Битва за хогвартс

Битва за хогвартс


Битва за Хогвартс ФФ

Автор: Gierre

Основные персонажи: Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Люциус Малфой, Минерва МакГонагалл

Жанры: Экшн (action), Даркфик, POV

Предупреждения: Смерть второстепенного персонажа 

Размер: Мини, 13 страниц

Статус: закончен

Описание:

Кроссовер: "Повелители марионеток" Р. Хайнлайн. Пришельцы с Титана захватили мир маглов, но волшебники не заметили этого, поскольку Вторая магическая война была в самом разгаре. Теперь Хогвартс, Министерство и Пожиратели Смерти должны противостоять новому врагу. Поодиночке или вместе? 


      30 декабря 1997 года, Хогвартс

      Со стороны главных ворот к замку стали приближаться «захваченные». Макгонагалл увидела их задолго до того, как они стали заметны другим профессорам и тем более ученикам — каждое утро вот уже четвертый месяц она встречала рассвет на Астрономической Башне. С высоты древние деревья, покрытый снегом слой увядшей травы, перекрестки пеших дорожек — всё стиралось в единую бело-серую массу. Она смотрела за горизонт, где холмы превращались в идеально ровную линию.

      Сегодня именно там, в розоватом отсвете молодого солнца, она заметила приближение черных силуэтов. Ее предупреждали, что «захваченные» редко ведут себя разумно, когда речь идет о важных операциях. Мысли, которые внушали паразиты, превращали даже самых достойных волшебников в изворотливых, ловких глупцов. Хотя с каждым днем захватчики приближались к постижению разума порабощенного народа, все же поведение марионеток было далеко от нормального. Ей не пришлось долго спрашивать себя, кто именно идет к замку — она увидела толпу людей в мантиях, собравшихся вдали, идущих мерным шагом. Они все шли и шли, покрывая холмы, уничтожая хрупкую красоту утра. С тоской Макгонагалл подумала о том, что точно так же они разрушат красоту ее Школы.

      — Объявляйте общий сбор, Игорь, — она сказала это спокойным тоном, и Каркаров постарался покинуть Астрономическую Башню с достоинством. Уже за один этот поступок она была благодарна ему. Никакого бегства, никакой суеты — если сегодня последний день Школы Чародейства и Волшебства, они встретят его с гордо поднятой головой, как подобает настоящим волшебникам. 

      Армия «захваченных» растеклась по лесам и тропинкам на подступах к замку. Волшебники превратили гладь озера в лед, а слишком высокие склоны сровняли при помощи чар разрушения. Армия, с которой предстояло иметь дело Хогвартсу, была идеальной военной машиной, о которой Волан-де-Морт мог только мечтать даже на пике своей тёмной славы. Что такое его Пожиратели Смерти в сравнении с монолитом, беспрекословно послушным единой воле. 

      Макгонагалл продолжала верить, что у слизняков есть лидер, и упорно отрицала версию мистера Финнигана о том, что существа используют некий «сетевой механизм» для координации действий. Таким огромным устройством из живых людей кто-то непременно должен руководить! Она уже много раз пыталась выяснить, где находится вражеский штаб, но до сих пор слизняки предпочитали умереть — исключительная преданность.

      До столкновения «захваченных» со щитами Школы оставалась пара минут. Макгонагалл вскинула палочку вверх и выпустила сноп фиолетовых искр. Помона и Филиус ответили ей зелеными с небольшой площадки перед воротами. Так они условились координировать защиту. Нужно было возвести новый щит Протего, пока «захваченные» будут поглощать наружный. Его изрядно подточили дикие животные и дементоры, отправленные на штурм Хогвартса в начале зимы.

      По сведениям, полученным из Министерства, Макгонагалл поняла, что волшебники под контролем слизней были полностью беззащитны и пользовались своей магией вопреки здравому смыслу. Они попросту поглощали враждебные чары, уничтожая собственные тела, души, палочки… Личная безопасность была безразлична им — их вела цель, продиктованная захватчиками. Разрабатывая план защиты, директриса предполагала, что первый щит из-за этих особенностей отнимет у «захваченных» не больше получаса. 

      И все же, несмотря на проработанную стратегию и могущественные чары, она испытывала страх. Что могут ученики Хогвартса, напуганные трагедиями последних месяцев, истощенные долгой изоляцией, противопоставить этой орде? Она закрыла глаза, представив на минуту, что вокруг нее не происходит ничего особенно важного.

      — Хорошо, что ты не видишь этого, Альбус, — прошептали ее губы.

      Глубоко вздохнув, она открыла глаза, собираясь встретиться с реальностью, и наткнулась взглядом на необычное завихрение в середине толпы. Это было похоже на дрожь, только дрожало не живое существо, а несколько существ в огромной толпе. 

      Затем другое такое же возмущение привлекло ее внимание со стороны озера. Еще, еще, еще… она переводила взгляд, стараясь понять, что означают эти стычки или всполохи — она не могла подобрать название происходящему. 

      Затем стало хорошо видно отголоски проклятий. Алые, зеленые, оранжевые, белесые, насыщенно-черные — самые разные. Она отступила подальше, даже протерла глаза, сняв очки, а потом усилила зрение с помощью волшебства. 

      В толпе «захваченных» начинался бой. Поток человеческих тел замер, теперь волшебники сражались друг с другом. Макгонагалл видела все больше очагов, они охватили всю площадь перед замком. Когда профессора завершили создание второго щита, она невольно потянулась вперед, силясь рассмотреть происходящее сквозь мутную пелену чар. Это было невероятно! Кто-то решился бросить вызов захватчикам во время подобной операции. 

      Шли минуты, когда она не могла предпринять ничего, наблюдая за битвой, разгоревшейся у стен ее Школы. Кто-то сражался там, отчаянно цепляясь за жизнь. Часть очагов смяла толпа — Макгонагалл надеялась, этих несчастных убили, и они не достались врагу. Подумать только, все это время они скрывались, а теперь в отчаянный миг предприняли попытку сопротивления. Не будь за ее спиной горстки последних свободных детей волшебников, она ни за что не позволила бы себе простое наблюдение, но теперь ей оставалось только стоять и смотреть.

      Вокруг некоторых вспышек стало быстро распространяться свободное пространство. Вероятно, им удалось оттеснить врага достаточно далеко, и теперь хватало места для мощных проклятий. Она заметила «Редукто», многократно усиленное умелым подходом, увидела несколько превосходных «Экспульсо», разбивших лед озера, куда тут же отправилось десятки зазевавшихся «захваченных». Волшебники, которые начали бой, обращались к проклятьям взрывов и огня чаще, чем ко всем остальным, за исключением зеленого огня, от которого Макгонагалл отворачивалась. «Авада Кедавра», даже сейчас, после всего, что произошло, она не могла спокойно смотреть на хладнокровное убийство. 

      Несмотря на колоссальное численное преимущество противника, горстке свободных волшебников удалось пробиться к воротам. Макгонагалл поняла, что эти смельчаки попросят убежища и готовила слова для отказа. Даже ради таких достойных людей она не могла сделать исключение. Единственная причина, по которой до сих пор все они были живы и свободны, заключалась в полной изоляции. Никаких исключений, даже для травников, лекарей, старых профессоров.

      Макгонагалл использовала трансгрессию, испытав укол вины за это нарушение правил, и оказалась точно возле границы второго щита Протего. Она готова была увидеть перед собой кого угодно — Министра Магии, нового руководителя автората, даже простых домохозяек, но она не представляла себе, что когда-нибудь увидит лицо Нарциссы Малфой и будет искренне рада.

      Волшебница невозмутимо и неподвижно стояла перед первым щитом. Макгонагалл привыкла, что люди из внешнего мира изменили привычку носить подобающую одежду, но Нарцисса всё же удивила её. Когда директрисе приходилось говорить с представителями редких ячеек сопротивления, она отмечала, что мужчины предпочитали носить только узкие брюки, полностью открывая торс и шею — показывая, что захватчики не касаются их тел. Хотя волшебники могли замаскировать тело при помощи чар, эта мера безопасности пользовалась популярностью — Макгонагалл поняла, что они переняли её у маглов. Немагическое население предприняло отчаянную попытку вести бой практически голышом, что вызывало у директрисы смешанные чувства. Прежде всего, она помнила, что маглы потерпели сокрушительное поражение, оставив мир на растерзание отвратительным слизнякам, но кроме того она знала, что многие из них отдали жизни в этой войне.

      Нарцисса надела вызывающе откровенное платье, так что ее спина и плечи оказались полностью открыты. Она также убрала волосы в пучок, демонстрируя изящную шею. Макгонагалл разглядывала эту женщину, жену Пожирателя Смерти, мать Драко — студента, который сделал так много ужасных поступков в прошлом году, но спас всех, кажется, совсем недавно… Мысли директрисы вцепились в этот странный наряд черного цвета, оттеняющий белизну кожи Нарциссы, и Макгонагалл показалось, что волшебница перед ней собралась совершить нечто ужасное. 

      Потом секунда прошла — директриса моргнула, взгляд её скользнул чуть ниже, и она заметила совсем другие поводы для искреннего беспокойства. Правая рука Нарциссы лежала на плече девушки, меньше всего подходящей для этой руки — на плече Гермионы Грейнджер. Макгонагалл ахнула и отступила — это было невозможно. Мертвое тело мисс Грейнджер обнаружили несколько месяцев назад, Гриффиндор надолго замолчал, услышав известие. 

      Но левая рука… ее левая рука. Макгонагалл смотрела перед собой, не чувствуя ни тени волшебства и обмана, но она не могла поверить своим глазам.

      — Гораций! Гораций, скорее! Нам нужен проход!

      — Вы сошли с ума, Минерва? — голос Слизнорта был раздраженным, потому что он не видел того, что видела она — он стоял лицом к воротам, руководя поддержкой щита.

      — Поттер! Это Гарри Поттер!

      Это мог быть эффект оборотного зелья или менее сложные чары смены облика, но глядя на одетую в черное Нарциссу, Минерва поверила ей. Пожиратели Смерти, Министерство или любая другая организация, стоящая за всем происходящим, могла бы использовать такой обман в любой ситуации. Сейчас кто-то остановил армию захватчиков, сражался совсем рядом со стенами замка, а эта женщина… Нет, она не могла врать в такой момент, она пришла одна со своими подопечными к щитам Протего не для того, чтобы обмануть их.

      Слизнорт окинул взглядом Нарциссу и стоящих рядом с ней студентов, кивнул директрисе, и вместе они приподняли полы щитов, изогнув их так, что хватало пространства для прохода одного человека. Сначала внутрь скользнула мисс Грейнджер: глаза ее были заплаканы, она часто дышала и бросилась к Макгонагалл, широко расставив руки — показывая, что не держит волшебной палочки. В отличие от Нарциссы, она надела тонкий купальник, отчего ее кожа покрылась мурашками. Макгонагалл сняла верхнюю мантию и укрыла свою ученицу.

      — Вы не должны позволить им, — шептала девушка, — вы не должны им позволить… Это была моя идея! Вам надо остановить их!

      Хотя Макгонагалл понимала, как важно разобраться в словах мисс Грейнджер, ее беспокоил еще один волшебник, прошедший под щитами, — Гарри Поттер. Он выглядел угрюмым, более угрюмым, чем когда-либо, и он не бросился к ней, а пошел прямиком к Горацию. 

      Теперь была очередь Нарциссы, но она достала палочку, осторожно коснулась щита, опустила сначала первый, затем второй слой, развернулась и пошла прочь.

      — Остановите их! — кричала Гермиона. — Пожалуйста! Пожалуйста, остановите их! Рон! Там Рон!

***


      1 августа 1997 года, Поместье Малфоев

      — Ваши версии, господа, — голос Волан-де-Морта был обманчиво спокойным. Собравшиеся за столом Пожиратели Смерти старались смотреть куда угодно, только не в глаза повелителю. Он был в ярости, и они знали, что его тихий вопрос — начало бури.

      — У меня есть версия, милорд, — ответил Северус Снейп. Головы Пожирателей, одна за другой, обернулись к нему. 

      — Прошу тебя, Северус, просвети нас.

      — Министерство использовало один из артефактов Отдела Тайн, и…

      — Молчать! — Темный Лорд вскочил со своего места, выхватил палочку, и от нее к потолку полетело страшное, неизвестное собравшимся проклятье, вызванное спонтанной вспышкой. Они снова уткнулись взглядом в пол — там, где потерпел поражение Северус, нечего было искать остальным. Только ждать, когда гнев утихнет.

      — Милорд, — вмешалась Беллатриса. 

      — Молчать! — он направил палочку на женщину, и она, ахнув, сжалась на своем стуле. 

      — Я хочу послушать Люциуса, — голос Волан-де-Морта стал обманчиво спокойным, они знали, к чему приводят эти интонации — кто-то умрет.

      Взгляд Люциуса остекленел. Нарцисса, сидящая возле него, успела посмотреть на сестру и застыла в этом беспомощном положении. В гробовой тишине судорожный вздох Драко показался оглушительным. 

      — Милорд, я считаю… — начал Люциус, но Волан-де-Морт не дал ему закончить фразу. Проклятье Круциатус поразило сначала Нарциссу, затем Драко, и спустя несколько секунд они вцепились в столешницу, тяжело дыша. Из глаз Драко текли слезы, Нарцисса дрожала. 

      — Отвечай! Отвечай мне, почему они смогли противостоять нам, почему они разбили атаку, почему мы потеряли половину — ПОЛОВИНУ — волшебников на подступах к зданию! — Темный Лорд возвышался над столом скрюченной, обезображенной гневом фигурой, и никто из них все еще не был готов к тому, чтобы встретиться с ним взглядом.

      — Пожалуйста, дорогой, — прошептала Нарцисса. — Прошу тебя! 

      — Они знали об атаке, милорд, — голос Люциуса дрожал. Когда Волан-де-Морт не прервал его, он продолжил. — Они знали об атаке, и они были готовы к любым проклятьям. Их можно было только убить, но они удерживали щиты, не заботясь о резерве. Они…

      — Ты хочешь сказать, — наконец, терпение Темного Лорда закончилось, — что они были СИЛЬНЕЕ нас?

      — Нет, — торопливо ответил Люциус. — Нет, милорд, я хочу сказать, что они с поразительным равнодушием относились ко всему, что касалось их… безопасности. Им было все равно, милорд, что с ними произойдет. 

      Пожиратели развернули свои лица, чтобы видеть старшего Малфоя, — его слова точно отражали то, что они думали, но не могли сформулировать. Противник оказался непобедим из-за того, что любое заклинание, которое причиняло вред, становилось бесполезным. Эффективными были только чары полного уничтожения, но их отражали стоящие в дальних рядах волшебники противника.

      — Ты хочешь сказать, они не реагировали на боль? — Волан-де-Морт был удивлен.

      — Они не реагировали не только на боль, милорд, — торопливо ответил Люциус. В нем вспыхнула надежда. — Я видел волшебницу, которая продолжала стоять, удерживая щит, хотя ее собственная рука валялась в нескольких метрах от нее. Это были гули, милорд, — он осмелился поднять голову и посмотреть в глаза повелителя. — Они попросту не реагировали ни на что. 

      — Спасибо, Люциус, — Волан-де-Морт шутливо поклонился, но Пожирателям было хорошо видно, что их лидер удовлетворен. — Круцио!

      Малфой стиснул кулаки, челюсть его исказила судорога, он зажмурил глаза, но не издал ни звука. 

      — Теперь я уверен, что ты — не гуль, — Темный Лорд прервал заклинание. — Прошу вас простить мне эту вольность, господа, но такую проверку пройдет каждый из вас. Как верно заметил мистер Малфой, среди нас есть тот, кто выдал информацию об атаке.

      В наступившей тишине Беллатриса радостно вскочила со своего места:

      — Милорд, проверьте меня!

***


      2 августа 1997 года, Хогвартс

      Минерва слушала доклад профессора Флитвика и не могла поверить своим ушам. Пожиратели атаковали Министерство, но потерпели сокрушительное поражение, и теперь аврорат готовил ответную операцию, включив в перечень мест проверки «неблагонадежного магического населения» Школу Чародейства и Волшебства.

      Она не знала, что можно ответить Министру или его подчиненным, потому что не была уверена, стоит ли верить официальным данным. Пожиратели решились на подобную атаку и были сражены? Невероятно. Она напряженно размышляла, пропуская мимо ушей торопливые расчеты декана Когтевран. 

      — Минерва, нам нужно сообщить ученикам, что возвращаться в Хогвартс небезопасно! — воскликнула профессор Стебль. 

      — Мы не можем, — ответ директрисы был мгновенным, ей даже не пришлось раздумывать над ним. — Если они не могут чувствовать себя в безопасности здесь, значит, мы уже проиграли войну.

      — Но Министерство… 

      — Мы не можем верить кому-то, кроме самих себя, Помона, — Минерва произнесла фразу вслух и поняла, что это — самое верное, что пришло ей в голову за утро. Действительно, они могут верить только самим себе. Пока Хогвартс остается изолирован, у них есть шанс выжить в той Войне, которая уже началась, но ведется в тайне от магического мира. Похищения, вспышки непонятных болезней, унесшие жизни, — все это верхушка айсберга. Атака на Министерство, завершившаяся позорным провалом — вот о чем нужно по-настоящему беспокоиться. Ни одной жертвы среди министерских служащих согласно официальному отчету!

      — Необходимо использовать защитные чары, — вмешался Гораций. Минерва посмотрела на него и словно вернулась в реальность. Все верно — защитные чары, теперь так и будет, до тех пор, пока не завершится это безумие. Хогвартс будет защищен, и если Пожиратели или Министерство — кто угодно, попытаются навязать свои порядки, они дадут отпор. На их стороне наследие четырех величайших волшебников.

      — Приступайте, Гораций, — скомандовала она. — Мы готовимся к осаде.

***


      1 сентября 1997 года, Хогвартс-Экспресс

      Драко чувствовал себя отвратительно из-за того, что ему предстояло. Он знал, что все ученики Хогвартса будут считать его причастным к массовым казням волшебников, происходящим по всей стране, и знал, что ничего не сможет поделать с этим. Действуя тайно в прошлом году, он мог вызвать случайные подозрения, но все же на его стороне были другие волшебники, а теперь он был почти один. Возле него стоял один только Теодор Нотт, с которым прежде они почти не общались. 

      Родители Крэбба и Гойла погибли во время атаки на Министерство, а их самих схватили после массовой проверки Министерства. Пенси Паркинсон показательно села в другой конец вагона и старалась не встречаться взглядом с Драко. Теодор отвернулся к окну и разглядывал пейзажи — даже если бы у него возникло желание поговорить, они все равно не смогли бы сделать это в вагоне Хогвартс-Экспресс. 

      На платформе, стоя совершенно один, без поддержки отца или матери, Драко сжимал волшебную палочку. Проходящие мимо люди толкали его в плечи, и это было страшно из-за того, что он увидел дома, потому что на теле каждого волшебника могло находиться отвратительное существо.

      Слизняк — вот как это выглядело. Огромный слизень, приросший к шее волшебника. Мерзкий, мутного цвета, похожий на плохо приготовленное желе. Пожиратели рассмотрели его со всех сторон после того, как погиб «носитель». Это был Нотт-старший, и он попытался атаковать их, когда они обнаружили, что находится на его шее, закрытой высоким воротником мантии. Темный Лорд использовал весь арсенал проклятий, и, в конце концов, Нотт не выдержал — его тело рухнуло на пол, а слизняк попытался отползти к ногам Беллатрисы. Драко запомнил эту смерть так отчетливо, что она возвращалась к нему снова и снова, когда он оглядывался к своему соседу. Лучше было бы ехать совсем одному.

      Он вспомнил, как Беллатриса взвизгнула и подпрыгнула, то ли от ужаса, то ли от отвращения, но Снейп успел схватить слизняка чарами, и в окружении шара Протего тот стал беззащитен. 

      Драко тогда решил, что теперь Пожиратели уничтожат слизняка и начнут искать других подобных, чтобы истребить остальных, но Темный Лорд думал иначе. В его планах было распространение слизняков. Снейп хотел объяснить, что это слишком опасно, и отец присоединился к нему, что случалось все реже после провала в Отделе Тайн, но Волан-де-Морт загорелся идеей — это было видно по его отвратительно удлинившемуся лицу.

      Теперь в особом кошеле, спрятанном глубоко в недрах чемодана, Драко вез несколько десятков слизняков. Они ждали своей очереди, как и он сам. Хогвартс-Экспресс вез его прямо в Школу, где Драко должен был осуществить то, что не могло сравниться с убийством директора. Что такое смерть одного человека по сравнению с приказом разместить слизняков на преподавателях Хогвартса?

      Темная Метка жгла запястье. Драко снова посмотрел на Теодора. Теперь у него тоже есть Метка. Его отца Темный Лорд назвал предателем и велел Теодору искупать его ошибки. Драко хорошо знал, что это такое пытаться спасти имя семьи в глазах Волан-де-Морта. Глубоко в душе он ненавидел мерзкие змеиные глаза, сиплый голос, но прятал это на самом дне, не забывая о том, что каждую его мысль Волан-де-Морт может прочесть, как открытую книгу. Теодору, если он хочет остаться жив, придется научиться тому же.

      На подступах к Хогвартсу, перед огромным щитом, возведенным профессорами для того, чтобы никто кроме учеников не смог проникнуть внутрь, Драко получил сову. Это была самая обычная сова, совершенно не похожая на фамильных сов Поместья, и все же он понял, от кого она, по безупречному почерку:

      «Не теряй надежду».

      — Что-то важное? — невозмутимо спросил Теодор. Драко знал, что его приставили для присмотра.

      — У тебя ведь нет больше родственников? — невпопад ответил Драко.

***


      2 сентября 1997 года, Министерство Магии

      Гермиона старалась идти ровно, хотя высокий каблук был непривычен после мягких кроссовок последнего месяца. Бегство, спланированное заранее, прошло гладко, хотя она все еще беспокоилась за здоровье Билла, которому пришлось вступить в бой с аврорами, чтобы выиграть для них лишние секунды.

      Сейчас они с Роном шли в самое сердце вражеского лагеря. Это была её идея, и она хотела узнать, с кем в действительности они сражаются. Противоречивые сведения из разных источников указывали то на Пожирателей, то но на обезумевшего Министра Магии, то на директора Хогвартса. Много лет назад Гермиона сразу отмела бы последнюю версию, но теперь она готова была проверить даже это. 

      — Посмотри, посмотри! — Рон, принявший оборотное зелье вместе с ней, шел рядом и дергал за рукав. 

      Они остановились в холле и вдвоем посмотрели на поразительное произведение искусства. Там, где раньше стояла прекрасная статуя, обозначавшая сотрудничество существ волшебного мира, теперь были статуи безликих волшебников, бредущих к высокой арке. Толпа безумцев, идущая к забвению. Кто бы ни изобразил это, он явно обладал способностью к творчеству и знал, что работающие здесь не поймут иронию его поступка.

      Гермиона огляделась. Кроме них никому не пришло в голову стоять и разглядывать скульптуры. Она подхватила Рона под руку и повела дальше, пока они не начали привлекать внимание. 

      — Похоже, им все равно, — шепнул Рон.

      — О чем ты? — спросила Гермиона.

      — Посмотри, что они носят.

      Гермиона еще раз оглядела толпу, но не нашла ничего примечательного.

      — Посмотри внимательнее, ну же, — Рона явно раздражало то, чего она никак не могла заметить. — Одежда, Гермиона!

      Тогда она заставила себя отрешиться от марширующих рядов волшебников и посмотреть на каждого из них в отдельности. Действительно, безразличие бросалось в глаза. Некоторые нацепили галстуки поверх мантий, кое-кто стоптал свою обувь и демонстрировал прохудившуюся подошву. Небрежность касалась всего.

      — Фу! Они воняют! — Рон сказал это слишком громко, несколько человек повернулось к ним. 

      — Уходим, Рон, уходим, — она подтянула его ближе к себе, они медленно развернулись и пошли к сети каминов. Один из них вел к Гриммо. На заклинание ушло много дней, и все же оно сработало как надо. 

      Спустя пару минут в полной безопасности они стояли возле Гарри. 

      — Это невероятно! — он кинулся к ним с расширившимися от возбуждения глазами. — Это поразительно!

      Гермиона могла сказать ему то же самое. Она была поражена тем, что произошло с Министерством. Можно было найти много подходящих рациональных объяснения, но первое и самое очевидное из них было настолько жутким, что она не позволила себе всерьез рассматривать его. Если это правда, значит, они уже проиграли войну. 

      — Это было похоже на Империус, — сказал Рон, озвучив ее худшую догадку. 

      — Нет, Рон! — Гермиона перебила его. Слишком ужасная версия, слишком! — Никакому волшебнику не под силу держать все Министерство под контролем Империус!

      — О чем вы говорите? — удивился Гарри.

      — Они были похожи на зомби, Гарри, — поделилась Гермиона. — Они все выглядели так, будто сошли прямо с экрана кинотеатра!

      — О чем ты говоришь? — удивился Рон.

      — Вы оба, за мной! — скомандовал Гарри. Он редко вел себя подобным образом, и Гермиона сочла, что лучше послушать его.

      Он отвел их на кухню, где лежали без сознания оглушенные волшебники, чьи волосы пригодились для оборотного зелья. Кричер ворчал о том, что им следовало казнить грязнокровку. 

      — Посмотрите, что я нашел, — Гарри указал волшебной палочкой на гущу липкой субстанции, лежащей возле шеи оглушенных.

      — Протухший суп? — нахмурился Рон.

      — Смотри внимательней! — настаивал Гарри.

      Гермиона приблизилась к гуще. Она была мутной и воняла тухлыми яйцами. 

      — Эта штука была живой, — сказал Гарри. Он был невероятно взволнован. — Они прикрывали их мантиями. Вот, посмотрите, здесь специально удлинен воротник. Ну же! — он явно опасался, что Гермиона сочтет его сумасшедшим, и она была близка к этому. — Они сдохли за пару минут до вашего прихода, клянусь вам! Они лежали прямо тут и шевелились. 

      — Хозяин Поттер говорит правду, — неожиданно вмешался Кричер. — Кричер видел мерзких слизняков. 

      Гермиона нахмурилась — домовик не мог врать хозяину. Слизняки, присосавшиеся к шее…

      — О господи! — воскликнула она, приложив ладонь ко рту. Это было чем-то страшнее проклятья Империус. Возможно, это было даже страшнее, чем крестражи Волан-де-Морта. — Нам нужно срочно связаться с Орденом, Гарри!



конец первой части