близость.

нам с тобой рассвет не помеха

нам с тобой не страшны ни тучи, ни дожди

очередная головная боль, которая отдает до глубины души, столь огромной и мучительной, что в ней может поместиться целый океан горести. каждый голос отдается эхом, становится шумом, который мешает как-либо соображать и поместиться благоприятным мыслям в черепной коробке — словно для них и места нет, всё заполнило чужое присутствие, не особо приятное. он потерял счёт времени, сколько это длится и когда началось, помнит лишь одно — касания, которые успокаивали и помогали восстановить дух, хотя бы на краткий момент. он не способен больше видеть, лишь ощущать кончиками пальцев и слышать. слышать много. слышать ужасно много.

каждая визгливая нота отголоска заставляет ощутить дрожь, раздражение. раньше ему казалось что это дар, благодарность со стороны когда-то живших, а сейчас это приводит лишь в некоторую паранойю, которая со скрежетом скользит по всему телу. ему всё время кажется, что каждое его действие отслеживается и, быть может, даже осуждается, со стороны людей, о существовании которых он знал, но никогда не слышал даже голоса. словно его голова — комната, тесная, в которой неисчислимое количество персон, трещащих о чем-то своём, совсем не замечая самого кенши, который является основной фигурой в этом деянии. на каждое его движение ощущение тысячи глаз, которое сопровождается блеянием, приносящим всему телу неприятный зуд, словно тот разодрал рану давно зажившую. в груди возникает прожигающая тревога, каждое слово вычерчивается в голове, сливаясь в несвязный бред, он не способен сложить паззл воедино, отчего ноги слабеют и тот, как можно осторожнее, присаживается на пол, прикладывая свои ладони к височной области, ведь вся голова ощущается как тяжесть, которую он приобрел в один момент. казалось бы, так ему будет лучше, он сумеет понимать, что происходит вокруг с помощью сенто, но единственный плюс, который это дало — видеть оппонента, слышать его жесты, но многое глушится из-за иных, отвлекающих, разрастающихся как сорняк, паразитирующее всё вокруг. он старается отвлекаться от этого, загружая себя делами, может и всё приглушалось, но не становилось лучше. тени прошлого ползут за ним по пятам, завлекая в абсурд бытия, которое становится мукой для мужчины.

резвое касание проходится по туши током, голоса заглушаются на момент. он поднимает свою голову, не дёрнув даже губой, спокойствие целостное творит, ведь сознаёт, чья именно это рука. он чувствует взгляд, но не способен видеть его, лишь в отголосках воспоминаний всплывает: доброжелательный, но с ноткой хитрости, столь часто джонни глядел именно так, украдкой на него. рука чужая скользит к шее, но еле касается кожи. кенши склоняет слегка голову, да ёрзает на месте. вокруг воцарилась тишина, даже в голове, которая минуту назад заполнялась шумом, приносящим лишь дискомфорт и боль. сейчас всё стало иначе, чужое присутствие сгладило углы, слышно даже собственное дыхание, которое периодически сбивается и становится совсем неровным, словно скачки. беспокойство охватывает и не проходит разом, поэтому я задерживает поток воздуха и шумно выдыхает, дабы стало хоть чуточку лучше. он всё так же глядит, точнее рисует в сплошной тьме фигуру перед ним, ставшую столь родной для него спустя краткий период времени, который, по ощущениям, длился довольно длительно, ведь столько событий в жизни самурая произошло за одно мгновение, словно по щелчку. он приобрел силы, горесть, а самое главное — человека, который понимает его и довольно часто оказывается рядом, является опорой, как бы тот не отрицал этот факт. он привык к его присутствию, он узнает его без слов, по одному лишь жесту.

— опять эти твои предки, герой? — улыбку тянет, не саркастичную, скорее постоянную, ведь он изредка не поднимает свои уголки губ, можно сказать, что именно она карточка актера, без которой не способен существовать. джонни отводит взгляд на сенто, которое находилось не так далеко от двух персон, в какой-то мере мозолит глаз, хотя раньше у того оно висело как простое украшение  и он видел его всё так же ежедневно. но есть один недочёт — что именно оно причина всех невзгод тепло любимого человека, который сидит не в самом лучшем состоянии, посреди комнаты. может вовсе не стоило ему отдавать столь желанную вещь? но тогда бы он ничего не видел, даже образы и совсем не мог заниматься тем, чем занимается в данный момент. он всё ещё имеет навыки якудзы, но вот незадача, у него нет глаз, поэтому в этом ему помогает сенто, которое он столь часто носит с собой, не желая оставаться на месте.

кенши лишь кивает, да слова выронить не может, ведь сознает, что джонни и без этого всё понимает, а лишняя болтовня ему не нужна, но и молчать нет как такового смысла. ком в горле возник, он не может сложить словосочетания воедино, поэтому лишь ладонь на чужое запястье кладет, сжимая слегка. так он, хотя бы, даст понять, что присутствие рядом действительно важно, особенно, в данный момент. их связывает нить, не вынужденная, скорее благоприятная для них двоих. только вот, проблемы периодически мешают, хотя они лишь одного человека, но кейдж винит и себя, ведь не смог в нужный момент подбежать и помочь своему товарищу. актер, на самом деле, даже не смог осознать, что произошло, отчего груз на плечах возник. единственное, что он может — стать для него самым близким человеком, который сумеет разрушить металлическую цепь молчания, окутавшую кенши без возможности освободиться из этого плена.

томно вздыхая, джонни трепетно снимает повязку, которая всё это время находилась на глазах кенши, словно желания взглянуть тому в глаза. данный жест тому особо не нравится, отчего тот голову свою опускает беспомощно, но актер ловит её в две свои ладони, да внимательно глядит в два шрама, создавая иллюзия, что тут именно зрительный контакт. в ногах поменявшись, да удобнее усевшись, соскользает двумя ладонями на плечи чужие.

— я понимаю, что тут есть и моя вина, кенши, но..

речь того резко прерывается, ведь такахаши бровями вскидывает и говорит чуточку громче. — я так не считаю, и ты не должен, кейдж. мы оба должны понимать, что всё это в прошлом, так сложились обстоятельства и для меня главное, что ты в порядке, а я, как можно заметить, способен жить и без глупого зрения. я не хочу слышать с твоей стороны жалость, она мне ни к чему, как и твои обвинения. ты знаешь, что мне действительно нужно и важно сейчас. — мужчина томно вздыхает, да за лоб свой хватается потирая. он не любит говорить излишне много, а тем более жаловаться на что-либо. проще, конечно же, держать это в себе.

джонни лишь глазами хлопает, щурится и хохотать начинает, глядя на недоумение со стороны человека напротив. он сам не понимал, почему именно смех оказался для него такой реакцией, но она искренняя, не надменная и ничего из этого рода. после, он осторожно склоняется макушкой на грудную клеть иного, потирая свои зеньки. актер хоть и общительный, яркий, но вести себя подобным образом он не способен, поэтому выдает отработанные реакции, дабы они соответствовали его образу. он определенно точно понял, что имел в виду собеседник, отчего не переспрашивал, не интересовался подробнее, ведь уловил это изначально, подтверждение ему не нужно, такахаши такой, какой есть, хоть и прячется за мрачной маской, не позволяя никому войти в собственное пространство. не впускает в свою паутину рассуждений, мыслей, но лишь одному удалось и ощущение лишь уюта возникает, словно пламя костра.

кенши на сие действие лишь улыбку тянет, умиротворенно, положив свои ладони на спину шатена, выводя каждый позвонок пальцами. воистину, лишь его присутствие способно исцелить его столь глубокие раны, заглушить голоса других, ведь даже в толпе он будет улавливать тембр лишь его, остальные становятся не так важны, пустым звуком. джонни голову свою поднимает, да смотрит пару мгновений, а после кладет свои руки на щёки такахаши. он любит изучать черты лица, даже если они ему до ужаса знакомы, так сейчас и происходит, он разглядывает каждую линию, особенность физиономии товарища. кажется, что тот это ощущает, отчего жмурится и голову склоняет. тихо хохотнув, кейдж прикасается к уголку чужих губ своими, длительно и мягко, прикрыв собственные веки. воспринимается как должное, точнее, приятность их взаимоотношений. противиться не желалось, лишь ощущать присутствие чужое, быть рядом. отстранившись, актер опустил свою голову и уткнулся носом в шею, да замкнул свои руки в замок, за спиной кенши, сохранив мягкую улыбку.

они стали надеждой друг для друга, тем самым домом, в котором ты можешь скрыться и согреться. голоса утихли, он слышит и чувствует лишь его. он запомнил каждое движение, повадку и участок кожи, который был доступен лишь ему. зарываясь в каштановые волосы, тот не ощущал ни тревоги, не паники. лишь умиротворение, которое растекалось вокруг. касания цепкие, пленяющие и самое главное — настоящие. они могут позволить друг другу всё что угодно, но за грань не выходят, ведь им незачем. возрастают даже цветы.

мы знаем, что мы есть друг у друга

и никто из нас не останется один.