную шею, посылая новый разряд дрожи по телу, и вытаскивает пальцы. — Заканчиваем?

Эффект от вампирского яда почти рассеивается, но Айден настолько вымотан, что его едва хватает на короткий кивок. Этого достаточно, чтобы Николас осторожно вытащил пальцы и отпустил его руки. В плечах неприятно ноет, когда Айден, наконец, опускает их и откатывается в сторону от влажного пятна, оставшегося под ним. Прохлада простыней ощущается как настоящий оазис посреди пустыни.

Николас нависает над ним, подтаскивая за бёдра к себе, и Айден послушно тащится безвольной куклой, слишком выжатый, чтобы как-то помочь. Но Николас большой мальчик, сам справляется. Он осторожно утыкается лбом в его лоб, входя плавным толчком и вырывая новый охрипший стон. Силы остаются только на то, чтобы обнять Николаса с его помощью за шею и не скользить по ткани, раздражая кожу ещё сильнее.

— Святые клинья, ты ужасно узкий, — в забытье бормочет Николас, поудобнее перехватывая ногу Айдена, делая ещё один толчок. — Это из-за простого фистинга?

Айдену хочется его пнуть, но новый толчок заставляет его забыть об этом желании и выгнуться в его руках, тихо замычав.

Обманчиво нежные поцелуи резко контрастируют с резким темпом, который берёт Николас, чтобы довести их обоих поскорее. Здесь нет места плавным толчкам и ласковым поглаживаниям. Айден прижимается ближе, скрещивая ноги на пояснице Николаса. Один раз он сравнил эту позу с коалами и больше Айден не мог смотреть на этих милых животных ещё какое-то время. Но сейчас он никак это не комментирует, только сильнее сжимает его бёдра, не давая сдвинуться с места.

Айден задыхается в собственных вздохах и коротких всхлипах, не в силах выдать что-то громче этого. Стоит ладони Николаса коснуться его члена, как он сжимается, отчаянно хватая воздух ртом и цепляясь ногтями за едва тёплые плечи, кажется, сдирая ногтями кожу. Пальцы Николаса тут же давят на кожу, пока он шипит где-то сверху.

Он говорит ещё что-то, но Айден не слышит. Стук собственного сердца оглушает, пока он пытается собрать себя из мелких осколков обратно в цельного человека. Николас делает несколько быстрых последних толчков и выходит, пачкая бедные простыни. Часть попадает и на бедро Айдена, но у него не осталось сил возмущаться по этому поводу.

Пока Айден восстанавливает дыхание и борется с желанием просто закрыть глаза и уснуть, Николас откатывается на бок и, помолчав пару секунд, предлагает:

— Водички?

Айден только кивает. Кажется, он сорвал голос. Ну и ладно.

— Ты животное, — Айден опирается одной рукой на раковину, водя пальцами второй по своей шее. Его будто ногами отпинали.

Николас лениво приоткрывает глаза, не спеша выбираться из остывающей ванны. Айден поворачивается к нему, указывая на свою шею:

— Я же даю тебе достаточно крови, нет?

— Достаточно, — соглашается Николас и подпирает голову рукой, облокотившись на край ванной и растягивая губы в ленивой улыбке. — Но ты знаешь, мне трудно сдержаться.

Айден мрачно хмыкает, на пробу надавливая на один из засосов. Ноет. Где-то зажило, где Николас проходился своим языком, где-то нет. Придурок. Которому Айден доверяет достаточно сильно, чтобы разрешать проделывать такие трюки с собой.