Битва за Хогвартс

Битва за Хогвартс

Yulishna💙

Битва за Хогвартс


      30 декабря 1997 года, Хогвартс

      Гарри с тоской посмотрел на толпу волшебников возле замка. Он должен был остаться там, стать одним из героев, но проклятое Пророчество связало его страшным обетом. Несколько недель в поместье Малфоев изменили всю его жизнь, и теперь рядом с Макгонагалл, Слизнортом и Гермионой он смотрел сквозь щиты Протего, потому что не мог отвернуться. Слова Снейпа звучали в его голове:

      «Гарри Поттер должен выжить. Он — единственная надежда», — услышать такое от человека, который убил директора, было жутко. Они втроем, с Гермионой и Роном, стояли позади горстки волшебников Ордена, вынужденные слушать.

      «Тогда он должен дать клятву», — ответил Люциус. Он был непохож на самого себя в одних брюках, босой, с нелепой короткой стрижкой. Все Пожиратели Смерти за его спиной выглядели так же.

      «Связанный клятвой, он потеряет возможность…», — начал Снейп.

      «Я дам клятву!»

      На его руке осталась метка. На его руке и на руке Гермионы. Это была её идея. Он поклялся Гермионе, что отдаст свою жизнь, если это потребуется для исполнения Пророчества, и положит все силы, не заботясь о своем благополучии или благополучии других волшебников, для того, чтобы уничтожить Темного Лорда. Пожиратели Смерти наблюдали за ними молча, вцепившись взглядом в переплетение чар на их руках. 

      Гарри схватил Гермиону за руку, ощутив холод ее пальцев под тонкой мантией директрисы. Нарцисса предложила ей выбрать одно из платьев, чтобы она могла выглядеть достойно, но Гермиона предпочла обычный купальник маглов, подчеркивая свою беззащитность перед теми, кто защищал Хогвартс. Ей показалось, что так им быстрее поверят, и возможно это оказалось верным предположением. Слизнорт, Макгонагалл, но в особенности Каркаров сверлили их недоверчивыми взглядами. Конечно, в первую очередь из-за Гермионы, которая не могла взять себя в руки, потому что Рон остался снаружи, и она точно знала, что произойдет через несколько минут.

      — Мистер Поттер, вы уверены, что мы ничего не можем сделать? — спросил в очередной раз Слизнорт. Он изменился с их последней встречи, взгляд его стал жестоким, и он был как никогда похож на декана факультета, который заканчивало множество темных магов.

      — Нам нельзя вмешиваться, — твердо ответил Гарри. Он понимал, что чувствует профессор. Просто стоять и смотреть за тем, что происходит там — для этого нужно много мужества.

      — Рон, — прошептала Гермиона. Она произносила его имя так часто, что Гарри было жаль её. Он знал, что Джинни осталась в Хогвартсе, и была под защитой Макгонагалл и других профессоров все эти месяцы, поэтому хотя бы отчасти он был спокоен.

      — Мисс Грейнджер, я думаю, нам следует пройти в замок, — сказала Макгонагалл. Гарри был согласен с ней. Гермионе лучше не видеть этого, иначе она уже никогда не сможет спать спокойно.

      Директрисе пришлось тащить ее силой, обнимая за плечи, пока Гермиона сопротивлялась и тянула руки к щитам. За последние недели ей досталось больше других. Операция, которая родилась в ее голове, превратилась в ночной кошмар, когда ее услышали Пожиратели.

      «Проклятья высокой мощности невозможно контролировать, — сказала она, взяв слово на очередном совете. Улыбка на ее лице говорила о том, что совсем недавно ей удалось решить сложную задачу. — Самым эффективным можно считать Адское Пламя, при таком использовании можно было бы уничтожить противника с минимальными потерями. Сложность в том, что изолировать остальных не получится. Однако есть и такие чары, которые не позволяют причинить вред любым способом, включая Непростительные Проклятья. Я говорю о Материнской Жертве, одна из которых привела к падению Темного Лорда несколько лет назад».

      Гермиона не могла знать, во что выльется это нехитрое высказывание. С того дня много раз она рассказывали им с Роном, что это простое переложение философской дилеммы про всесокрушающую силу и несокрушимое препятствие. Она просто взяла теорию маглов и переложила на мир волшебников. Пожиратели восприняли её совсем иначе, и остатки Ордена с присущей им стойкостью согласились с необходимостью принести жертвы.

      Сложнее всего было найти семьи волшебников, готовые участвовать в операции. Материнская Жертва была слишком древним заклятьем, слишком примитивным и сложным, чтобы можно было подготовить ее для использования в нужном месте в определенный момент. Гарри с тоской наблюдал за тем, как отправляют сов в разные концы света. Совы прилетали с ответами, их небольшой штаб изучал письма, а потом они проводили тяжелые операции захвата. И все это, абсолютно все, без какого-либо участия Гарри. Мальчик-который-должен-убить-Темного-Лорда находился под неусыпной защитой Снейпа, Люпина и Малфоя.

      Теперь операция подходила к финалу. Гарри готовился увидеть, как теория маглов, озвученная Гермионой в неподходящем месте в неподходящее время обретет воплощение. Сначала несколько зеленых вспышек по периметру — захваченные не заметят ничего особенного. К этой минуте они уже подтянут основные силы, включая оружие маглов. Затем проверки нового Щита — атака, которая разрушит Протего Хогвартса и покажет, насколько права была Гермиона. Если все пройдет удачно, они приступят к заключительной стадии.

      — Вам известно, мистер Поттер, почему Адский Огонь не входит в число Непростительных Проклятий? — спросил Слизнорт, разглядывая зеленоватые всполохи впереди. 

      — Нет, — коротко ответил Гарри. Слизнорт был последним человеком в мире, с кем сейчас Гарри хотел бы поговорить. 

      — Дело в том, что Непростительные Проклятья знает любой школьник. Кроме того, Министерство может временно разрешить их использование, а процедура запрета упрощает процедуру передачи санкций, — сообщил слизеринец. Он говорил об этом очень спокойно, словно речь шла о последнем выпуске «Придиры». Гарри вспомнил, что Ксенофилиус тоже был в толпе сражавшихся. — На самом деле, я удивлен, что Адский Огонь до сих пор не использовал противник. Возможно, не так уж плохо, что его не включили в списки. Не самое очевидное решение, у мисс Грейнджер отличная фантазия.

      — Она так не считает, — мрачно ответил Гарри.

      — В этом я не сомневаюсь, — сказал Слизнорт, заканчивая их короткий разговор. 

      В один момент все пространство вокруг щитов озарили разноцветные вспышки. Гарри видел, как сталкиваются с Протего проклятья самой разной мощности. Щит превращался в лоскуты и рассыпался — Пожиратели и Орден привели его к негодность за считанные секунды. Поток проклятий не иссяк, но теперь вперед летели красные, хорошо знакомые Гарри искры Экспеллиармус. Они успевали преодолеть большое расстояние, но отталкивались от невидимого барьера и летели обратно. Гарри заставил себя не отворачиваться — много лет назад такой же невидимый барьер спас его от проклятья Темного Лорда. Сейчас он знал, что это была простая отсрочка, несколько лет счастливой жизни в Хогвартсе, но все же его маме удалось подарить ему это. 

      В голове Гарри огненными буквами вспыхивали фамилии: Боунс, Браун, Голдсстейн, Лонгботтом, Малфой, Паркинсон, Уизли. Последняя фамилия горела особенно ярко. Снаружи остались не только миссис и мистер Уизли, там остался Рон.

      «Кто-то должен защитить Гермиону, — сказал он Гарри поздно ночью, разбудив от неспокойного сна. — Она маглорожденная, ты ведь знаешь»

      «Они хотят защитить всех студентов, идея в этом», — ответил Гарри, не добавляя, как он делал всегда, что это плохая идея и что им нужен другой план.

      «Да, конечно, — рассеянно ответил Рон, — но так будет наверняка, да?»

      «Рон, это Материнская Жертва, — возразил Гарри. — Мой отец умер ради моей матери, но это не спасло ее»

      «Откуда ты знаешь? — возмутился Рон. — Ведь она сама решила умереть, а это совсем другое!»

      Убедить его остаться было невозможно. Гермиона перестала спать и каждый день выглядела заплаканной до тех пор, пока миссис Малфой не дала ей крепкий настой каких-то трав. Это был единственный случай, когда хозяйка поместья проявила к ним доброту.

      Она была там — Нарцисса Малфой. Гарри представил, как она стоит перед своим мужем, опустив палочку, и ждет, пока ее поразит проклятье. Хотя ему противна была мысль о том, что они собрались сделать, он не мог не удивляться их стойкости.

      «Это сделает мой муж», — строго объявила Нарцисса, когда прочли ее имя в списке. 

      Гарри смотрел в безупречно ясное небо и гадал, хватило ли духу у Люциуса убить собственную жену. Смог бы он сам убить кого-то настолько близкого? Смог бы он убить Джинни? Пожертвовать собой — да, конечно, он уже поклялся, что сделает это. Но убить?

      — Я думаю, мистер Поттер, наша жизнь уже никогда не будет прежней, — заявил Слизнорт. Гарри готов был наброситься на него и ударить за эти слова. Его собственная жизнь перевернулась много месяцев назад. — Знаете, что много лет наблюдаю за тем, что происходило в мире, и сейчас я с уверенностью могу сказать, что мир уже не будет прежним. Даже если мы переживем это, — он положил руку на плечо Гарри, и хотя первым желанием было отдернуть плечо, Гарри не стал этого делать. Рука Слизнорта была теплой и настоящей, и она заставляла верить в том, что Гарри должен остаться в живых.

      — Они хотели использовать вирус, — сказал Гарри. Молчать и следить за тем, как расползаются вокруг невидимого щита языки пламени, было невыносимо. Он хотел отрешиться от этого зрелища. Боунс, Браун, Голдсстейн, Лонгботтом, Малфой, Паркинсон, Уизли — имена застряли комом во рту.

      — Маглы? — рассеянно спросил Слизнорт.

      — Да, — ответил Гарри. — Они попытались заразить их болезнью.

      — Но волшебники вылечили себя, — догадался слизеринец.

      — Да, — Гарри прокашлялся, чтобы комок в горле стал меньше. — Гермиона считает, если бы на Земле не было волшебников, у них был бы шанс.

      — Мисс Грейнджер долгое время жила с мыслью, что волшебство невозможно, — миролюбиво ответил Слизнорт. — Именно из-за этого маглорожденным трудно бывает влиться в наше общество. Они считают, что есть альтернатива. Могу с уверенностью сказать, мистер Поттер, что эта проблема теперь полностью решена, — голос его дрогнул.

      Языки пламени дотянулись до небес. Гарри почувствовал жар, и это был жар от земли, от воздуха снаружи, отголоски которого тянулись к нему. Пламя пожирало кислород, оно заполонило собой весь горизонт, и вскоре небольшой дворик перед Хогвартсом стал единственным местом, куда не дотягивались вездесущие всполохи.

      — Это настоящее волшебство, — восхитился Слизнорт.

      Гарри обернулся к нему и увидел, что профессор плачет, и тогда ему стало ясно, что слизеринец восхищается вовсе не языками пламени, а тем немногим, что сумела привнести в его жизнь одна грязнокровка. Волшебство, которое невозможно увидеть невооруженным глазом, если не присматриваться пристально. На глазах Слизнорта проявлялась на поверхности водяной глади прекрасная лилия. 

      Ворота замка распахнулись — должно быть, все это время кто-то пытался открыть их, и теперь они преуспели. Пламя начало спадать, когда во двор выбежали студенты в сопровождении профессоров. Гарри с трудом вспоминал лица старых знакомых, точно они пришли к нему из другой жизни. Ученики выбегали, видели перед собой столбы огня и замирали, но задние ряды толкали передние, и очень скоро плотная толпа безмолвно наблюдала за тем, что происходило снаружи. 

      Он нашел взглядом Макгонагалл. Лицо директрисы исказило выражение скорби. Прежде всего, она жалела волшебников, которые погибли возле стен Хогвартса. Гарри знал, что где-то далеко есть несколько убежищ, куда Пожиратели смерти и члены Ордена отправили немногих свободных волшебников. У них было совсем мало времени и не было никакой уверенности в том, что Адский Огонь не дотянется до тех мест.

      — Гарри! — он почувствовал, что его обнимает еще чья-то рука. 

      — Здравствуй, — сказал он Джинни. Ему хотелось сказать ей гораздо больше, но он знал, что прежде всего должен объяснить ей, почему Рон остался за щитом. И почему теперь у Гарри нет больше лучшего друга. 

      — Как я рада, что ты жив, — прошептала она.

      Гарри вытянул перед собой руку, на которой остался шрам после Непреложного Обета. Он жив, это правда, но он жив лишь до тех пор, пока ему не потребуется отдать свою жизнь, чтобы Темный Лорд исчез навсегда. Но до тех пор он мог смотреть на лицо Джинни и знать, что теперь она одна из немногих волшебниц, оставшихся в живых, и что она защищена чарами, которые не позволят остаткам захватчиков прикоснуться к ней. Эти студенты — те, кто разглядывал сейчас выжженную землю перед замком, были защищены от пришельцев.

      — Я тоже очень рад, — соврал Гарри. Он знал, кто отдает свою жизнь ради его защиты в толпе сражавшихся, и это было особенно горько из-за того, что он узнал за последние месяцы о темном волшебнике с фамилией Снейп.